история Джейн и Элли

Резкий стук по стеклянной двери вырвал меня из потока воспоминаний. «Время закрываться», — сказал мне охранник. Незаметно прошло около часа — настолько я впала в ностальгический транс. Навожу порядок, считаю деньги в кассе, закрываю смену, выключаю свет и выхожу. Всё это делаю настолько лениво, будто сегодня день моего самого сильного недосыпа. Хочется снова погрузиться в уже несуществующее прошлое. Снежок на улице снова касается лица, сейчас это ассоциируется только с памятью об Элли. Почему она в свое девятилетие так поступила, а я ощутила отторжение и страх? Это же просто проявление привязанности ребёнка, у которого не было близких друзей и, возможно, присутствовал недостаток родительского внимания. /А может, ты ошибаешься, и она действительно к тебе чувствовала то, что было за рамками твоего понимания?/ Если покопаться в памяти ещё... После моего ответа мы ещё немного полежали. Позже мне позвонил Мэтт — мы поговорили несколько минут, потом в комнату пришла мама и сказала, что пора домой. Тогда я решила вести себя как обычно: списала своё волнение в тот вечер, на возбуждение от общения с парнем, восторг от праздника, испуг от того, что вот так случится мой первый поцелуй, и на то, что Эл повела себя нестандартно. Время двигалось. Я вела себя более отстранённо, чем раньше, хоть и старалась не поступать так с маленькой девочкой. Она же стала ещё более тактильной, активной в общении (или мне так казалось?). После этой ситуации я почувствовала изменения в себе. На День Святого Валентина мы по традиции обменялись валентинками, я ей показывала, какие валентинки подарили мне, рассказывала, как мы сходили на свидание с парнем. Слушала она с интересом, казалось, не было даже никакой ревности и детского собственничества. На восьмое марта, через месяц после своего дня рождения, Элли подарила мне браслет из бисера и нитей с фиолетовым цветочком, у нее был на руке такой же, только лепестки цветка были желтого цвета. Парные браслеты, хах. Я решила, что буду его носить - чувство вины росло во мне. Самой тяжелой была невозможность поговорить с кем-нибудь о своих переживаниях за моё отношение к девочке. Меня увлекли первые отношения, как следствие, наше с ней времяпрепровождение отодвинулось на второй план. Через пару месяцев я отпустила ту ситуацию, и во время маминых посиделок мы, как раньше, много болтали. Я рассказывала о своих встречах с Мэттом, о наших беседах и увлечениях, Эл задавала вопросы и даже что-то советовала. В конце мая мои первые отношения закончились: мы остались друзьями, так как обоюдно решили, что это нам больше подходит. Летние каникулы. Мы с Элли снова начали много общаться и смотреть взапой аниме и мультфильмы, иногда разбавляя это прогулками, рисованием, пением и кино. Всё вернулось на круги своя. Наше общение стало лучше, чем прежде - ближе. Она повзрослела, с ней стало интереснее. Это было самое тёплое время за всю мою жизнь, самое увлекательное и творческое. Мы даже создали совместный комикс и написали пару песен. Я мечтала стать художницей или рок-звездой. Не хотелось думать о будущем и прилагать усилия к достижению цели. Я просто мечтала и наслаждалась отдыхом вместе с Элли Клин. Все остальные воспоминания пролетели в короткий миг, вихрем в голове, в такт ветру на улице. Словно пощечина, снегом по лицу - резко вспомнилось: «Джейн, ты прекрасный человек. Верь в себя. Ты достигнешь всего желаемого в своей жизни. Ты - мой пример, моя мечта. Тебе уже 17, ты такая взрослая... С днём рождения!», - крепкие объятия, вижу пробор на голове, на уровне моего носа, пшеничные, пахнущие невероятно приятно, даже по-женственному, волосы, тонкие запястья блуждают по спине, потирая её. «Я люблю тебя» - Элли целует меня в щёку и достает из пакета плотный лист бумаги. А на нём мой портрет. Такой красивый, будто не с меня его рисовала. Я помню ощущение благодарности, радости и кома, подступающего к горлу. Мне было больно, ведь я знаю, что мой следующий день рождения мы не проведём вместе. Я обняла её и что-то сказала. Помню, как пыталась не заплакать. «Нет, Эл, это ты взрослая и потрясающая» С того момента мы начали реже видеться, ведь это был последний год в школе. Много времени пришлось посвящать учебе и подготовке к выпускным экзаменам, а на отдыхе я училась играть на гитаре, также совершенствовала художественные и дизайнерские навыки. На свой одиннадцатый день рождения она снова сказала, что любит меня, смотря на меня еще более пронзительно и серьезно. Это настораживало. Я холодно ответила тогда: «Что ж, я знаю». Мне хотелось понять природу ее чувств, но было слишком страшно лезть кому-то так глубоко в душу, поэтому я не решилась устроить допрос. Когда летом я покидала родной город, успешно поступив в университет, с нашими матерями провожая меня, она последняя обняла меня. Несмотря на нашу отстранённость, горячие слёзы намочили плечо. Я чувствовала дрожь и сильную хватку, как будто меня плотно связали канатом. Она не хотела меня отпускать. Когда я училась в университете, вспоминая наши дни, у меня появлялось раздражение и иногда даже отвращение. С возрастом мне начали приходить в голову мысли, что она меня любила больше, чем подругу или сестру. От таких догадок меня бросало в жар, начинали дрожать руки, но я всегда старалась быстро отвлекаться и убеждать себя, что в этом нет ничего особенного. «Я не скучаю» Тем более я не лесбиянка, не бисексуалка, чтобы переживать об этом. /Верно, Джейн?/ Ха-ха. И кем я стала сейчас? Я постарела. Перестала верить мечты, забыла о них. А ведь Элли верила в меня. Интересно: у неё сбылись её мечты? С нашей последней встречи прошло больше семи лет. С мамой я старалась избегать разговоров о семье Клин, и мне это удавалось несмотря на близость наших семей. Где она сейчас? Я буду орать, если мы случайно пересечёмся, как сегодня, с похожей на неё девушкой. Ностальгия - это здорово, но бесполезно. Сейчас мне надо выспаться перед завтрашней сменой. А дальше - выходные.