Серая тень

С гвоздя стекает густая кровь. Её едкие чумные капли прожигают землю. Мир перед глазами мутный, словно в Грёзах. Неужели и сюда добралась лучезарная зараза?.. Нет, Серая Плакальщица всё ещё не спит. Всё ещё живёт бесполезной, потускневшей жизнью, где у неё ничего не осталось. Ни звания Рыцаря, ни верных товарищей, ни возлюбленной. Никаких чувств, кроме скорби. Но её рука сжимает окровавленный клинок. Серая Плакальщица смотрит на него с ужасом, не в силах отвести взгляд от тёмно-оранжевых сгустков, застывающих на бледном металле. Этот гвоздь только что оборвал чью-то жизнь. Возможно, множество чьих-то жизней. Кто мог поднять его, совершить это злодеяние? Уж точно не Плакальщица, не та тень, что осталась от прежней воительницы и спряталась на задворках кладбища, обрекая себя на медленное угасание. Мысли путаются, ускользают. Почему она не в своём жилище, а в Садах Королевы? Когда успела добраться сюда с другого конца Халлоунеста? И чьи безжизненные тела усеяли землю вокруг неё? Серая Плакальщица падает на колени, роняя гвоздь и закрывая лицо руками. Будто, сомкнув глаза, можно избавиться от кошмара вокруг. Но даже это не спасает от навязчивого шёпота в голове: «Я сделала это… Я сделала это… Мы сделали это… Мы сделали это! Они заслуживали мести… Они заслуживали смерти… И я сделала это». С колен поднимается уже Зе’мэр. Восставшая против своей слабой, безвольной части, что способна лишь скрываться в тени. Пусть побудет там ещё немного, не сковывает волю сомнениями и страхами. Великий Рыцарь Зе’мэр не прячется от превратностей судьбы на краю королевства. Она завершит свою месть. В отличие от Серой Плакальщицы, Зе’мэр помнит всё так чётко, словно это случилось мгновение назад. Налитые чумой глаза Лорда-Предателя за секунду до того, как его грудная клетка хрустнула, пронзённая устрашающим гвоздём Рыцаря. И дорожка трупов богомолов, ведущая к логову их вождя. Но это лишь начало пути. «Мо’любовь. Клянусь, они, к гибели твоей причастные, не проживут боле ни минутой дольше, чем их найдёт мо’гвоздь». Каждый богомол, что не смог защитить Тиссу, встретит ту же участь, что и она. Все они, до последней личинки, несут бремя этого греха, и Зе’мэр освободит их от ноши. Лишь только навестит священную могилу и направится в деревню, оставив у погребального камня последние крохи милосердия. Серая Плакальщица вновь приходит в себя возле могилы возлюбленной. Мир снова мутный, но от слёз, застлавших взгляд. Она не пытается бороться с ними, они давно стали её вечными спутниками, ручьями боли, которую она больше не в состоянии держать при себе. «Мо’любовь. Если б я могла, осталась бы с тобой навечно». И Плакальщица остаётся. Зе’мэр уходит. И гвоздь её обагряется богомольей кровью, не тронутой чумой. Она готова встретить смерть, но не раньше, чем последний Лорд, последний защитник деревни, последняя личинка богомольего племени не уйдёт в Грёзы вместе с ней.