Мастер Рассекающего удара

Маленькая, хрупкая фигурка. Лапки еле-еле удерживают оружие, стойка кривая, голова утопает в не по размеру подобранном шлеме. Оро оценил взглядом вышедшее на арену недоразумение, а потом, нахмурившись, поднял взгляд на Марцела, хозяина Колизея и Лорда глупцов. — Шутите, шеф? Её одним плевком аспида перебить пополам можно. Нет, нет и нет, пусть разворачивается и возвращается в свой родной муравейник. Девушка издала сдавленный звук, неразборчивый из-за шлема, и ещё воинственнее перехватила гвоздь. Правда, выглядело это скорее нелепо, чем устрашающе. Марцел глядел на неё снисходительно и с тем же настроением ответил Оро: — Ты, кажется, с годами так и не научился видеть настоящих воинов. Ты посмотри, сколько в ней пыла, сколько ярости! Да и потом, вообрази себе это зрелище: маленькая муравьишка сокрушает могучих гладиаторов. Прелесть, не думаешь? — Воображаю, как её в первой же схватке нанизывает на гвоздь третьесортный глупец, — буркнул Оро. По идее, он, как чемпион Колизея, имел право испытать нового воина, которого Марцел вознамерился возвысить и сделать новым любимцем публики. Но от вида этой «воительницы» хотелось и смеяться, и плакать. Ни того, ни другого с Оро давно уже не случалось, а потому он даже не вынул гвоздь из ножен и глядел на букашку с привычной холодной уничижительностью. Но кандидатку в Великие Глупцы это только раззадоривало, и в конце концов она не выдержала: — Господин, ваш чемпион, кажется, струсил! И правильно, пусть только попробует… Она подавилась окончанием фразы, инстинктивно отпрянув. Оро, мгновение назад лениво опиравшийся плечом о стену арены на другом её конце, в неуловимом движении рассёк воздух и остановил лезвие гвоздя у самого горла девчонки. — Шеф, будьте благоразумны. Если это и зрелище, то крайне жалкое, — отчеканил он, обращаясь к Марцелу, но при этом неотрывно глядя провалами маски в прорези шлема напротив. — Чего это ты вдруг печёшься о ней? — хмыкнул тот. — Она сама сюда добралась, сама решила стать гладиатором. В ней достаточно безрассудства, чтобы выйти на эту арену. Больше мне ничего от моих воинов не нужно. А если ты беспокоишься о гео, которые я на неё потрачу — остынь, твой доход уж точно не пострадает. — Я не хочу, чтобы сражение превратилось в избиение личинок, — вкладывая гвоздь обратно в ножны, сказал Оро, отвернувшись от девушки. Про себя он отметил, что та, по крайней мере, не выронила оружие, когда он чуть не пронзил её Рассекающим ударом. Быть может, у неё правда есть шанс выжить. Он ушёл с арены, но вскоре заметил муравьишку в общем зале. Она сняла шлем, и под ним обнаружилась чёрная голова с прищуренными глазами и длинными усиками. — Мелкая, лучше убирайся из Колизея и вообще из этого королевства. Возвращайся домой, — подойдя к ней сзади, проговорил Оро. Ему претила мысль, что совсем скоро придётся нанизать на гвоздь не какого-нибудь бронированного-тренированного глупца, а это недоразумение на тонких ножках. Это, пожалуй, для такого мастера, как Оро, было бы даже унизительно. — Замолчите! — она не вздрогнула, когда он заговорил, а быстро обернулась. Под тяжёлым взглядом Оро любой бы стушевался, но она смотрела на него снизу вверх с закипающей яростью. — Вы ничего не знаете! Домой… домой я не вернусь. Мой дом сгорел! Я не вернусь на пепелище! После этого, волоча гвоздь, она как можно скорее удалилась, закрывая лицо свободной лапкой. На последней фразе что-то в её голосе обломилось. За напускной вспыльчивостью скрывалось обыкновенное отчаяние, и наверняка она молила своих богов, чтобы не расплакаться перед устрашающим «господином чемпионом». Оро вернулся в свои покои, но больше и не думал взывать к разуму этой букашки. Пускай сперва хлебнёт колизейской жизни, может, тогда и правда захочет обратно к мамочке… Но её слова, вполне искренние, заставляли думать, что девчонка скорее будет искать смерти на арене, чем повернёт