Альберту нравится

— Вот ты и попался, дружище, — и подняв друга за оба бедра, понёс того в ближайшую спальню. Кинув Альберта на кровать, Дима навис сверху. — Знаешь, я всегда считал тебя очень милым, — проговорил парень и стал целовать парня, начиная от мочки уха и спускаясь постепенно ниже. —Мгх~ — «ох, блин, это было мило» — думает он и отстраняется. Димитрий просто наблюдал сверху на реакцию своего друга, проводя рукой по торсу: от живота, по груди и до ключиц. Так аккуратно, еле прикасаясь, так щекотно и приятно. Он наблюдал, как Дощицин слегка извивался, пытаясь получить более ощутимое ощущение, но Дима этого не замечал: он просто пялится на друга, смотря на его реакцию, его тело, руки на его теле. Он вглядывался в каждую частичку его тела. Дима и раньше замечал что его друг очень притягательный и обаятельный, но, когда у него появилась возможность разглядеть его ближе, он понял на сколько тот был красив. — Дим, пожалуйста, — было неясно, чего именно он просил, но понятно, что терпение у Альберта тоже не резиновое. Проведя рукой до талии, он сжал его бок, фиксируя на месте, тем временем второй рукой развязывая узел на штанах. Со временем на Альберте не оказалось ни одного элемента одежды. — Знаешь, это не очень то и честно, —Толчонов, конечно же, понял о чём идёт речь, потому и усмехнулся. — Как ты во всех ситуациях можешь оставаться таким очаровательным? Мм? Вот расскажи, дружище, мне свой секрет, — Дима наконец начал снимать с себя одежду, проговаривая фразу. Худи, потом футболку, расстёгивает ремень, снимает джинсы и остаётся в одних боксерах. — У тебя есть что-то типо смазки? — интересуется Дмитрий. — Мм… я не уверен, посмотри где-нибудь в ящиках. Хотя, знаешь, у меня есть кое-что по-лучше, — Робин переворачивает их обоих, оседлая бёдра друга, а после спускаясь к единственной одежде на нём. Альберт спускает кляйны, облизывает губы и широко проходиться языком по всей внушающей длине члена Димы. — чёрт, мх, Альберт, — Робин на слова не реагирует и, пару раз облизав головку, полностью берёт в рот по самые гланды. В голове Толчонова возникает вопрос: «откуда, чёрт возьми?», но так же быстро улетучивается. Спустя пару подобных толчков, Робин отсраняется, облизывая собственные пальцы; да так сексуально, что Дима, даже если бы очень захотел, представить себе не мог друга в подобной позиции. Дощицин целует друга в губы, проталкивая в себя сразу два пальца. — Ммм… — промычал Альберт в поцелуй; Дощицин уже еле-еле терпел: ему хотелось ощутить всю длинну друга в себе, как тот бы долбился в него на бешеной скорости, как тот бы грубо держал его за волосы и как предмет его обожания помечал его засосами и укусами, что он только его. Страстный поцелуй был в самом разгаре: языки танцевали уже не вальс, а брейк данс, пальцы на бёдрах оставляли синяки, а их уже не хватало, от слова совсем. Робин отстранился и чуть простонал в губы друга, вытаскивая пальцы. — Трахни меня, пожалуйста! Трахни меня так, как школьник в интернете ебёт людям мозги. Оттрахай меня так что бы всё знали что было этой ночью, просто быстрее, пожалуйста, — после такой просьбы Дима ну никак не мог отказать другу и, подмяв его под себя, устроился у него между бёдер, закидывая одно колено на своё плечо и приставив головку члена к скромному колечку мышц. Дима начинает входить в него: потихоньку, не спеша. На часах лишь три часа и спешить им некуда, этот свет луны и звёзд, эти редкие машины и ветра гул — всё для них, влюблённых по уши и по нервы, держать все то, что не сказал, в себе. — Пожалуйста, Дима, не медли, мгах! — пока что Дмитрий и подозревать не мог, что друг у него не так уж и святой, с сюрпризом. Альберт был мазохистом, но не по жизни, а для одного человека. Альберта в принципе никогда не привлекали секс или отношения, но когда он смотрел на Диму, то понимал, что не такая уж это и плохая это идея. — Милый, трахни меня, ах~ — максимально соблазнительным тоном сказал Робин. Он никогда не мог подумать что у его любимого ну прям столько терпения: это какая выдер-… а, забудьте, пару мольб, пару смешков; Дима специально всё это задумал; походу, выходит совсем и резко входит по самое основание, кусая внутреннюю сторону бедра и шлёпая по заднице друга. Пару таких укусов и Дима разворачивает друга на живот, не отрываясь начинает с таким голодом вдалбливать его в кровать, что, по моему, в аду слышно: стуки, стоны, рычания и скрипы. Чёрт, Альберт и мечтать о таком не мог; вот только всё ещё хотелось большего, — пожа-а-а-а-хх ~луйста, АГХ~ потя мгах~ни меня з-а-а-а-х волосы, — от такой просьбы Дима был в лёгком шоке, но, поняв что к чему, схватил за волосы и потянул на себя, оставляя по всему телу засосы и укусы. Чувствую, от Альберта осталось только тело, душа уже давно в самом лучшем месте, — Да, мгх~ боже да, да, да! , Ах~ — парни уже были близки к разрядке. Не сбивая темп, Альберт кончает и из последних сил выдавливает из себя стоны. Через время Робин чувствует в себе что-то тёплое и приятное, а после чего и опустошение. Уже не так приятно, — Я от тебя такого не ожидал, Дружище. — Чего такого ты не ожидал? — усмехаясь спрашивает Альберт. — Ну вот такого, — на последок целует его и засыпает. Они как-то даже не задумывались: «а что будет завтра?».