Растворись во мне

      Стрела полетела по кривой траектории и вонзилась своим острым наконечником в самое большое по диаметру кольцо. Парень недовольно нахмурил брови и сжал челюсти. Вторая стрела показалась из колчана и вылетела из лука, повторив судьбу первой.       «Черт, почему же тогда получилось?»       Необходимо взять перерыв и отдохнуть, собраться с мыслями и поймать ту, так сильно недостающую ему последнее время, концентрацию. Он откладывает лук и садится на траву, потянувшись за бутылкой воды. После десяти жадных глотков он наконец-то чувствует себя свежее и может хорошо обо всём подумать.       Девочка в черном врывается в мысли так невовремя, в один из тех моментов, когда уже воодушевил себя и зарядился уверенностью. Но она как коса для травы. Возможно, можно было бы скорее сравнить её с косой, которой орудует смерть, забирая людские души. Забирает туда, откуда нет пути назад. Его душу она забрала также. Подкосила уверенность своей недоступностью, как скашивают траву в конце сентября. Почти с корнем, она уходит вместе с последним солнцем и обещает вернуться только к следующему году. Но вернется ли также его уверенность и достоинство? Новый учебный год уже наступил, а девочка с косичками осталась в его голове, мыслях и сердце.       Спасая всю школу и самого Ксавье, она была готова пожертвовать собой. Он тысячу раз прокручивал тот момент в голове. Восставший каким-то образом в красную луну Джозеф Крэкстоун перехватывает его стрелу, черт, и ведь он тогда нацелился и выстрелил прямо в голову; и своим проклятым жезлом перенаправляет её в сторону головы самого лучника. Время замедляется и шок приковывает Торпа к месту, когда на счету каждая секунда. Наверное, он тогда мысленно смирился. Он даже не боялся смерти, знал, что хотя бы она точно освободит его сердце от стальных тисков, которые нацепила на него Уэнсдей Аддамс. Но девчонка оказывается смелее и быстрее, в тот же миг прикрывая стоящего сзади Ксавье своим плечом. Стрела вонзается в неё и она падает на землю. Он тогда сильно испугался — подбежав к ней он готов был сделать всё. Она не позволила. Как всегда. Глядя на него своими черными глазами, которые в тот момент были живее чем когда-либо, она пыталась передать ему своё спокойствие. Он поднес руку, чтобы уложить на неё голову Аддамс, но его пальцы только слегка коснулись её волос после чего она осекла его. Но не потому, что не любит прикосновения, нет, не в тот раз. Она просила его уйти, чтобы увести других, а еще просто отвести самого Ксавье в безопасное место, желая сражаться с демоном в одиночку.       Он всем сердцем желал, чтобы её мотивы так поступать оказались более глубокими, наделенными особого смысла. Но зная Аддамс, а он успел узнать её достаточно хорошо, она просто вернула должок за спасение от горгульи, которая неудачно откололась от конструкции водотвода. Она предпочитала, чтобы последнее «слово» оставалось всегда за ней.       Наверное он пялится так в пустоту уже пару минут, может даже пару десятков минут, потому что голос, который он слышит, судя по тону зовёт его уже не первый раз и делает это довольно требовательно:       — Приём, ты слышишь меня? — девушка вся в белом наклонилась над ним и кажется уже хотела начать махать рукой перед его лицом.       — Прости, я задумался, — Ксавье поднялся с травы, отряхивая одежду, — Тебе что-то надо?       — Меня зовут Эстер, за завтраком виделись.       — Да, припоминаю что-то такое, — парень смутно вспомнил девушку, сидящую за столом с Уэнсдей и Юджином, — Так, я могу тебе чем-то помочь?       — Можешь, если подпишешь вот эту бумажку, гласящую о том, что я новый член клуба лучников.       Парень оглядел девушку целиком, рассматривая её с головы до ног. Она не была похожа на человека, который увлекался бы чем-то подобным. И вряд ли она была способна попадать в десятку, или стрелять по живым мишеням. Зато он знал кто мог. Уэнсдей могла.       — Ты же посмотрела все клубы? Не делай поспешных решений, записываясь в первый попавшийся.       — Я уже была в местном хоре, куда берут только сирен, в клубе садовников, где скука смертная и в пчеловодном клубе, куда я не хочу вступать из-за присутствия там…— девушка замялась и закусила нижнюю губу, будто бы почти взболтнула что-то лишнее, — ээ.. жалящих насекомых.       — Ладно, давай сюда, подпишу.       Эстер разложила сложенный в четыре раза формуляр, который выдавали всем ученикам, кто вступает в клуб, и передала его Ксавье на подпись. В момент передачи листка они соприкоснулись пальцами, буквально на долю секунды. Пальцы девушки были слегка тёплыми, в то время как пальцы парня горели огнём от яростного сжимания кончика стрелы при натягивании тетивы лука. Торп еще раз посмотрел на девушку, ожидая, что она передумает, но та лишь сверлила его твёрдым взглядом. После тяжелого вздоха рука сделала несколько размашистых движений и небрежные линии украсили формуляр.       — Что ж, поздравляю со вступлением в клуб. Теперь нас тут двое.       — Спасибо, надеюсь вдвоем нам будет весело, — Эстерли мило улыбнулась. Такой расклад её вполне устраивал.       — Держать лук хоть умеешь?       — Никогда не держала, но я быстро учусь.       — Смотри внимательно, — парень взял лук и достал новую стрелу из колчана ставя её на тетиву. — Ноги на ширине плеч, лук держишь вот так, локоть прямо, натягиваешь вот так и пускаешь, — стрела полетела сотрясая воздух свистом и вонзилась в средний круг мишени.       — Не в центр? — удивилась девушка.       — Можешь лучше? Вставай сюда, покажешь, — парень не хотел показывать, что его задел подобного рода комментарий.       Уайт встала на указанное место и неуверенно подняла лук. Он оказался тяжелее, чем она думала. Неуверенно поставив стрелу на тетиву, она натянула её и отпустила. Стрела полетела по траектории вниз и приземлилась в траву, рядом с мишенью.       — Даже для первого раза это было ужасно, — Ксавье не хотел как-то оскорбить девушку. Он ведь даже не знал её, а значит и составить о ней мнение он не мог. Тем не менее эта фраза и его пассивное расслабленное лицо выражали негативный контекст.       Девушка не была сильно ранимой от слов, скорее ей приносили боль поступки, но эта фраза больно кольнула её. Это было похоже на пинок в живот. Неприятный, исподтишка выкинутый, но так болезненно отдавший в рёбра, перехватывая дыхание. Возможно, пару лет назад она бы расплакалась прям там на месте, но она уже не та маленькая девочка. Вместо слёз и обиды комком в горле подступила ярость вперемешку с раздражением. В новой школе, начав свою жизнь с чистого лица, она не хотела, чтобы статус тряпки приклеился к ней, сопровождая её до выпуска. Хватит с неё, больше она не позволит.       — Слушай меня сюда, — она закипела и приблизилась к лицу парня, оставляя между ними сантиметров двадцать, — я рада, что твой богатый папочка отправил тебя на стрельбу из лука с детства, но не все родились со сраной серебряной ложкой в жопе. Некоторые довольствовались малым, но почему-то не выросли самоутверждающимися за счёт других грубиянами.       Ксавье не ожидал, что небрежно кинутая фраза так сильно повлияет на девушку, которая показалась ему вполне спокойной и неконфликтной. Она даже никак не задела бы его этой пропитанной желчью репликой, если бы не упомянула отца. Его ничего так не распаляло как разговоры об их с отцом отношениях. Быть сыном знаменитого шоумена не такая простая ноша, как казалось посторонним. И хоть большинство были бы рады родиться в богатой семье и получать дорогие подарки, Торп знал, что отец просто откупается от него. От его матери он откупался точно также и куда в итоге это её завело.       — Не смей ничего больше говорить про мою семью, — челюсть начала уже болеть, а зубы скрипели от трения друг об друга. Эта привычка уже стала частью его жизни. И привычка эта была из плохих.       — А то что? Достанешь свой новенький айфончик и позвонишь папе, чтобы пожаловаться? Пусть наймут тебе нового тренера по стрельбе.       Это могло стать последней каплей. Он смотрел на неё с высока, учитывая его немаленький рост. Он заметил, что был выше её на целых полторы головы. Ксавье не был сторонником насилия, скорее он отнёс бы себя к пацифистам, но за последнее время никто его еще так не выводил из себя. Разве что отец мог довести его до белого каления одним сообщением, но перед отцом в нём был лишь страх. Когда стоя перед этой девушкой он испытывал только злость. В голову закралась неожиданная мысль: «А что бы сделала в такой ситуации Уэнсдей?».       Скорее всего натянула бы эти белые волосы на кулак и хорошенько приложила бы эту наглую особу об пол. Или может затаила бы обиду и отомстила по-тихому? Яд в еду? Или с особым почерком? Пираний в бассейн?       Он резко одернул себя, не желая быть как Аддамс. Всё же этот стиль принадлежал только ей одной. Её авторская задумка, продуманная годами. Он даже хотел бы видеть её более безобидной. Так он понимал, что у него больше шансов.       — Ты права. Но я не хочу устраивать тут сцену разборок, сюда я прихожу подумать. До завтра. — с этими словами он сгреб свои вещи одной рукой и быстрым шагом удалился в сторону общежития.       «Боже, что я наделала? Я хотела заполучить друзей, а не врагов. Второго и так достаточно. Дура ты, Эстер!»       Тем не менее показывать плохие результаты ей не понравилось. Уайт пообещала себе, что улучшит результат за месяц. Ей хотелось гордиться собой. А еще хотелось поставить на место Ксавье Торпа и доказать ему обратное.