назад. Оро знал это чувство. Когда ничего позади не осталось, а на пепелище не вернуться. К счастью, его пессимистичные прогнозы не оправдались. Девчонка всё схватывала на лету, а недостаток опыта компенсировала безрассудной отвагой, достойной звания Великого Глупца. Гвоздь, казавшийся в её тонких руках тяжёлым и неповоротливым, совершал лихие пируэты, стоило воительнице оказаться на арене. Определённо, хотя бы её самозабвенное усердие заслуживало внимания Оро. — Как тебя зовут-то хоть? — спросил он спустя несколько дней после их первой встречи. Они ждали своей очереди выйти на арену. Оро, по старой привычке, проверял остроту гвоздя и даже не взглянул в сторону муравьишки, прильнувшей к решётке и следящей за ходом битвы. — Дома у нас не было имён, — тоже не поворачиваясь, ответила девчонка. — А когда я покинула его, назвалась Рикка. — Это значит что-нибудь дурацкое на вашем муравьином языке? У неё полыхнули щёки от его колкости. Она развернулась, откинула забрало шлема, и голос стал звонче: — Это значит «Победитель». И я оправдаю своё имя, даже когда сойдусь с вами в битве, господин чемпион! Оро лишь фыркнул. С ним многие хотели тягаться. Их трупы уже готовы переполнить кислотное озеро на дне расщелины, куда сбрасывались тела поверженных глупцов. На следующий день он заметил её в углу общего зала. — Это ещё что за маленькое чудовище? — Оро указал на тварь, примостившуюся у Рикки на плече. Судя по всему, ещё совсем личинка, но её глаза горели узнаваемой рыжиной. Значит, вымахает в два роста Великого Часового, а может ещё и попытается сожрать всех в Колизее. — Ваше какое дело? — огрызнулась девчонка, а потом, помедлив, призналась. — Сидел в разрушенном гнезде. Я, когда искала путь сюда, нашла его. Она хотела ещё что-то добавить, но осеклась, не произнеся и слова. Но Оро всё прочитал по её лицу. Она взяла с собой это маленькое существо, потому что ей было одиноко. Потому, что они были так похожи, и в конце концов разделили судьбу. — И сколько эта сиротка съедает в день? — скептически поинтересовался он. Оглядел фигуру Рикки, отчего та подобралась и, строго глянув на Оро, шикнула: — Зачем спрашиваете, если вам всё равно? — и, подхватив питомца на руки, быстро удалилась в свою комнату.

***

— А как вы делаете этот выпад? — Рикка провела рукой, показывая, как стремительно врывается Оро в ряды врагов с помощью Рассекающего удара. Тот хмыкнул. — Бесплатно я такое не показываю. — Ну и пожалуйста, — надулась она, сложив руки на груди. Оро прекрасно знал, что вся её нехитрая плата за выступления на арене уходила на содержание прирученного неразумного товарища, который рос буквально на глазах. И всё же Оро твёрдо решил, что раскрывать секрет особой техники даром — страшная расточительность, и не делал исключений. Даже для неё. Хотя, пожалуй, на секунду засомневался. Было из-за чего. Эта девчонка, пожалуй, единственная среди всех глупцов могла бы унаследовать технику Великого Гуру. В ней было всё, чтобы обуздать Рассекающий удар: сильное, но лёгкое тело, способное резко перейти из стойки в атаку, и пылающее страстью к битве сердце, ищущее любой возможности высвободить накопленную боль и превратить её в боль чужую, лужей крови растекающуюся по арене. Но Оро не хотел, чтобы Рикка становилась его преемницей. Звание «второй после кого-то» было не для неё. Не зря же она грезила быть «победительницей», оправдать своё имя. Значит, пускай ищет свой путь. Быть может, мастер гвоздя даже смог бы подтолкнуть её в верном направлении. Рикка тренировалась ежедневно, едва давая себе время на отдых, поэтому Оро, решившись на неожиданный для себя шаг, легко отыскал её на одной из малых арен. Она сражалась в спарринге с ещё каким-то глупцом, который отчаянно отступал под градом ударов её гвоздя. Понаблюдав их схватку пару минут, Оро произнёс громко, чтобы заглушить звон металла: — Жалкое зрелище. — Что? — Рикка резко