Пустокрылые

      — Почему… Он тебе доверяет?       Вайолет косится через плечо и окно на кровать в комнате. Ветрено, и волосы путаются. Собирает в хвост.       — Я же уже рассказала, помнишь? Про то, как он узнал о…       Агнис вовремя прикрывает ей рот рукой. За пару недель совместного времяпрепровождения вся команда научилась филигранно обходить тему Рахиль, а если уж обойти не удаётся — ближайший всегда закрывает Бааму уши, потому что Боан разражается настолько грамотно выстроенной бранью, что сначала даже не понимаешь, что происходит. Кажется, Анак уже носит с собой блокнот для конспектов особо заковыристых выражений.       — Тихо.       — Прости.       Она кутается в утащенное из своей комнаты одеяло.       — Ты мерзлячка?       — Постоянно, не поверишь. Смотри.       Касается чужого предплечья кончиками пальцев. К чести Агеро, он не дёргается.       Вайолет пожимает плечами.       — Так и живу… Ледышка я. А ты цветом ледышка, не обижайся, пожалуйста. Лёд красивый.       Не пытаться искать двойной смысл. Она его даже не вкладывает никогда.       Кун, вернув самообладание и холод в мысли, возвращает и к теме.       — Но всё же. Встретиться-то вы встретились, а почему продолжили общаться?       Вайолет поднимает голову, прикрыв глаза. Упирается затылком в стену. Иногда кажется, что её фиолетовый — не фиолетовый вовсе, а голубой, зеленоватый… Затопит всю радужку, всё глазное яблоко, и останется чистая то ли сила, то ли пустота.       — Сначала я просто хотела узнать, насколько он силён, что смог прийти сам. Представь — устал ты после тренировки, прилёг поспать, а к тебе заявляется это чудо, смотрит наивно своими этими глазами янтарными и не понимает совершенно, где находится. Наставник вообще против не был, сказал, — интонации грубеют, явно пародирует: — «раз припёрся, пусть польза будет».       — Я знаю твоего наставника? — игра в угадайку в отношении Боан тоже стала привычной частью жизни.       — Ты о нем слышал. А вот Баам его видел, хоть и не понял. Там вообще коротенько было… Так что не надейся, не подскажет.       — Ладно… Дальше что было?       — А что дальше? Он приходил, я ему рассказывала обо всём… Реально обо всём. Он же наивный как пиздец, серьёзно, я говорю про какую-то вообще обыденную вещь, а он мне: «А что это?». — смотрит на Агеро. Улыбается слегка. — Я, когда он про тебя говорил, поняла, каким образом Баам вообще выживает в этой Башне. Ты его охрана. За него соврешь, за него всех побъешь… — и до того, как Агнис воспримет не так: — Не прекращай. Не хочу, чтобы он из этакого цыплёнка превратился в убийцу с пустым взглядом. Оживлять сложно будет.       Куна током прошибает. И от самих фраз, и от того, каким тоном это было сказано.       — Ответ принят? — вот как в ней сочетается… Всё это.       — Допустим… — он потирает виски. — И я не имею права говорить остальным, верно?       — В точку. Сами пусть. Ещё что?       — Ты ведь проводник?       Боан подпирает щёку ладонью.       — Честно… Странный вопрос. — «тупой», перефразирует в голове Агнис и мысленно матерится.       — Перезадать могу?       — Зачем? Остальным как-то даже в голову не пришло выяснить. Шинсо равно проводник, всегда так было, по крайней мере, вас так учат. Ну, в официальных документах стоит проводник, тут твоя правда.       — А… На самом деле? — надеется на некую шокирующую информацию, и Вайолет не разочаровывает:       — Проводник, удильщик и скаут в зависимости от команды. Так что имей в виду, адепт света, я разносторонняя. Ещё защитой поработать могу, но это сильно в теории — знаю, что навык есть, но мне до него как до вершины башни с десятой частью текущих сил.       — Да ладно тебе… Выкосила же ты как-то тех оставшихся?       — Вырубила. — поправляет. Вздыхает наигранно тяжело: — Баам на меня, что ли, пацифизмом начихал, а я заразилась… Как ветрянка, знаешь?       Кун смеётся тихо. Какая же она… Вроде и на Баама похожа, тот тоже иногда выдаёт — хоть стой, хоть падай. Чего стоит та выходка с Чёрным Мартом ещё на первом испытании. И не похожа одновременно — как-то ему удалось увидеть её после тренировки, так этот жёсткий взгляд… Знакомо.       — Хочешь отзыв на вашу команду со стороны?       Агеро аж подбирается, как перед прыжком.       — Попробуй.       — Да не бойся ты… — подтягивает колени, обняв руками, ложится на них щекой. — Вы тут все поначалу вокруг Баама вертитесь. Он — Солнце, вы все — планетарная тусовочка. А я так, мимокрокодилья комета, которую тоже затянуло. Баам же вообще… Не то что Солнце, он куда сильнее… Даже не знаю, с чем сравнить. Солнце — кружка, а баамов звёздный аналог — кастрюля литров на двадцать, не меньше. Он ещё сверканёт, дай только волю, зальёт всю Башню своим светом и даже самые отпетые киллеры будут вынуждены выбрать между «встать под знамёна чуда с янтарными глазами» или «получить коллективный пиздюль от оскорблённой пренебрежением его команды».       — Ты его переоцениваешь.       — Нисколько. — а в глазах довольство и уверенность намешаны, словно эксперименты Ли Су в кулинарии. — Сам посмотри. У него под эгидой две принцессы — а не пиздятся, хотя Анак хотела всех Захард грохнуть. Мне кажется, показатель.       Действительно. Каким-то образом уживаются совершенно разные люди. Шумные и тихие, эмоциональные и не очень…       — Что-то… Ты меня обходишь. Два-ноль за разговор.       Злиться на Вайолет почему-то не хочется.       — Кун…       — М?       — Светает скоро. Пошли кофе заварим?       — Только не латте, тошнит уже.       Девушка улыбается. Поднявшись, заворачивается в одеяло.       — Смотри, я — Лауре.       — Только ему не показывайся. — растрепанная Боан выглядит мило и смешно.       — Я скажу, что прониклась культурой досыпания в любом месте. Светоч здесь оставишь?       — Ты против?       — Имей я эту способность, поверь, поступила бы так же. Не парься, пойдём, у нас есть полчаса до ранних пташек.       — А ты сама не такая?       — Нет, но когда тебя угрожают сожрать, встанешь хоть посреди ночи.       Он мысленно добавляет фразу в копилку того, что стоит спросить потом. Впрочем, сама Вайолет по факту сказанного не беспокоится совершенно — ждёт терпеливо в коридоре.       Наверняка руки будет греть о кружку… Холодно же.