Пустокрылые

      — Вай…       — Нормально.       Боан шипит сквозь зубы, но не дёргается, когда ворчащий под нос Хатсу продолжает забинтовывать.       Она даже голову не поворачивает — и так знает, что там. Скрывающая беспокойство Андросси, успешно заткнутый едой Рак, раздражённая Анак, зыркающая на Ли Су, которому достаётся из-за волнения принцесс в двойном размере, Кун с осуждающим взглядом и беспокоящийся Баам. На фоне ещё парочка человек, в том числе Лауре в отрубе.       Ну да.       — Нотации бесполезно читать, да, Вай?       — Мне от Наставника хватит. Наверняка ведь заявится, скажет, что я полная дура, раз подставилась под такое, погоняет для профилактики и свалит.       — Понял, молчу.       Команда переглядывается. Это… Что сейчас такое было?       — Он задавал правильные вопросы. — Вайолет морщится, пока мечник закрепляет концы. — Кун, беги, они тебя заебут.       — Для чистоты эксперимента я обещал молчать, так что вы все в пролёте. Баам, если догадаешься, лучше лично задай. — парень в ответ кивает со всей сосредоточенностью.       Не слушая возмущений, Агеро уходит, махнув на прощание рукой.

***

      — Сколько ты спала?       Вайолет у кофемашины нажимает последнюю кнопку комбинации.       — Неверный вопрос.       — Ты спала? — Кун наблюдает за каждым её движением, хмурясь.       — Во-о-от. — стучит ложечкой, стряхивая остатки кофе и сахара.       — Завтра испытание, а ты…       — Я лягу в пять вечера, не парься.       — И проснёшься в четыре утра?       Когда всё становится именно так, понять решительно невозможно. Вероятно, как раз после того разговора.       Теперь Рак достаёт Лауре, а тот, оставляя Ли Су как прикрытие, постоянно уходит досыпать к себе в комнату. Баам периодически прилипает к Вайолет с просьбой объяснить, показать, научить… Кун защищает Баама на испытаниях. Баон пререкается с Агеро так же естественно, как дышит. И тоже… Своеобразно заботится.       Вайолет оправляется после травмы удивительно быстро, буквально за несколько дней снимает повязку и, стоит надеть футболку, показывается чистая кожа без единого шрама. Андросси тогда возмущается, но натыкается на осуждение, почти что детское непонимание и почему-то печаль.       Три эмоции.       Три человека.