обернулась и едва не пропустила ответный удар воспрявшего духом противника. Оро уже подошёл к ним и одной затрещиной остудил пыл зарвавшегося глупца, после чего тот поспешно ретировался: иметь дело с чемпионом, когда тот настроен серьёзно, не было желания ни у кого из низших рангов Колизея. — Что, что не так? — уже начала распаляться Рикка, пока Оро молча провожал взглядом глупца. — Ты не должна подстраиваться под него. Рикка от удивления даже подняла забрало шлема. Усики нервно дрогнули. — Что значит «подстраиваться»? Я просто сражалась! — Твоя техника такая же, как и у прочих глупцов, — доставая гвоздь из ножен, объяснил Оро. — И она просто жалкая — без порядка, без мысли о защите или контратаке. Слепая игра на выносливость, пока кто-то не свалится замертво не из-за мастерства соперника, а из-за собственных ошибок. Он поднял гвоздь, приглашая к битве. — Отныне твоим напарником буду я и только я. Не позволю больше никому из глупцов портить твою технику. — Вам заняться больше нечем? — буркнула Рикка. Она всё ещё выглядела обиженной на его слова, но уже успела перехватить гвоздь поудобнее: всё-таки, когда сам чемпион Колизея предлагает скрестить клинки, нельзя отказаться, не потеряв последние остатки его уважения. — Есть чем. Но сейчас я буду заниматься тобой. — С чего бы это? — она медленно сделала пару шагов, обходя Оро сбоку, ища лучшую позицию для атаки. Он даже головы не повернул. — Вы же отказывались показать свой коронный удар. Почему передумали? — Не передумал. Повторюсь: худшее, что ты можешь сделать, — это украсть чужую технику. Я пришёл для того, чтобы ты нашла свою собственную, — отчеканил он и взмахнул гвоздём, не глядя отбивая атаку Рикки. Тренировка длилась долго. Перепробовав всё, что умела, Рикка так и не смогла даже кончиком гвоздя задеть Оро. А когда он, пригнувшись, коротко ударил её навершием в бок, покачнулась и осела на одно колено. Но не опустила гвоздь, пускай её руки уже дрожали от усталости и напряжения. Оро одним пальцем отвёл направленное на него лезвие. — Так тебе не стать чемпионом, — Рикка вздрогнула, когда он осторожно отобрал у неё клинок. Ощутив странный укол совести, Оро подставил плечо, чтобы она могла опереться, и помог подняться на ноги. Пускай на ней всё ещё был шлем, но было ясно: под ним Рикка кусала губы и пыталась проглотить вставший в горле ком слёз — от злости на собственную беспомощность. И, не желая оставлять её в таком состоянии, Оро добавил: — Быть может, гвоздь — просто не твоё оружие. Завтра попробуем что-нибудь ещё. Она лишь молча кивнула, всё ещё позволяя поддерживать себя. Но уже через минуту отстранилась и слегка дрожащим голосом ответила: — Попробуем всё, что есть. И они пробовали. Тонкие богомольи пики были слишком длинны для невысокой Рикки и потому она не могла правильно распределить баланс; молоты и дубинки требовали слишком много силы и никак не позволяли раскрыться её ловкости; шпагу она держала уверенно, но для такого изящного оружия в движениях Рикки было слишком много энергии. Нужно было что-нибудь непривычное. Что-нибудь, сочетающее в себе несочетаемое. Подобное самой юной воительнице. — Взгляни на это, — Оро преподнёс ей новое оружие. Копьё весьма странного вида, с короткой рукоятью и длинным, изогнутым лезвием. Скорее всего, оно было сделано из клешни какого-то огромного чудовищного жука. Рикка не сразу приняла его, удивлённо рассматривая, а когда наконец решилась, копьё легло в её ладонь как родное, словно для неё и мастерили это причудливое оружие. — Знаете, что странно? — проговорила она, делая несколько взмахов. — У солдат нашего муравейника были похожие копья. — Ты пробовала их в бою? — заинтересованно поднял бровь Оро. Рикка качнула головой: — Нет, я была тогда ещё слишком мала, но много раз видела, как ими сражаются… Думаю, из этого может что-нибудь выйти. Оро встал в защитную позицию. Рикка сделала пару колющих выпадов, от