Мастер Рассекающего удара

На заднем дворе хижины Оро стояло чучело, облачённое в старый, изорванный плащ, который он снял с плеч в тот момент, когда их с братьями пути разошлись. На шест, вогнанный глубоко в трещину меж камней, была надета голова гигантского прыгуна — так чучело смотрелось ещё нелепее. После стольких лет беспрестанных тренировок Оро не мог помыслить жизни без упражнений с гвоздём — вот и соорудил «напарника» для спарринга из того, что под руку попало. Всё равно это лучше, чем размахивать клинком в полном одиночестве. По большей части чучело было всего лишь чучелом. Однако, наверное, не стоило сооружать его из своих старых одежд. Из-за этого пробуждались старые, тщательно спрятанные в глубинах памяти воспоминания. Трое учеников гуру носили одинаковые плащи. Их и без этого сложно было различить, а, укутавшись в просторные накидки, они и вовсе сливались в глазах окружающих. Слай сам настоял на такой форме: это подчёркивало, что он не выделяет ни одного из учеников, а ещё — что все они в равном положении, каждый может достичь вершины. Вот только Оро ясно осознавал, что это ложь: на вершине не могут быть все, места там хватит лишь на одного. Он выбивался из сил, жаждя взять штурмом эту вершину. В клочья рвал свой плащ и не щадил плащей братьев, когда они сражались друг с другом. Гвоздь стал продолжением его руки, а истрёпанный кусок серой ткани — его вторым панцирем. А когда оказалось, что никому нет дела до того, кто останется на вершине, Оро в гневе оторвал от себя старую накидку. Но выбросить рука не поднялась. И вот теперь она пригодилась самым неожиданным образом. Порой, делая выпад в сторону чучела, Оро почти инстинктивно отклонялся вправо — потому что Мато всегда далеко отводил гвоздь при парировании. Или же отступал на шаг назад — потому что Шео стремительно переходил в контратаку. И когда он замечал за собой старые привычки, принимался полосовать чучело с удвоенным жаром. В конце концов, это всего лишь чучело. Но удары по старому плащу приносили такое же удовлетворение, как если бы он всё ещё укрывал обладателя, неважно, кого из троих. Себя истязать Оро мог бы, пожалуй, с ещё большей яростью.