***

      Душ всегда помогал расслабиться и снять напряжение после таких тяжелых и неудачных дней как сегодня. Ксавье знал это настолько хорошо, что ему начало казаться, что времени в душе он скоро будет проводить больше чем в мастерской. Но с картинами у него было худо. Каждый раз когда рука касалась кисти, а кисть холста, на бумаге четко вырисовывался контур лица, полные губы цвета запекшейся крови, и черные волосы. Ему нравилось оживлять картины с её участием. На них он изображал её живой, полной эмоций, пойманной в моменте. Правда глаза у него никогда не получались. Он владел инструментами и своим талантом искусно, но повторить её глаза на бумаге никогда не мог. Всегда они были не такими, будто пустыми.       Эстер тоже видела в горячих вечерних приёмах душа что-то особенное. День казался не таким дерьмовым, стоило только оказаться под струями горячей, выкрученной на максимум, воды. Это всегда помогало. Она проматывала мысленно кадры сегодняшнего дня и не могла найти себе место из-за их ссоры с Ксавье. Он не казался ей плохим парнем, хоть и действительно был, по её мнению, избалованным деньгами. По крайней мере он был хорошим парнем рядом с Уэнсдей. Эта грёбанная собачья преданность в его глазах всегда проскакивала, стоит Аддамс оказаться поблизости. И что он в ней нашел? Деревянная, мрачная и вечно недовольная. Она была явно не создана для такого рода отношений. А с другой стороны, было ли что-то в самом Торпе? Уайт слышала, что раньше он встречался с Бьянкой Барклей, пока они не расстались по какой-то там своей причине. Но окончательно поставило в их отношениях точку появление девочки с косичками на пороге Невермора.       Завернувшись в огромное белое полотенце, Эстерли всунула ноги в пушистые тапочки, в которых пальцы просто утопали в тепле. В ванной комнате стоял густой пар, из-за которого всё было запотевшим. Девушка протерла рукой зеркало и осмотрела своё лицо. Кожа на щеках и на носу покраснела, волосы были слегка влажными, несмотря на то, что были завязаны в высокий пучок. Одним движением она распустила локоны, позволяя им мягко упасть на плечи. Заметно подросли за год, уже касались концами поясницы.       Пальчики стукали по массивным щелкающим кнопкам печатной машинки. Уэнсдей дописывала главу своего детективного романа, когда ванная освободилась и её новая соседка показалась в комнате.       — Можешь идти, Уэнсдей, вода еще горячая.       — Спасибо за столь щедрое предложение, но роман сам себя не допишет, — она остановилась только чтобы известить недалекую соседку об этом, а затем с новой силой продолжила тарабанить по кнопкам.       — Почему ты пишешь его не на компе, как делают все? — Эстерли стало интересно, хоть она и догадывалась, что это часть имиджа не-такой-как-все.       — Во-первых, печатная машинка не даёт права на ошибку, это закаляет меня как писателя, — Аддамс опять отвлеклась, перестав печатать, а после паузы продолжила свою мысль. — Во-вторых, я не хочу быть рабом технологий. Все эти гаджеты сделали людей глупее и ленивее.       — Но ведь у тебя же есть телефон. Причем новейшая модель. Странно для того, кто презирает любую технику, — Уайт надеялась, что подловила соседку, но ответ вызвал еще больше раздражения.       — Я никогда бы не купила такую бесполезную вещь, — её голос поменялся или это дорисовало воображение Эстер, но она звучала робко, — если бы мне не подарил его Ксавье в прошлом году.       Эстер закатила глаза и еле удержалась, чтобы не цокнуть языком. Ну конечно, богатенький мальчик готов раскошелиться на всё, лишь бы его мрачная принцесса была довольна. Эстер отметила про себя, что телефон действительно не вызывал у Аддамс особо интереса. Едва ли можно было представить её набирающую подружкам эсемески или делающую селфи на уроке. Даже в интернете она никогда не сидела. Что же тогда вообще интересовало её тонкую натуру?       — Кстати, а почему вчера тебя не было в комнате после отбоя? — вопрос показался Эстер оглушительно громким в тишине их комнаты, и от того он показался ей, личным, что ли.       — Кажется я не обязана удовлетворять твоё любопытство, — она явно не желала отвечать на этот вопрос.       — Мисс Торнхилл знает? — Уэнсдей окончательно прекратила писать и замерла. — Директор Уимс? Хоть кто-то в курсе?       Аддамс не повернулась, не издала ни звука, не пошевелила ни одной мышцей. Просто положила пальцы на машинку и продолжила печатать. Эстерли победно улыбнулась самой себе. Кажется, она нащупала хоть что-то, что делало её загадочную соседку уязвимой. И да, она чертовски сильно желала удовлетворить своё любопытство. Поэтому в голове сразу же назрел план. Она проследит за Уэнсдей Аддамс и узнает почему той не спится ночью в кровати.