которых он легко уклонился, даже не используя гвоздь, а затем провела широкий рубящий по диагонали — и вот тогда клинки скрестились. И сразу стало ясно, в чём ещё одно преимущество копья: на его лезвии были естественные зазубрины, из-за которых гвоздь не соскальзывал дальше, к рукояти. Поняв это, Рикка быстро увела гвоздь Оро в сторону и, развернувшись, в попыталась воспользоваться длиной своего оружия и, отойдя на шаг, достать до ног соперника, однако Оро не был бы чемпионом, если бы не предугадал её действий. Раз за разом он навязывал ей неудобный для копья бой на короткой дистанции, а Рикка раз за разом блокировала его выпады жёсткой рукоятью или парировала клинком. Постепенно её шаги стали подчиняться внутреннему ритму, похожему на танец, а движения ускорялись: оружие покорялось Рикке. Всё реже ей приходилось уклоняться и всё чаще удавалось провести атаку, от которой Оро уходил лишь в последний момент. Сам он уже подумывал, что девчонка наврала ему: невозможно было поверить, что, впервые взяв копьё в руки, она так идеально смогла понять его. И тем не менее Оро не мог не любоваться тем, как всё уверенее, всё отточеннее и плавнее выходили у неё приёмы — не подсмотренные у других глупцов, не скопированные у чемпионов, а её собственные. И, наверно, ему стоило бы больше внимания уделять сражению, потому что Рикка, совсем войдя во вкус, вдруг, оттолкнувшись от стены арены, прыгнула, занеся копьё над головой и метя в одну из глазниц маски Оро. Он успел лишь на шаг отступить, и воительница — теперь, несомненно, воительница, — обеими ногами толкнула его в грудь, приземляясь, отчего Оро не удержал равновесие и оказался на земле. Острие копья замерло, почти царапая белую кость маски. Рикка, откинув забрало шлема, лучилась неподдельным ликованием. — Я победила! Я победила чемпиона Оро! Ха-ха, повезло тебе, что никто этого не увидел, но знаешь, я всем расскажу!.. Хмыкнув, Оро схватил копьё у самого основания клинка и рванул на себя, уведя лезвие от лица. Рикка, не ожидавшая такого, повалилась на него, захлебнувшись собственным смехом. — Меньшего я не ожидал от тебя, — Оро даже не заметил, как успел заключить её в объятия. — Ты самое прекрасное, что я видел за всю свою жизнь.

***

Публика взорвалась возгласами ликования, когда Марцел объявил: — …и против него — восходящая звезда нашего Колизея, завораживающая красотой и холодящая души врагов изяществом, несравненная Укротительница Богов! Оро наблюдал за представлением с дальней зрительской трибуны, где появлялся каждый раз, когда на арену выходила Рикка. Вернее, выезжала — её маленький питомец, как Оро и предполагал, вырос в большого, чудовищного жука, который, впрочем, в присутствии Рикки был кротким, как молочная тля, и был готов защищать хозяйку даже ценой жизни. Потому она и взяла прозвище «Укротительница»: как иначе называть отважную наездницу, оседлавшую монстра, в чьих глазах плескалась чумная рыжина? Это, пожалуй, был один из её главных талантов — покорять и укрощать. Так она натренировала питомца, так овладела сложным в обращении коротким копьём, которое в её руках превратилось в устрашающее оружие, поразившее не один десяток глупцов. И так она «укротила» того, кто за долгие годы одиночества и отчуждённости забыл, что у него есть сердце. Сердце у Оро вправду было, и когда он видел, как Рикка бьётся с глупцами Колизея, оно билось чаще. Он и представить не мог, что она проиграет, — и всё равно каждый раз странное волнение охватывало его и не отпускало, пока Укротительница Богов не поднимала шлем, слетевший с чужой отрубленной головы, и не тонула в зрительских овациях. После этого Оро уходил с трибун и ловил её после выступления в общем зале. Рикка откидывала забрало шлема, чтобы, встав на цыпочки, оставить горячий, но мимолётный поцелуй на его щеке. А потом, под шепотки глупцов и завистливые взгляды других чемпионов, они скрывались в покоях Оро. И