***

      — Привет.       — Почему опять не спишь?       Голос из часов звучит раздражённо, но Боан улыбается — криво.       — Не получается.       — И ты решила сбить режим и мне?       — Я могу больше не…       — Дверь открой.       Он в простой футболке и штанах, щурится на настольную лампу и трёт лицо ладонями.       — Пошли.       Вайолет даже не спрашивает. Шагает следом, тянется непроизвольно, чтобы поправить неровно лежащую прядь.       — Как-то не было времени на укладку.       — Это мило.       Агеро не отвечает, но, стоит им оказаться в комнате, поворачивается:       — Почему ты так сказала?       — Ты обычно весь такой правильный, выверенный, а тут прям домашний. — и улыбается уже по-настоящему.       — А… Вай? Господин Кун? — потирает глаза спросонья.       — Она не может спать нормально уже несколько недель и капает на мозг мне. — садится на кровать, подвинув Баама, скрещивает руки на груди. — Я вытянуть не смог, в чём причина, теперь ты пробуй.       Боан, в отличие от Агеро, устраивается не у изголовья, а в ногах. Смотрит почти-снисходительно, только это другая эмоция.       — Молчи.       — Но…       — Молчи. Уже один раз за сегодня сказала.       — Я призываю тяжёлую артиллерию. — она фыркает, сдув упавшую на лицо тёмную прядь. — Баам. — названный в непонимании хлопает глазами. Тоже растрёпанный, на птицу какую похожий. — Посмотри на Куна и скажи, какой он.       Под прицелами двух взглядов неуютно… Наверное. Не под этими.       — Ну… Милый?       — Слышал?! — торжествующе усмехается Вайолет. Агеро только возводит очи горе. — Двое против одного.       — Но тему увести не удастся, Вай. — и кивает Бааму.       Тот тут же вспоминает о просьбе. Что таить, состояние подруги волнует и его.       — Тебя кошмары мучают? Проблемы со здоровьем?       И глаза такие… Наивные. Преданные. Тёплые, медово-янтарные, а уж вкупе с беспокойством… Убийственно.       — Ку-у-ун, это жестоко! — Боан жмурится, закрывая лицо ладонью — за вторую её успевает ухватить Двадцать Пятый.       — Сама делаешь так же. — пожимает плечами, не ощущая вины.       Её хватает ровно на десять секунд.       Кун обычно держится на пять больше.       — Да банально на самом деле… Просто я привыкла к темноте, особенно, когда она постоянно, только Шинсо и разбавляет иногда… Поэтому меня так свет в Башне поразил. Любой, кстати. Ну представь… Каково.       Она не удерживается и все же обнимает это милое создание, которое несмотря на происходившее и происходящее в Башне остаётся… Таким.       — Успокаиваешься?       — Не тебе наставник угрожал, что пожуёт, если не сделаешь верно за такой-то срок. — дуется. А Баам в растерянности. Агнис задумчив:       — Мне теперь ещё больше интересно, кто ты…       Вайолет замирает. Замирает и не двигается, была бы животным — мёртвой прикинулась.       — Та-а-а-ак… — нехорошо тянет Кун, поворачиваясь. — Кто ты такая?       Боан выдыхает с облегчением.       — Неверный вопрос.       Агеро моргает осоловело.       — Хорошо… Что ты такое?..       — Неверный вопрос.       Вай вовремя закрывает Бааму уши.       — Блядство. Не скажешь? Даже по дружбе?       — Нет. Думай. Не только обо мне.       Смерив предупреждающим взглядом, убирает руки.       — Рано или поздно выясните, это во-первых. Во-вторых… О собственной безопасности можете не беспокоиться.       — Уточнение так себе.       — Эй!       — Не ссорьтесь, пожалуйста… — Двадцать Пятый в растерянности.       Вайолет замечает, успокаивающе улыбается.       — Мы не всерьёз, Баам. Не беспокойся.       Агеро кивает в подтверждение.       — Кстати, а вы ведь ни разу не говорили, чему ты его обучала.       — О! — Баам ловит чужое одобрение…       И рассказывает о Шинсо, о том, что Боан даже самые простые законы мира вокруг объясняла, о тренировках без способностей, с оружием и без, которые потом приходилось повторять не во сне, о…       Рассказывает.       Где-то между экстремальной пробежкой по камням и разговоре о Рахиль Кун замечает, что Вайолет, устроившись в изголовье, вполне себе сопит, обняв подушку.       — Во блин… — Баам хмурится, понимая, что конкретно этой подушки ему до утра не получить. Пусть и недовольства в нём никакого — всё же причиной прихода стал именно её сон, точнее, отсутствие оного.       Агеро только хмыкает — научили ребёнка плохому. Ужас какой.       — У тебя есть ещё?       — В шкафу… Господин Кун, не кида–...!       Поздно.       Раскаяния ни на грамм.       Двадцать Пятый потирает лицо, отряхиваясь от перьев.       Агнис вспоминает про цыплёнка.       — Вот это пожелание спокойной ночи… — всё ещё бурчит.       — Я не смогу её перенести, уж прости. Так что пусть у тебя побудет.       — А… Вы?       — А я в состоянии дойти. Выспитесь там, оба.       Машет рукой на прощание, получает сбивчивое пожелание добрых снов в спину и уходит, слыша, как закрывается дверь. Подавляет желание насвистывать — прерогатива Вайолет, какого чёрта это всё в нём отпечаталась настолько сильно?       По какой-то причине ему совершенно не страшно оставлять их… Так. Несмотря на неизвестность и растущее в геометрической прогрессии непонимание. Боан буквально спит на чужой кровати — потому что она не высыпается, и привести её к Бааму, по мнению самого Агеро, является самым логичным решением.       Странности с чужим наставником, личностью, собственным поведением. Да к Захарду.       Он поворачивается на другой бок, кутаясь в одеяло. Подумает над этим завтра.