alive

Воспоминания, вернувшиеся к Страннику, шокировали его настолько, что пока они возвращались, втайне он надеялся, что они ему не принадлежат. Новая его версия, созданная им же путём использования Ирминсула не поменяла его личность полностью. Люмин оставалось только гадать, что делать с нынешним его перевоплощением. Было очевидно, что Скарамучча не является её другом, но и вопрос остаётся ли он врагом оставался открытым. Было ясно одно: он должен оставаться под постоянным контролем.

***

— Я не хочу, – спокойным безразличным голосом сказал Странник, — вы можете меня заставить, — улыбка появилась на его лице. Но на лице путешественницы улыбки не появилось, она осталась серьезной, нахмуренной, даже Паймон, обычно говорящая сто слов в секунду, замолчала и напряглась. — Я не спрашиваю чего ты хочешь, я забочусь о безопасности других людей, и если ты не пойдешь добровольно, то я заставлю тебя. Спокойным, ровным шагом Странник последовал за Люмин, а из-за Сидрового озера и дерева, на которым росли закатники, уже виднелся Мондштадт. С их последнего разговора они шли молча, лишь изредка Люмин отвечала на какие-то вопросы Паймон, связанные с едой и встречей с друзьями, которых они давно не видели. Городская стража спокойно пропустила их через ворота, не обращая внимания на необычного гостя рядом. Они продолжили следовать вперед, поскольку Люмин намеревалась представить Странника Джинн, чтобы та одобрила план, который они разработали вместе с Нахидой. — Боже, ну и атмосфера здесь! – громко проверещала Паймон, – так уныло! Угх. Мы еще не прогуливались по Мондштадту так скучно! Лицо Люмин оставалось серьезным, она не сводила глаз со Скарамуччи, пока они шли по центральной улице, и предпочла не отвечать на вопрос Паймон. Странник тоже слышал её, но был слишком глубоко погружен в собственные мысли, он даже шёл в некоем трансе, что для его прошлого воплощения было нестандартно. Так они шли еще какое-то время, только приближаясь к зданию, Люмин ускорила шаг, поскольку ей скорее хотелось решить этот вопрос и объяснить ситуацию Джинн. — Уф! Добрались! – снова громко заговорила Паймон, – интересно, Джинн сейчас в своём кабинете? Хм… Мы так давно не видели Лизу! – казалось, она хотела разбавить гнетущую обстановку, но несмотря на это, её эмоции оставались искренними и яркими. — Джинн! Джинн? — Паймон залетела в кабинет магистра и начала оглядываться по сторонам, — я здесь! Паймон, Люмин и… — Джинн замолкла на середине предложения, ожидая, что путешественница ответит, кто зашел в кабинет вместе с ними. Повисло неловкое молчание, прежде чем Люмин начала объяснять, что человек, стоящий рядом с ними и не человек вовсе, а сосуд, кукла, первая попытка электро архонта создать свое земное обличие. Брови Джинн нахмурились, она напряглась внутренне и внешне. Она не сказала ничего в ответ, ожидая дальнейших пояснений. И Люмин дала их. Рассказала про знакомство с Дендро Архонтом, про Ирминсул, про то, что Странник попытался стереть себя с лица Тейвата, создав своё новое воплощение. Она объяснила, что вместе с Нахидой они решили, что Скарамучча будет полностью обезврежен в руках человека, который может видеть будущее. — Я обговорю это с Моной, мне кажется, что есть шанс, что она согласится, – сказала путешественница в завершение своей речи, потом, немного подумав, добавила: «если она согласится, то мы сможем гарантировать безопасность всех жителей». Скарамучча, присутствуя, но не участвуя в разговоре, лишь беззвучно ухмыльнулся, услышав эту фразу. Однако ему было совсем не до смеха, он чувствовал себя пустым местом. Существом, чья судьба не подвластна ему. Существом, решившим просто подчиняться. Неживым, сломанным, жалеющим о своем перерождении. Джинн согласилась. Было очевидно, что она сделала это лишь исходя из благодарности путешественнице за помощь и уважения. Сама идея ей не нравилась, хоть и казалась логичной. Она была немногословна. Джинн тяжело было осознать, что в её жизни (и в жизни жителей её города), появилась путешественница, которая является не обычным проходимцем, а человеком, который непосредственно общается с божествами Тейвата.