разве кто-нибудь мог хоть что-то им сказать, не опасаясь, что окончит свою жизнь на острие копья Рикки или на лезвии гвоздя Оро? Рикка была в шаге от того, чтобы стать чемпионом. И Оро понимал, что она не остановится, даже если в погоне за званием Великого Глупца ей придётся выйти на арену против него. Он за честь сочтёт возможность скрестить с ней клинки, не сдерживаясь. Вот только судьба распорядилась иначе. И почему Оро вечно вынужден покидать тех, к кому ему не посчастливится привязаться? Однажды ночью он объявился в комнате Рикки. Её питомец, свернувшийся снаружи у дверей, настороженно рыкнул, но не напал — знал частого гостя. Сама Рикка уже давно спала, а когда Оро осторожно тронул её за плечо, приоткрыла чёрные глаза и, щурясь, с удивлением уставилась на него. — Не поздновато ли для визитов? — ещё не вполне проснувшись, она всё же села на кровати, разглаживая усики, которые тут же встали торчком. — Иной возможности не будет, — голос у Оро был необычно глух. — Что? В каком это смысле? — Я ухожу из Колизея. Рикка целую минуту молчала, глядя на Оро в упор. На нём и правда был надет походный плащ, а на плечо закинута дорожная сумка. И свой гвоздь он, конечно же, не забыл. — М-м-м… надолго? И почему так внезапно? — Навсегда, — выдохнул Оро, отведя от неё взгляд. — И сейчас… не хочу говорить, почему. Утром всё и так станет ясно. У него в груди похолодело, когда Рикка наконец встала с кровати и подошла к нему почти вплотную, не в силах произнести ни слова. Он знал, что поступает абсолютно неправильно. Но у него абсолютно не было другого выбора. Не после того, что он сделал. Оро так надеялся, что больше не увидит её слёз, но сейчас Рикка не могла сдерживать эмоции. Полушёпотом проговорила, прикрывая предательски покрасневшее лицо: — Нет, ты не можешь, просто не можешь… Не оставляй меня одну… Со всей деликатностью, какую он мог в себе найти, Оро провёл ладонью по её спине и прижал к себе в последнем объятии. — Я буду только мешать тебе, — ответил он, и Рикка вскинула голову. Пускай по её щекам текли слёзы, но в глазах полыхало искреннее возмущение, смешанное с болью. — Ты не мешаешь! Ты нужен мне! — Я стою между тобой и званием Великого Глупца. — Тогда давай сразимся! Ты так и не дал мне честный бой! — она слабо ударила Оро сжатыми кулаками и снова приникла к нему, цепляясь за складки плаща. — Ты так и не позволил мне всерьёз победить… Он дотронулся ладонью до её щеки и заставил вновь посмотреть на него. В глубине тёмных провалов глазниц его маски плескалась горечь, смешанная с нежностью. — Ты уже победила меня, — ответил он, вовлекая её в поцелуй. Оро вышел из комнаты Рикки через полчаса. И если раньше могло показаться, будто у него есть сердце, то теперь на его месте вновь сгустилась чёрная пустота. А на следующее утро жуки из числа слуг Колизея обнаружили Марцела мёртвым в собственных покоях. Его грудь была распорота длинным глубоким порезом до самого брюшка. И кое-кто вспомнил, что прошлым вечером чемпион Оро заходил к хозяину Колизея и долго о чём-то с ним спорил. Однако догнать убийцу уже было невозможно, равно как и выяснить, что послужило причиной ссоры. Даже Рикка лишь терялась в догадках. Всё же, как ни сближайся с Оро, не было никаких шансов разгадать, что он таил на душе. Впрочем, даже без хозяина Колизей продолжил работать — а как иначе, когда гео льётся рекой из карманов публики, а в двери стучат всё новые и новые глупцы, готовые биться насмерть в надежде урвать кусочек славы и мешок звонких монет. Панцирь Марцела был водружен на его законное место — на трон Лорда Глупцов. А Укротительница Богов вскоре осуществила мечту, с которой когда-то явилась в Колизей — завоевала звание Великого Глупца, победив всех чемпионов. Однако, принимая этот титул, в глубине души она с болью открещивалась от него. Какой из неё победитель, если главная победа досталась ей совсем не в честном поединке?