Соумирание

      Вэй Усянь чувствовал, как горят его щёки и уши алым цветом, прямо как совсем недавно, только лишь с разницей в том, что сейчас в нём бушевало столько различных эмоций, начиная от смущения и заканчивая лёгкими мазками непонимания и опасения.       Тогда же это был прилив крови к лицу от ощущения совсем скорой неминуемой смерти и не более того.       Усянь сейчас находился в супружеской спальне, в доме Лань Сичэня, в их с ним доме, с сегодняшнего дня. Сидел на, теперь, их совместном месте для сна, на ложе, которое им предстоит делить, как для просто сна, так и… Так и для иных целей.       Ни смотря на огромное количество условностей, но с Лань Чжанем они действительно были больше как друзья, нежели супруги и так и не подтвердили свой брак слиянием тел.       Однако, судя по настрою Сичэня, в этом случае всё состоится, если не сегодняшней ночью, то в последующих, но рано или поздно – это произойдёт.       Конечно, Сичэнь был сам по себе достаточно привлекательным заклинателем, что внешностью, что характером. Наверное, если бы Вэй Ин хотя бы иногда давал себе волю задуматься о подобном, то уже давным-давно бы пал под чарами Первого Нефрита.       Однако, если вернуться ко всей этой ситуации, то всё это… Было странным? К чему был весь фарс в виде подготовки к ритуалу Соумирания? Оставался вариант, что это было спонтанное решение, которое Сичэнь принял в последний момент, сжалившись над супругом младшего брата, с которым успел немного поладить.       Но совсем уж это не похоже на Первого Нефрита, вот хоть убейте прямо на этом месте, не похоже, не в духе Лань Сичэня, Главы Клана, такие действия. Вэй Усянь готов был на спор даже поставить своё совершенствование со стопроцентной уверенностью в победе.       Не был Глава клана Лань столь сочувствующим и сердобольным, как бы не могло показаться со стороны. Не стоит обманываться мягким нравом, спокойной улыбкой, добрым прищуром глаз, приятным успокаивающим запахом и атмосферой, что создавал этот неоднозначный заклинатель.       Не становятся добродушные тюфяки Главами Кланов. Особенно таких. А если всё же и да, то не держатся такие долго на посту, либо же становятся марионетками в руках Старейшин или кого-нибудь ещё.       Как можно понять, Хуань даже близко не подходит под определение марионетки. О, нет.       Этот человек, каким бы мягким и нежным тофу тот не казался на первый взгляд, совсем не таков.       Этот Лань рос среди жестких правил, ещё более суровых, как для Наследника, впитывал их в себя с самого детства, усваивал их, как определённую норму мировоззрения.       Усянь собственными глазами видел, как этот всегда мирный, будто гладь пруда, Лань вынес фактически приговор, не дрогнув ни рукой, ни лицом, совершенно равнодушно, для провинившегося ученика. Такое происходило и далеко не один раз.       Когда Вэй Ин застал это впервые, то едва сдержал рвущийся изнутри ужас, ведь конкретно тот человек, хоть и оступился, но не сделал чего-то настолько ужасного, чтобы заслужить более двух десятков ударов дисциплинарным кнутом. Заклинатель с тем уровнем совершенствования, которое было у того несчастного, после такого урона скорее всего остался бы калекой или чем-то близким к этому.       Тогда он ещё не привык к порядкам Клана Лань, не знал всего, не осознавал всей зашоренности и строгости. Более того, сам нарушал, как нему казалось, до потешного глупые правила, не понимая, почему остальные смотрят на него, как испуганные кролики.       А в тот момент понял.       И почувствовал, как все стынет внутри от налёта страха. Нет, Вэй Ин не был трусом, но, учитывая сколько всего он нарушил, когда специально, а когда совсем нечаянно, то его и вовсе могли бы забить до смерти. И даже в тот момент, по факту он нарушал одно из множеств правил – подглядывал.       Но наказаний не последовало. Ни в тот же день, ни на следующий, ни многим позже.       Вэй Усянь с затаённым ужасом смотрел всякий раз на, казалось, растерянного Сичэня, который будто и не понимал реакции Вэй Ина.       Возможно, сам Сичэнь действительно не понимал ужаса Усяня, ведь для самого Первого Нефрита всё было совершенно нор-маль-но.       И для всех Ланей это нормально. Только Вэй Усянь, как всегда, выбивался из всевозможных рамок.       Вэй Ин вскочил на ноги, взволнованно начиная расхаживать по небольшой комнате, не смотря на откровенно мешающие одежды. Их заметно меньше, чем было раньше, но всё же больше, чем он привык носить в повседневности.       Они всё ещё были алого цвета с дорогущей вышивкой. Всё ещё праздничные.       И вот, наконец острый слух заклинателя уловил легкие уверенные шаги. Лань Сичэнь прибыл.

