Серая тень

Делегация Бледного Короля вступила на земли богомолов с присущей монарху величественностью. Двадцать вымуштрованных каролингов, чьи доспехи блистали нездешней белизной, и во главе процессии — сам Король, оказавший честь племени богомолов и явившийся лично на переговоры о вступлении вольного народа в состав Халлоунеста. По правую руку от него — могучий Хегемол, закованный в латы, по левую — Зе’мэр, совершенно не похожая на товарища-Рыцаря, стройная и одетая лишь в серую мантию. Но поражающий своей длиной гвоздь за её спиной не оставлял сомнений, что и она сможет защитить Короля, если богомолы нарушат слово и вероломно нападут на жуков. Стороны сели за стол переговоров. Бледный Король — и напротив него четверо лордов-богомолов, три статных сестры и их брат, и у всех, как у одного, взгляд, исполненный воинственного благородства. Зе’мэр встала поодаль, наблюдая за разговором властителей, и оглядела ближайшее окружение лордов. Ряд богомолов, похожих друг на друга, словно братья-близнецы: с острейшими, разящими неприятеля клешнями и солдатской выправкой. Похоже, все они были лучшими воинами и делом заслужили стоять рядом с вождями. Страшно подумать, сколько на их счету жизней жителей Халлоунеста, по неосторожности вторгшихся на территорию племени. И среди них вдруг — совершенно иная особа. Тонкий стан, дорогая накидка из нитей диких гусениц — и взгляд, мягкий, с любопытством изучавший рыцарей Короля. На секунду они с Зе’мэр замерли, глядя друг другу в глаза, и тут же поспешили отвести взгляды, сделать вид, что эта встреча была случайной, всего лишь совпадением. Когда переговоры успешно закончились, Зе’мэр украдкой постаралась подойти к незнакомке, узнать, как такая прекрасная девушка оказалась на собрании военных и политиков. Но перед ней словно из-под земли вырос четвёртый Лорд, и Зе’мэр поспешила тактично склонить голову. — Ты одна из Рыцарей? — осведомился Лорд, окидывая её взглядом. — Не похожа ни на жуков, ни на мотыльков, ни на тварей из Глубинного гнезда. — Родом я из края дальнего, судьба привела меня милостиво ко двору Короля, — проговорила Зе’мэр, стараясь, чтобы речь звучала как можно естественней, не выдавала её прежнюю слабость по части языка Халлоунеста. — Кого только не возьмёт этот Король под своё покровительство, — качнул головой Лорд. Из-за его спины, стесняясь, выглядывала та самая богомолиха, что привлекла внимание Зе’мэр. Их переглядывание не укрылось от взгляда Лорда, и он подтолкнул хрупкую девушку, вынуждая выйти вперёд. Внезапно они с Зе’мэр оказались совсем рядом, лицом к лицу, и в глазах богомолихи на секунду промелькнул испуг. Зе’мэр подумала, что вид её неприятен, и привычно чуть наклонила голову, скрывая бледный лик за длинными прядями волос. — Позвольте представить вам мою дочь, — тем временем произнёс Лорд, словно не замечая повисшей между девушками неловкости. И вдруг Зе’мэр ощутила, как тонкие клешни тронули её белый локон, словно желая открыть лицо. Она чуть отпрянула, с непониманием воззрилась на дочь Лорда. А та улыбнулась приветливо, как-то по-детски — Зе’мэр и представить не могла, что суровые богомолы умеют улыбаться, — и произнесла успокаивающе: — Меня зовут Тисса. У вас замечательные волосы. Словно крылья мотыльков. Как вас зовут? — Зе’мэр, — отозвалась она, но тут же поправилась, вспомнив, где и в каком качестве находится: — Пятый из Великих Рыцарей Его Величества, Бледного Короля, наречённая Таинственной. Эту фразу она повторяла каждый вечер с самого посвящения, чтобы ни в коем случае не перепутать слова, не забыть и не сбиться. И сейчас кроме неё, отпечатавшейся в подсознании, не смогла больше вымолвить ни слова, словно вновь позабыла язык жуков. Простые слова, осторожный жест юной богомолихи что-то тронули в душе Зе’мэр, задели струны её сердца. Быть может, всё дело в положении этой девушки: дочери Лорда, наследницы богомольева престола. В тоне отца, в поведении соплеменников, во взглядах и невзначай брошенных словах читалось ясно: она в такой же ловушке, из которой однажды выбралась сама Зе’мэр. С судьбой, предопределённой с рождения, в капкане старых традиций и уставов воинственного народа. С будущим, которое ей не подходило. Нельзя было представить хрупкую Тиссу с неверотяно добрым глазами во главе армии богомолов. Однако от неё ждали, что однажды она возглавит племя, и больше всего надежд на дочь возлагал отец, и неизвестно, чего больше было в его заботе: искренности или родительских амбиций. Быть может, Зе’мэр просто увидела своё отражение. Быть может. Но она не стремилась препарировать свои чувства так досконально, до просвечивающего нутра. Просто с того дня сердце чаще билось, когда она вспоминала о Тиссе, которая готова была даже для неё, странной чужеземки, найти нужные слова, не оттолкнуть, но проявить участие. Хотелось увидеться с ней ещё хоть раз, но наедине, без пристального внимания Лордов и прочих богомолов. Чтобы Тисса не оглядывалась по сторонам, решая, как выглядят её поступки в глазах племени. Чтобы сама Зе’мэр забыла на время про устав и звания и могла наконец поговорить с кем-то, кто готов её понять. И что мог значить долгий, молчаливый взгляд Тиссы в конце их знакомства, как не ответное желание новой встречи?