Альберту нравится

— Ох, чёрт, — первые слова, так скажем, что были слышны из-под одеяла. Утренний тёплый свет солнца, что падал в комнату, не будил, но и спать уже не хотелось. — Сколько ж я выбухал? Что-то явно пошло не совсем по плану, — сказал Дима, пытаясь опомниться. — Так всё же это не пьяный бред, и ты на самом деле всё это планировал? — спросил Робин. — В смысле? — сузив глаза, Дима обернулся на столь знакомый голос. — Стоп, что? — Доброе утро, — усмехнулся стоящий в дверях Давид. — В смысле пьяный бред? Какой ещё план? Я говорю про то, что я перебрал. — Ох… э… забудь. — Да выкладывай уже. — Да тебе показалось, — убежав куда-то, произнёс Давидыч, оставив Диму в непонимании. — Ох, ты проснулся? Давид просил передать тебе это, — в комнату зашёл Альберт: странный какой-то, чуть пританцовывает, вроде пытается смотреть в глаза но зрачки заметно бегали, да и вообще нервный какой то. Принёс, собственно, Робин таблеточку и водички. — Вот, — поставил на тумбочку воду и положил в протянутую руку таблетку, — сильно плохо? Что-то принести? Извини, я просто не алкоголик — То ли подъебал, то ли просто сказанул Робин. — Да не такой уж я и алкоголик; да и не, всё окей. — Хорошо. Если что, мы внизу, если хочешь позавтракать, но можешь сразу домой поехать. — Окей… — А, да, кстати, — перебил Диму Альберт, —видишь ту дверь? — показывая за спину пальцем. — Там ванная, в ней твои вещи лежат и полотенце, чистое, как бы. Ну в общем то да. Я это, пойду. — Эмм… хорошо. Спасибо, — Робин вышел из комнаты, уже, более расслабленно. — Напомните мне, а что вчера было? — то ли уже ушедшему парню, то ли себя спросил Дима. — Надо проверить галерею, может чего найду, — Дима уже хотел взять телефон в руки, только вот не нашёл нигде. — Ла-а-а-адно, это нормально. Приму душ и-и-и-и, тогда найду. Наверное. Может быть. «НИКОЛАЙ, НИКОЛАЙ, НИКОЛАААЙ! НЕ МОГУ РАЗЛЮБИТЬ ТВОЙ ЛАРИ ЛАЛАЙ…» — Что за… — быстро забежав в ванную и надев одежду, Толчонов побежал на источник столь прекрасной музыки. — НАРОД, а может, лабутены? — А может и лабутены, — ухмыльнулся Давид затее друга. — Что творите? — до гостиной добежал Дима. — О, чел, здорова! я думал, ты вчера ушёл, а то я тебя не мог найти — хотел позвать поиграть в нашу любимую. — А-а-а-а-а… я… э-э-э, честно чуваки, я ничего не помню. — Набухался и спит, котёнок не умер — посмеялся <допустим> Андрей. — Не набухался и пошёл нахер, — передразнил его Толчонов. — У-у-у-у-у-у, Дима злой, у-у-у-у-у, у Димы похмелье, — посмеялся уже в своей привычной манере Альберт. Дима на это уже тупо забил и направился на кухню опохмелиться, и Альберт пошёл за ним, уже собиравшись последовать за другом, пока его не окликнули: «Ты куда?». — Да просто поговорить, может, случилось что, а то обычно он просыпается раньше всех и как огурчик. — Твоя правда, брат, — и отстали от пацана. Альберт пошёл на кухню за Толчоновым, но, конечно же, он не рассказал о реальных намерениях. Заметив Дмитрия, он подошёл к парню, и, положив руки по обе стороны и голову на левое плечо, Альберт начал разговор. Да ещё и каким-то подозрительно тихим и аккуратным голосом. — Как самочувствие? — Ты меня пугаешь, братан. — Я просто спросил: как ты? — Чувак, ты обычно делаешь другим способом. — Ну, а я захотел так. — Ладно, окей, я нормально… только вот душ из-за вас не успел принять. Как ты? — А ты чего спросил? — Ну, я так захотел, — передразнивая, ответил Дима. — И да, что с твоими ногами? — В смысле? — Ну, ты так, достаточно жёстко хромаешь, — из Дощицина вырвался нервный смешок. — Да я сегодня утром с просонья с лестницы упал, блин. — Уф… чел, ты уверен, что всё ок? — Всё в порядке: конечно, было больно, но весь основной удар пал на поясницу. — Неприятно. — Не то слово, — парни разговорились, Альберт уже висел на Диме. Через некоторое время незаметно для них самих, они оказались на втором этаже.