Серая тень

— Что слышалось тебе? Вопрос осторожный, после минутного молчания прозвучавший не громче взмаха крыльев мотылька. Этот вопрос, наверно, всем парам задавать сложно. Некоторые даже оставляют его без ответа — так проще, без знания и боли, которое оно несёт. Но Зе’мэр хотелось знать. И хотелось к тому же убедиться, что то был не просто сон, а свидетельство связи, паучьей нитью скрепившей её с избранницей с первой же встречи. Тисса глянула на неё с лёгким недопониманием, а затем, сообразив, чуть склонила голову к плечу, поведя усиками. — Ох, ты… это определённо была ты, милая, — она прикрыла тень улыбки изгибом клешни. — Твой голос сложно не узнать. Да и, — она моргнула как-то невинно, почти беззащитно-очаровательно, — я думала о тебе весь тот вечер, так что даже не удивилась. — И всё ж, что были за слова сии произнесённые? — мягко, но настойчиво повторила Зе’мэр. — Прости, не знаю твоего языка… что-то вроде «у-у-у, най», — взмахнула Тисса клешнёй. — Это всё не точно, конечно, и прости, если вдруг это какое-то ругательство, — она посмеялась, но было видно, что за звонким смехом она хотела спрятать волнение. — А потом, — она вдруг заговорила тише и выдохнула: — «Любовь моя. Та тоже может уйти». Это… это я очень хорошо запомнила. — Любовь моя… — отозвалась Зе’мэр, вовлекая Тиссу в нежные объятия. Та снова фыркнула: — Да-да, именно так. Один-в-один. Наверно… Наверно, это хороший знак, правда? Это должно значить, что мы уйдём вместе. — Добрый знак, — согласилась Зе’мэр и замолчала, так что Тиссе пришлось чуть запрокинуть голову, чтобы вглядеться в её лицо, наполовину прикрытое длинными прядями. — Почему ты не расскажешь, что приснилось тебе? Этого вопроса Зе’мэр боялась даже больше, чем своего. На бледных щеках проступил предательский румянец. — А-а-а, я… плоха ещё в словах… Там было… «пожалуйста», это из того, что ясно мне. — Как разузнаешь в точности — непременно расскажи, — Тисса ободряюще провела клешнёй по прядям, открывая лицо Зе’мэр сильнее. Та лишь кивнула в ответ, невольно отводя взгляд. Язык Халлоунеста и правда до сих пор мог поставить её в тупик, но не в этот раз. Слова были слишком просты и рвали душу своей простотой. Слова «Отец, пожалуйста, не надо!» были проще и яснее некуда. Но вряд ли у Зе'мэр найдутся силы когда-нибудь признаться возлюбленной в этом. Разве что попытаться избежать — или отсрочить неизбежное. Оградить от Лорда собственную дочь ради её же блага. Чтобы её родственной душе как можно позже пришлось сказать роковые предсмертные слова.