***

      Лань Хуань никогда не был добрым человеком ко всем и каждому, нет. К каждому человеку он был одинаково строг и требователен, в том числе и к себе. Исключение – семья. Лишь с членами семьи он мог позволить себе быть мягче, добрее, более расслабленно. Хотя и там, конечно, были свои ограничения. Даже родному брату он мог назначить наказание, хоть и не по всей строгости правил, как должно.       Лань Сичэнь думал, что так будет всегда. Что так должно быть всегда, даже если в будущем у него появится спутник на тропе самосовершенствования. К будущему супругу или супруге также были определённые условия и критерии, которые необходимо было бы соблюдать. И едва ли это был бы брак по любви, ну что вы.       А потом появился Вэй Усянь и одним своим видом сломал абсолютно всё.       Этот милый чёрный кролик был непоседлив, радостен, полон задора и энергии. Просто прелесть, словно совсем ребёнок или шебутной подросток. Но при этом в серых глазах плескался незаурядный острый ум, ухмылка дерзка, а язык остёр, будто самый острый сычуанский перец.       И хотя Вэй Ин был храбр и, откровенно говоря, безбашен, Хуань испытывал острое умиление, видя пугливую и тревожную стороны этого крольчонка. Просто посмотрите на то, как тот очаровательно напрягался всем телом, ожидая справедливого наказания и как смешно округлял глаза, получая вместо него лишь смех или чисто номинальное задание, которое, даже если бы Усянь не выполнил, старший Нефрит бы ничего ему не сделал.       Забавный. Милый. Смешной и озорной кролик, о котором хотелось заботиться и которого нужно было бесконечно нежить.       Кролик, который стал супругом его младшему брату.       Желваки на лице чуть дёрнулись, заставляя Лань дышать глубже.       Признаться, глава клана не знал, что бы делал с самим собой, если бы Лань Чжань и Вэй Ин влюбились в друг друга. Действительно не знал, подозревая, что скорее всего, был бы уже не в своём уме, как и многие другие Лани до него, что познали чувство любви.       Однако, по счастью, Вэй Ин и Лань Чжань стали лишь товарищами, отличными друзьями. Сичэнь был рад такому раскладу, ведь у его дорогого брата появился настоящий друг! Причём такой, который вызывал доверие, который был достаточно надёжен, чтобы Сичэнь мог доверить тому брата.       И при этом заклинатель мог доверить Вэй Ина Лань Чжаню, точно зная, что тот позаботится о нём.       Очень выгодная ситуация, с какой стороны не посмотри. Кроме той, что Вэй Ин всё же официально приходился Лань Чжаню супругом. И они должны были проводить время вместе, вместе посещать определённые мероприятия, иногда вместе ходить на задания, вместе принимать пищу, вместе совершать ритуалы и обряды, вместе приводить волосы в порядок и вместе спать. Хотя бы в одной комнате.       Ещё в эти «обязанности» входило совместное умывание.       Благо, Лань Чжань, его заботливый младший брат, отказался от части этих традиций, либо немного видоизменил их, чтобы ничего не выходило за рамки приличий. Конечно же его А-Чжань знал о чувствах старшего брата и не испытывал каких-либо страданий на этот счёт или ревности. Так уж вышло, что Лань Чжань действительно был готов заботиться о Вэй Ине, искренне и трепетно. Но лишь как о члене семьи, названном брате или о ком-то, кто близок к этому званию.       И Сичэнь был готов мириться с этим, хотя бы до поры до времени, наслаждаясь простым общением с милым Кроликом и заботой о нём, испытывая непривычные или, скорее, забытые чувства вроде умиления и нежности каждый раз, когда Вэй Ин выкидывал какой-то финт ушами, подначивал на это же Лань Чжаня (Причём успешно!), за обе щеки уминал угощения, принесённые самим Сичэнем или с высунутым от усердия языком писал про свои исследования.       А потом Лань Чжань стал слабеть. В смысле, не сам Лань Чжань, а его ядро. Умудрился подхватить проклятие, которое проявило себя слишком поздно, глубоко и прочно пустив корни в даньтяне его младшего брата. Лекари лишь разводили руками, выдавая лишь укрепляющие настои.       Конец был предрешён.       Об этом не знал лишь Вэй Ин, которому ни он, ни Лань Чжань, ни кто-либо ещё из Клана не сказал ни слова о происходящем.       Не зачем этому солнечному кролику омрачнять собственную голову этой медленной трагедией, в безуспешных попытках спасти своего лучшего друга. А оба брата были уверены, что Вэй Ин попытается. Вон из кожи будет лезть, предложит вырезать собственные духовные каналы и Ядро, лишь бы помочь Лань Чжаню.       Они ценили это. Они бы обязательно обратились к Вэй Усяню, если бы был хотя бы крохотный шанс на успех, но его не было.       А потом Лань Чжань умер.       Просто умер.       