аут

«I've got my eye on you» Lana Del Rey — Yes to heaven

после финала вы сидите на заднем дворе пафосного клуба-ресторана вдвоём — потому что тебе стало скучно, а Кристина — предсказуемо перепила. вообще-то, ты очень на неё злишься за это. ну какого хрена сильная Захарова — настолько ублюдски слабая? твои тайные экзамены на заботу настолько вошли в привычку, что ты даже не вспоминаешь об этой учебной сделке с самой собой, когда выцепляешь из рук Кристины бокал шампанского, который однозначно станет лишним. успеваешь выцепить и её саму — из толпы, на свежий воздух, до того, как она предположительно начнёт громить. «финалистка шоу «пацанки» набила морду на пост-проектной вечеринке: чему их там вообще учат?» — читайте во всех жёлтых журнальчиках страны. вы уставшие и опустошённые. и пока не совсем понимаете, что с собой делать после проекта. Крис и ты похожи на отбитых одиннадцатиклассниц, у которых из привычек — пошлые пузыри из жевательных резинок и регулярные перекуры в укромном уголке за школьным забором. по сути, все данные сохранены. даром что сейчас вы выглядите как суперзвезды. опуская тот факт, что как суперзвезды, неплохо пригубившие на развязной афтепати. вам с Крис так классно молчать. но иногда (ты не мыслишь в таких крайних эмоциональных категориях) ты душу готова продать за внезапно нахлынувший разговорчик. вот как сейчас. — спасибо, что ты не мерзкая, — Кристина смотрит так прямо, что тебе на мгновение даже хочется отвернуться. но Захарова отворачивается сама. и молчит. её преступная сигаретка оранжевым бегунком приближается к рубежу фильтра — скоро подохнет. когда Крис курит, она похожа на гопника. ты тихонько прыскаешь от своих умозаключений. Кристина снова смотрит на тебя. ожидаешь, что она спросит, почему ты вдруг ржëшь (идиотка просто — смех без причины признак дурачины). но: — ты лучшее, что могло со мной здесь случиться, — и Захарова опускает свою тяжёлую голову тебе на плечо. господибоже. у тебя холодеет в груди и горячеет в сердце. клапаны сейчас разорвутся. Кристина обмякает на тебе тряпичной куколкой — как будто до того уменьшается в размерах, что ты с лёгкостью можешь укачать её на своих руках. по твоей рëберной полости как будто пустили горячую патоку — она обжигает нервные окончания, провоцирует восторженное неспокойствие и выбрасывает на поверхность твоей кожи табун мурашек. тебе страшно. и смело. и хочется просидеть с игрушечной Захаровой добрых несколько часов — и ты совсем не против, чтобы они растянулись в дни. ты украдкой переставляешь свою ладонь поверх её и легонько гладишь. у Кристины костлявые кисти. лол. ты не боишься её спугнуть — она бесстрашная. да и вы потом сделаете вид, что этого жеста никогда не было. поэтому ты целуешь её в макушку. — ты зайка, — сипишь и не узнаешь себя. ты не видишь лица Захаровой, но так уверена в том, что сейчас на нём — просачивается улыбка. когда Крис поворачивается к тебе, ты в очередной раз пропускаешь ненужный вдох оттого, какая она пиздецки красивая. сегодня ты решила перестать заменять «красивая» на трусливые синонимы. да и вряд ли тебя осудят за пресловутый эстетический вкус. Захарова улыбается так... тихо, честно, как ребёнок. так трогательно, по-простому, печально. ты такая тупая и беспринципная. — можно тебя поцеловать? и, о господи, твой голос совершенно не дрожит, когда ты это выпаливаешь. как будто бы ты готовилась лет сто — как к последнему экзамену. Крис тянется к тебе сама: она прикасается своими губами к уголкам твоих — настолько невзрачно и невесомо, что всё, что ты успеваешь понять, — только что под заливкой помады её губы искусаны и покрыты корками. — ты охуела. нельзя. и снова кладёт свою голову тебе на плечо. твоя оценка — золотая брошь. золотая — в цвет Кристининых волос. аут.