Стук твоего сердца

      Шум оживленного города лавиной обрушился на плечи молодого человека, стоило ему пересечь порог здания. Он сделал шаг вперёд, зажмурившись от яркого солнца, отражающегося в десятках окон высоток, нацепил на нос солнечные очки и, только за спиной послышался тихий хлопок закрывшихся дверей, направился в самую гущу людского потока.       На улице стояла осень, самое её начало. Листья на редких городских деревьях едва пожелтели, воздух был сухой и совсем не напоминал осенний, пропитанный холодом и сыростью. Но люди этого и вовсе не замечали, каждый спешил по своим делам, едва ли обращая хоть каплю внимания на красоту природы и постепенный переход одной поры года в другую.       Юноша шёл не торопясь. Он один словно был независим от этого бурного, оживленного потока людей. Сквозь солнечные очки он мимоходом всматривался в лица прохожих. Кажется, он искал кого-то. Но не находя, разочаровывался и, опустив голову, продолжал путь.       Он бездумно шёл, сворачивая то здесь, то там. Ноги вели его сами и неизменно приводили в одно и то же место.       Когда Хуа Чэн пришел в себя, перед ним раскинулся невероятной красоты пейзаж. Невысокие фруктовые деревья, уже давным-давно отцветшие и сбросившие все тяжелые плоды с ветвей, а под ними — разросшиеся кусты и стебли редких цветов, увядших с приходом легких холодов.       С первого взгляда становилось понятно, что за садом совсем никто не следил. И лишь величественное серое сооружение, возвышавшееся над деревьями, отличалось особой опрятностью. Ни лозы по стене, ни ростка из дощатого порога… Храм был не просто хорош собой, он словно сиял изнутри, невольно заставляя сердце смотрящего на него биться чаще. Даже если сердце это давно уже не издавало ни стука…       Кроме Хуа Чэна и его приближенных мало, кто мог сюда попасть. Это были либо дети, в разгаре игры по чистой случайности пересекавшие возведенный вокруг сада барьер, либо совсем уже пожилые старички и старушки, сбивавшиеся с тропинки в парке неподалёку. Взрослые же люди словно что-то чувствуя, старались держаться от границ сада на расстоянии.       Первых Хуа Чэн сразу же выводил обратно, вторым позволял отдохнуть в тени храма и восхититься его скромными владениями…       Сейчас же тут не было ни души. Так что никто не мог помешать Хуа Чэну устроиться у подножия высокой-высокой статуи человека, чьи одежды будто развевались не ветру. Лицо его скрывала маска, а рука сжимала длинный и острый меч.       Его Высочество наследный принц Сянь Лэ…       Хуа Чэн со вздохом прижался лбом к холодному камню и закрыл глаза. Даже когда тут были люди, это место казалось таким одиноким… А ведь когда-то все было совсем иначе. Смех, улыбка, разбросанные письменные принадлежности, измазанные в краску щеки и столь любимые глаза. Все это было так давно, что Хуа Чэн уже потерял счет времени…       Можно сказать, храм был одним из того немного, что сохранилось в том виде, в коем находилось многие столетия назад. Призрачный город, до которого раньше отсюда было рукой подать, ныне не существовал и вовсе. Время поглотило его так же нещадно, как и всё остальное…       Где сейчас были те, кто возводил его стены? Хуа Чэн даже и не задумывался. Слились с людьми, перенимая их облик, повадки и привычки. Затерялись в плотной толпе бывших врагов…       Вдруг в тишине раздался громкий звон. На самом деле, он должен был быть куда тише, но из-за эха звук усилился едва ли не стократно.       Хуа Чэн нахмурился, но на звонок ответил.       — Да, — и в трубку тут же затараторил возмущенный женский голос. Ни привет, ни здравствуй — Сунь Лао всегда сразу переходила к сути. И эта её черта нередко раздражала Хуа Чэна, слишком много времени проведшего в окружении вежливого даже с муравьями Наследного принца. Но было бы ложью сказать, что эта же черта не мало раз играла ему на руку. — Как мелочно, — спустя долгие минуты с ухмылкой вырвалось у бывшего Градоначальника и в телефоне раздалось очередное возмущенное мычание. — Ты уже давно не ребенок, чтобы так себя вести, Сунь Лао.       Эта демоница была младше его едва ли не на три тысячелетия. И пускай внешне они и выглядели как ровесники, Хуа Чэн относился к ней не иначе, как к младшей надоедливой сестре, которую родители бросили на него словно на няньку. Да, они частенько не сходились во мнениях, да, она была той ещё занозой в одном месте, но в то же время в особо опасные моменты, в отличие от Черновода, на нее Хуа Чэн всегда мог рассчитывать.       — Ладно, я поговорю с ними, — в конечном итоге Хуа Чэн сдался и под довольное «спасибо» положил трубку.       Он так и не разобрался толком, что случилось между Сунь Лао и юридическим отделом, но все равно пообещал что-то с этим сделать? В старые времена он бы и дослушивать не стал, если бы разговор не касался Се Ляня… Как же все изменилось. И эти перемены не могли не пугать Хуа Чэна.       Но поразмыслить над этим ему не дал очередной звонок. Кто-то очень настойчиво сначала писал, а потом, видимо, не выдержал и позвонил.       — Что? — уже несколько зло бросил демон в трубку. — Если это не что-то срочное-…       — Нам нужно встретиться.       Эти три слова каждый раз вселяли в Хуа Чэна такую надежду, что он готов был сорваться с места в ту же секунду, как только они слетали с уст собеседника. По крайней мере, так было раньше… Сейчас от таких «встреч» Хуа Чэн испытывал лишь горькое послевкусие. Словно от его изначальной надежды, как казалось, не имевшей каких-либо границ, отщипывали по маленькому кусочку и так до тех пор, пока она не скукожилась до совсем уж крохотных размеров.       — Я не в настроении, — это уже стало привычной для него отмазкой, обычно срабатывавшей безотказно. Ведь кто-кто, а Черновод был не из тех трудяг, что пожертвуют собственным свободным временем, если другому на его труд было откровенно начихать.       Однако сегодня, видимо, этому «обычно» свершится было не суждено. Хэ Сюань настойчиво повторил свои слова и добавил:       — Тебе стоит об этом услышать, — и пока Хуа Чэн не успел возразить, он наскоро продиктовал время и адрес места встречи и положил трубку.       — … — Хуа Чэну лишь оставалось напряженно и с неким сомнением всматриваться в имя высветившегося контакта. — Стоит об этом услышать, говоришь? — и это сработало бы, если бы Хуа Чэн слышал подобное впервые. Но это было не так.       До назначенного времени оставалось тогда ещё пару часов и их Хуа Чэн провел неизменно в том же месте. Оперевшись на камень, он либо дремал, либо негромко вспоминал о старых деньках, когда ещё жизнь была так легка и проста… Он замолчал лишь тогда, когда в храм, аккуратной поступью, прошла кошка.       Она подняла свои ярко-желтые глаза прямо на Хуа Чэна и громко мяукнула, словно извещая о своем присутствии. Распушив белый хвост, она пробежала вдоль стены и направилась прямо к нему. Но позже не удостоив и взглядом, устроилась на нагретом на солнышке каменном постаменте.       — Ха… — его губы тронула печальная улыбка. — Ты пришла меня сменить? — произнёс он, аккуратно кладя руку ей на голову. — Посторожишь его, пока меня не будет, м?       Кошка не ответила. Лишь довольно мурчала в ответ, пока её гладили и чесали за ухом.       Пришло время выдвигаться в путь…       Место, о котором упоминал Хэ Сюань, оказалось небольшим суши-баром. Оранжевый свет от вывески был далеко не яркий, а само заведение, видимо, среди местных не пользовалось особой популярностью. Но, может, оно и к лучшему. Столиков было немного, но ни один из них не был занят. Парнишка за стойкой, подперев голову рукой, со скучающим видом смотрел в телефон, а из кухни за его спиной доносились смех и разговоры двух поваров. Кажется, время близилось к закрытию.       — Пришел всё-таки.       Хуа Чэн обернулся на голос и встретился с равнодушным взглядом Хэ Сюаня. Он не особо изменился за прошедший год, что они не виделись. Все та же прическа — как в далеком прошлом, только куда короче, тот же неброский стиль в одежде, больше смахивающий на что-то молодежное, и сумка на плече, из которой торчали тетради. Все еще учится?       Не изменился за прошедший год и сам Хуа Чэн в глаза Хэ Сюаня. Тот же классический стиль одежды — черные брюки, заужающиеся к щиколоткам, расстегнутая на верхние пуговицы и закатанная в рукавах до локтя атласная бардовая рубашка, и той же длины волосы — но уже не как в далеком-далеком прошлом, лишь до начала лопаток; сейчас они были собраны в высокий хвост и выбивались лишь пару прядей.       — Совсем не изменился, — в конце концов фыркнул Черновод и первым вошел внутрь.       По пути захватив лениво протянутое меню, они уселись за самый дальний столик друг напротив друга. Взгляд Хэ Сюаня тут же забегал по названиям блюд, ценам и приложенным фотографиям, пока Хуа Чэн с равнодушием наблюдал за ним. Он не ждал чего-то особенного ни от еды, ни от новостей, что озвучит Черновод.       Вскоре заказ был сделан, и оставалось лишь ждать.       За всё это время Хэ Сюань ни сказал ни слова. Лишь хмурясь, жестами просил подождать, пока решал в телефоне, по-видимому, вопросы куда важнее их сегодняшней темы для обсуждения.       