Стук твоего сердца

      У всего в этом мире есть начало и конец… Просто у кого-то больше времени, у кого-то меньше. Неминуемая кончина настигала даже самых возвышенных и непревзойденных мира сего, и лишь единицы оказывались быстрее.       Се Лянь же не был из их числа. Минула не одна сотня лет с его последнего вознесения. Тогда, не успело пройти и пару лет, как вновь не сыскать было деревеньки или города, где не было храма или хотя бы маленького алтаря с его именем. Его ценили и почитали, благоговели и уважали. А кто только не слышал о невероятной истории его любви?       Но шли года, и то, что настигало других божеств, не минуло и его: Его Высочество стал отдаляться от небес. Постепенно, но ужасающе верно. Но заметил ли кто? Заметил ли кто, что зажженных палочек благовоний в его честь, становилось всё меньше? Что храмы и их менее возвышенные собратья стали постепенно исчезать с лица земли? Что просьбы верующих стали доноситься до него всё реже и реже? Никто, включая самого Се Ляня, не придал этому какого-либо значения…       Окончательно перебравшись в Призрачный Город, принц всё больше времени стал проводить с мужем, а тот и рад был отдаться безмятежности повседневной жизни с возлюбленным, совершенно не замечая тревожные звоночки. Так прошла одна сотня лет, за ней другая… Пока однажды принц не оступился, спускаясь по лестнице, и не подвернул ногу.       Казалось бы, пустяк. Подвернуть ногу в повседневной жизни как два пальца об асфальт. Это могло случиться с каждым. С каждым, но не с одним из величайших богов войны. Только не с ним.       Тогда он посмеялся, сказал: «С кем не бывает?» и тут же едва заметно скривился от боли в ноге. Шел второй день, как он оступился. Раньше к этому моменту пронзенное клинком сердце вновь начинало биться. Что уж говорить о каком-то вывихе? Но пульсирующая боль в ноге всё так же напоминала о себе в любое время дня и ночи.       Се Лянь насторожился. Он не мог понять причину своего подобного состояния. Переворошив самые крупные библиотеки того времени, он так и не приблизился к ответу. Духовная энергия как положено циркулировала по телу, никаких недостатков в физической силе и опасности в окружающей его среде так обнаружено и не было. Словом, он был полностью в порядке и абсолютно нет одновременно.       И так подобное стало происходить регулярно. Стоило зажить одному ранению, непременно появлялось новое. Одно время принц был уверен, что его прокляли. Но если дело и было в этом, опять же таки, доказательств у него не нашлось.       Это его состояние бесспорно беспокоило его, но куда больше он волновался о том, что об этом узнает Сань Лан. До поры до времени ему удавалось всячески скрывать свои хромоту, порезы и волшебным образом появлявшиеся синяки, но, как оказалось, тайное, и правда, всегда становится явным. «Разве это не вчерашний порез?» — хмуро бормочет Хуа Чэн поглаживая по спине лежащего на его груди мужа. Он чувствует, как вздрагивает Се Лянь. Это настораживает ещё больше. Он подрывается и сию секунду внимательно осматривает тело принца, с ужасом обнаруживая на безупречной коже всё новые и новые рубцы и синяки. Он с волнением смотрит в мечущиеся глаза Се Ляня, беспокойно гладит кожу его лица в попытках узнать, что с ним происходит и почему он не рассказал об этом ему. Но что Се Лянь мог на это ответить? Он и сам не знал...       Хуа Чэн потратил немало времени на повторное перерывание библиотек, даже небольших. Если был хоть крохотный шанс того, что там он сможет найти ответ, его было не остановить. И вот каким-то чудом ему удалось выйти на старую заклинательницу, которая, по слухам, могла им помочь. Юноши незамедлительно направились на её поиски. И они нашли.       «Ваше Высочество… — обратилась к нему старуха. — Знаете ли вы, что происходит с божествами, когда не остается ни одного, кто возжигал бы им палочки благовоний?» Она говорила расплывчато, но другими словами, она спрашивала, что происходит с богами, когда не остается ни одного человека, кто поклонялся бы им.       Се Лянь утвердительно кивнул. Он знал. Ведь меньше сотни лет назад это произошло с Му Цином и Фэн Синем. Последователей в их храмы приходило всё меньше, и боги войны приняли стандартное в этой ситуации решение и, следуя примеру своих предшественников, навсегда покинули небесную обитель, обратившись в простых смертных.       «Но, госпожа, с чего этот вопрос?» — искренне удивился Се Лянь. Да, он ненадолго позабыл о своих последователях, но не могли же они так быстро исчезнуть? На лице заклинательницы промелькнуло недопонимание, вскоре сменившееся сочувствием. «Мне жаль, Ваше Высочество», — она склонила голову в знак сострадания, пока Се Лянь опустошенным взглядом смотрел на её макушку.       «Нет, нет… Неужели нельзя что-то сделать? Всё, что угодно! — секунда, и Сань Лан уже не стоял рядом с Се Лянем, а тряс бедную старушку за плечи. — Прошу! Помогите!» — в конце концов он склонил голову и припал к земле. «Сань Лан!» — беспомощно позвал его принц, но рука безвольно зависла в воздухе, так и не коснувшись его спины. «Простите, молодой господин, но я ничем не смогу вам помочь. Никто не сможет… Этот процесс необратим. Духовная энергия с отсутствием последователей начинает убывать, каналы постепенно иссыхают и рушатся, что в конечном итоге превращает Вас, Ваше Высочество, в самого обыкновенного человека. Именно поэтому большинство божеств и уходят в мир смертных до того, как каналы начинают рушиться. Это позволяет им до конца смертной жизни пользоваться духовной энергией, что в Вашем случае уже маловероятно… Но исход и так, и так будет один… Мне жаль», — она осторожно дотронулась до плеча Хуа Чэна, после чего перевела взгляд на принца. Он сидел с обескураженным выражением лица, но внутри словно успел смириться.       «Сколько… Мне осталось?» Сань Лан резко поднял голову, встречаясь с бесстрастным взглядом Се Ляня. «Не более сотни лет, столько живет простой смертный…» — тихо ответили ему. «Благодарю», — он поднялся всё с той же ровной спиной, что и многие сотни лет назад. Даже сейчас, он не терял внутреннего достоинства. «Гэгэ…» — произнося это слово, Сань Лан словно умолял его остаться и поискать выход. Он не мог не винить себя в том, что забыл хотя бы изредка делать подношения в храм почитаемого и любимого им бога, что напрочь позабыл об этом, пока его божество смеялось и нежилось в его объятиях.       Словно прочитав его мысли, Се Лянь потянул Хуа Чэна за руку, поднимая его с пола, и сплёл их пальцы. «Сань Лан, ты не виноват, — он покачал головой и переложил руку мужа к себе на щёку, прикрыв ту своей. — Рано или поздно этому суждено было случиться…» Мужчина перед ним с болью в глазах посмотрел на успокаивающую улыбку на устах возлюбленного и, зажмурившись, притянул к себе, сжимая в крепких и одновременно бережных объятиях.       И так начался последний отсчет. Сань Лан кружил над принцем, оберегая его от любой, даже самой незначительной опасности, пока тот просто потухал на глазах. При муже он постоянно улыбался, смеялся и шутил, но стоило ему отвлечься, на лице проявлялась страшная усталость и беспокойство. Нет, со временем идеальная кожа не покрылась морщинами, она была всё такой же гладкой и блестящей, вот только по тону теперь была едва ли розовее, чем у Сань Лана.       «Гэгэ, — однажды позвал его Сань Лан, когда они мирно разместились в небольшом фруктовом саду на тонком покрывале, — а что насчёт проклятой канги?» Эта мысль была совершенно безумной, но даже так… Если был шанс… Но Се Лянь только покачал головой. «Цзюнь У был единственным, кто мог их накладывать. И может некоторые из них и обладали такими свойствами, как запечатывание возраста, они — величайшее клеймо, что на человеке, что на божестве… — Се Лянь пытался привести здравые доводы своего отказа, но видя, что ни один из них не переубедил Хуа Чэна, сказал то, о чём думал на самом деле. — Я не хочу иметь ничего, что могло бы связывать меня с Цзюнь У». И Сань Лан сдался.       Время полетело ещё быстрее. Утекало сквозь пальцы со стремительной скоростью, а вскоре и вовсе подошло к концу…       Се Лянь заболел. Его страшно лихорадило. Впервые, наверное, в его жизни, он так сильно заболел. Пот градом катился со лба, простыни были уже совсем мокрые. Сань Лан сидел рядом с кроватью, сжимая слабую руку и беспомощно наблюдая за мучениями мужа. Он сделал всё, что мог, но ничего не помогало сбить жар. Оставалось только надеяться, что организм сам справится, что хотя бы одно лекарство, может с опозданием, да, но подействует.       И жар спал.       Но отчего-то Се Лянь стал выглядеть ещё хуже. У него уже не хватало сил, чтобы встать с кровати, едва ли удавалось самому есть и пить… В какой-то момент он стал корить себя за то, что Сань Лану приходится переживать всё это, а потом… Что будет потом? У него в запасе оставалось едва ли пару лет, но Сань Лан… Демон будет жить, пока прах его цел. Се Лянь сжал кольцо висящее у него на груди. Ему было не страшно умирать самому, но ещё хуже становилось от мысли, что Сань Лан последует вслед за ним. И даже если последует, встретятся ли они там, на той стороне?       Обуреваемый подобными мыслями, Се Лянь опять заболел. В его голове то и дело вспыхивали манящие позывы пойти и спрятать кольцо там, где ни одна живая душа, включая Сань Лана, не сможет отыскать его. Но едва ли у него хватило бы на это сил.       И вот настал тот день. Се Лянь не знал, как понял, что это он, что скоро всему придёт конец. Но это точно был он. Как и все предыдущие он провел его за тихими разговорами с Сань Ланом, что ни на секунду не оставлял его. А под вечер, когда стали уже сгущаться сумерки, попросил его наклониться чуть ближе: силы говорить также стали покидать его.       «Давай… встретимся… вновь…»       Он не успел сказать, как любит его, как был рад провести с ним большую часть его жизни, насколько счастлив он был рядом с ним и сколько невероятных эмоций он подарил ему. Он не успел… Но хотел думать, что дал ему цель, ради которой стоит жить дальше.       Раньше Се Лянь никогда не верил в перерождение и не собирался менять свою точку зрения. Разве что сейчас… Сейчас он хотел верить так сильно, как никогда ни во что не верил.       Се Лянь, слегка улыбнувшись, прикрыл глаза и провалился в глубокий-глубокий сон…