Это не было прямо таки ударом для Лань Сичэня (он врёт). Он успел уже подготовиться к этому, десятки раз обговорив с братом этот момент, сотни раз находясь на грани того, чтобы сдать позиции, уйти в себя, в уединение, бросив Клан и все дела. Ведь это его дорогой младший брат, А-Чжань. Разве мог он быть спокоен и рассудителен в этой ситуации? И каждый раз брал себя в руки. Старался взять.       А Старейшины, как назло, совершенно внезапно вспомнили про старинный ритуал «Соумирание», который уже как сотню лет был оставлен. Сичэнь даже не думал про него. А тут началось, они упирали на то, что Лань Чжань был из главной ветви, а значит, достоин всех почестей, в том числе и такого заботливого супруга, как Вэй Ин, на той стороне Радужного Моста.       Разве мог Сичэнь допустить это?       Разве мог Сичэнь позволить этим ублюдкам совершенно по-варварски лишить его Кролика жизни, принудительно отправив того за грань?       Однако, напрямую конфронтацию и он пойти не мог. А значит, должен был найти лазейку.       И нашёл.       Так как Лань Сичэнь – Глава Клана, он не подвергался ритуалу «Соумирание», как и Лань Цижень, их дядя. И чтобы Вэй Ин смог войти в число тех «исключений», на которых «Соумирание» не распространяется, то он должен стать кем-то, кто равен по статусу Сичэню. Тут уже было два варианта: усыновить Вэй Ина или… Стать с ним супругами.       Если бы не мёртвенно-бледное лицо Вэй Ина в тот день, то он был бы воистину прекрасен. Сердце мужчины замерло при виде заклинателя в том образе, в котором тот предстал перед ним.       И ещё прекраснее Вэй Ин стал в алых свадебных одеждах, эмоции, прыгавшие по лицу заклинателя, будто лучики солнца, были как мёд для души Сичэня: удивление, шок, неверие, облегчение, налёт непонимания и радости.       И никакого отвращения.       То, чего боялся Сичэнь, идя на откровенно рискованный шаг в виде супружества без предупреждения Вэй Ина – это то, что сам Усянь не захочет этого, не смирится, предпочтёт сбежать или вовсе примет смерть.       Однако, вот он, сейчас, уже после совершенно внезапного свадебного ритуала вместо смертельного, дожидается Сичэня - своего, теперь уже, мужа в их совместном домике, в совместной спальне.       Наверняка весь взволнованный, полный непонимания и различных эмоций, жаждущий подробных объяснений, разговоров. Возможно, даже испуганный.       Только при мысли об этом, Хуань ускорил шаг.       Ещё немного и он уже будет внутри, где они обо всём поговорят с Вэй Ином.       Сначала, они поговорят о ситуации с Лань Чжанем, Сичэнь должен рассказать всё Вэй Ину. Пускай самому ему будет трудно, но он должен. Он успел смириться с этим, пережить это. Потом они обговорят произошедшее, а именно их свадебный ритуал. Если свадебный контракт с Лань Чжанем Вэй Ин, в теории, мог разорвать, то теперь нет ни малейшего шанса на это. (Сичэнь не допустит этого, не теперь)       Что же. Он уже прямо перед дверью.       Вдох.       Сичэнь с лёгким шорохом открывает дверь.       Выдох.       Замерший в нелепой позе Вэй Ин смотрит на него, словно кролик при виде незнакомого предмета, что упал прямо перед его носом, и напряжение внутри, что похоже на слипшееся тесто в глотке, наконец отпускает.       Бонус:       Они говорили. Много и долго. Вэй Ин, вопреки всему, не шутил и не острил, но и не был зол или разочарован. Он был внимателен и сосредоточен, кусая нижнюю губу и сам того не замечая, заламывая пальцы на руках, чтобы унять тревожные ощущения внутри самого себя.       Зато это замечал Сичэнь, с трудом себя удерживая от того, чтобы взять в руки узкие ладони Усяня, не давая тому выкручивать суставы.       Однако, совершенно неожиданно, Вэй Ин прикоснулся к нему сам. Не просто прикоснулся, а обнял. - Цзэу-цзюнь. Хватит. Ты делаешь себе больно.       Сичэнь непонимающе насупился, словно ученик, не понимающий хода решения задачки. Это он-то делает себе больно? Единственный, кто сейчас причинял себе вред, это Вэй Ин! - Сичэ… А-Хуань. Я ведь могу теперь тебя так называть, м? – Казалось, на секунду Вэй Ин привычно стал кокетливо-непоседливым, но буквально спустя мгновение снова стал серьёзен, прижавшись к замершему заклинателю плотнее. - Тебе ведь больно, верно? Ты так и не выпустил эмоции после смерти брата. Тебе до этого было безумно тяжело и сложно держаться, а теперь и вовсе… Я понимаю, что это «нельзя», возможно, это не допустимо по каким-то там правилам, но тебе необходимо выпустить это. А уж, я поверь мне, никому ничего не скажу.       Голос Вэй Ина был мягок и спокоен, будто он говорил с ребёнком, уговаривая того выпить горячий лекарственный отвар.       Сичэнь почувствовал, как спёрло дыхание, а в глаза будто насыпали песка и сам уткнулся в изгиб шеи Усяня, глубоко вдыхая воздух.       Кажется, Вэй Ин был прав.