И вот оно. Это было еще одной причиной ни на что сегодня не надеяться.       Когда принесли заказ, брови Хуа Чэна изогнулись в вопрошающей дуге.       — Алкоголь? — он не по наслышке знал, как легко Хэ Сюань мог напиться.       Отложив телефон, тот взглянул на стакан для пива и кисло усмехнувшись, ответил:       — Сегодня пригодится.       Это было как-то связано с тем, кому он сейчас писал? Или с темой разговора? Чтобы то ни было, Хуа Чэн невольно насторожился.       — Что ты… — хотел было спросить он, но его перебили:       — Приятного аппетита, — безразлично пожелал парнишка, донесший оставшиеся тарелки на стол, и, не дожидаясь какого-либо ответа, ушёл обратно на свой пост. И пока Хуа Чэн отвлекся на принесенные блюда, Черновод произнёс:       — Я видел его.       — А…? — бывший Градоначальник, застанный врасплох, замер и медленно перевел взгляд на Хэ Сюаня. Кого он имел ввиду под «его»? Его? Он имел ввиду Его Высочество? Его принца…? Его гэгэ?.. Стоило этой мысли пронестись в голове, разум опустел, и он тихо повторил:       — Видел… Его?..       Целый поток чувств и эмоций подхватил Хуа Чэна и унёс куда-то далеко от Хэ Сюаня, этого ресторанчика, куда-то за пределы этого мира, туда, где он мог увидеть лицо Его Высочества, его улыбку и даже услышать беззвучный смех, слетающий со столь любимых губ.       — Где… ты его видел?       Будь он живым, его сердце сейчас бешено колотилось бы в груди, а голова закружилась бы от недостатка кислорода, ведь, кажется, последнюю минуту он напрочь забыл о том, как дышать. Хуа Чэн постарался взять себя в руки, но тело уже пробила мелкая дрожь от волнения и неверения, что всё происходящее реальность, а не очередной жестокий сон, порожденный его же собственным подсознанием.       — Ты ведь не забыл о том, что я учусь? — со вздохом произнёс Хэ Сюань. — Третий курс, Пекинский университет, — совершенно бесполезно уточнил он. — Нас сегодня разбивали на пары для выполнения обязательного группового проекта. Такой бред на самом деле, кто вообще в здравом уме будет давать обязательный групповой? Это ведь-…       Однако последние слова Черновода Хуа Чэн уже не услышал. Он с шоком и осознанием смотрел на кривящегося от негодования и продолжавшего что-то рассказывать Хэ Сюаня.       — Только не говори… Что ты с ним в паре… — со странной интонацией, граничащей между безумием и радостью, пробормотал Князь демонов и судорожно сглотнул в ожидании ответа.       — Ха, такой очевидный поворот судьбы, не правда ли, — Хэ Сюань отвернулся с кислой улыбкой на губах. Но не успела она сойти с его лица, как в отражении стекла перед его глазами предстала наистраннейшая картина. Хуа Чэн накрыл лицо ладонями и, смеясь, произнёс:       — Т-ты должно быть шутишь…? Да? Как такое… Оно все-таки возможно… Нет… Поверить не могу… Перерождение… — это пугающее бормотание не кончалось с минуту… За это время Черновод уже раз сто подумывал по-быстрому сбежать, пока вконец поехавший Хуа Чэн не выдал чего-нибудь ненормального. С него и тех ста лет было достаточно.       Но внезапно все стихло. Послышался глубокий вдох, и сидевший перед Черноводом демон пришел в себя. Его глаза были прикрыты, на губах застыла идиотская улыбка, а пальцы перебирали кончик тоненькой, едва заметной косички, на котором болталась красная бусина.       — …Какой он? Ты его видел? Он… сильно изменился? — осторожно спросил Хуа Чэн.       — Что? Ну… — Черновод совершенно не ожидал, что его завалят подобного рода вопросами. Да и если честно, он вообще не ожидал, что Хуа Чэн так отреагирует на его слова. — Такой же, как раньше. Похоже, перерождение не так уж сильно меняет людей внешне.       — И, конечно же, он ничего не помнит… А может, просто не подал виду? Он точно тебя не узнал?       — Да что на тебя… — Хэ Сюань скривился в непонимании, но всё же решил ответить: — Нет, он ничего не помнит.       — Вот как… — тихо сказал Хуа Чэн и запрокинул голову к потолку. — А может, если он увидит меня… — вдруг подумал он и резко даже для самого себя поднялся с места и бросился к выходу. Он за пару секунд преодолел это расстояние, отчего крик Черновода достиг его только у самого порога.       — Стой! Да куда ты, мать его, собрался? Или неужто думаешь, рядом с Ши Цинсюанем будет и твоё Высочество? — его слова заставили бывшего градоначальника прирасти к земле. Сердце рухнуло куда-то вниз, кровь застыла в жилах, и он медленно обернулся, вглядываясь в серьёзное лицо Хэ Сюаня.       — С Ши… Цинсюанем?