On the Break Of Dawn

Природа всегда была обманчивой. Из окна, всматриваясь в пушистую гущу леса создавалось впечатление, что осенью даже не пахло. Цветы благоухали, бутоны на низкорослой вишне цвели, давая путь спелым багряным плодам. Картина мгновенно менялась за пределами ворот, где вовсю шло противостояние двух времён года. Тонкий ствол берёзы погружался в алые оттенки, зелёная листва тускнела, смешивалась с жёлтыми или красными цветами. За пределами протоптанной тропы протяжное море высокорослой травы редело, кусками выступали лужи грязи от проливных дождей. Молодые побеги дуба вовсе пожелтели, не справляясь с натиском предстоящих заморозков. Даже кусты не представляли из собой пышные гривы животных, из-под тяжёлых прядей листвы виднелись скрученные ветви, склонившиеся от веса. То не было истинным ликом осени, лишь характерные черты её неминуемого прибытия. Последние солнечные дни сменятся бурями, пасмурным небом, нависшим над жителями мелких селений. В такое время лучше всего собирать урожай, срывать пшеницу, начать думать о приготовлении запасов. Если осень стучится так скоро в окна, значит вслед за ней придёт суровая зима. Такими приметами руководствовались старики, фермеры и пастухи. Подобным повериям был научен Джонни. В эту пору он нескончаемо работал, забывал об отдыхе или сне. Его запрягали скашивать моря из золота, складывать пшеницу в почерневший от возраста амбар, кормить вдвое скотину, складывать ароматные ягоды и овощи в корзины. Джонни прикрывал глаза, позволяя лёгкому осеннему ветерку ласково лизнуть его скулы. Ему не предоставляли возможность насладиться осенью, впустить её красоту в своё сердце, проникнуться её красками. Каждый новый упавший лист подталкивал его усерднее работать от рассвета до поздней ночи. На его плечи складывалось много дел, от чего в воспоминаниях осень ассоциировалась лишь со страхом, что он не уложится в срок. Сама вероятность проведения зимы не в уюте тёплых костров и трескающего камина, а в амбаре с дрожащими зверями пугала его. Джонни не мог физически позволить себе отдыха, зарываясь лицом в наспешь собраннуюю постель из опилок, чтобы очнуться от крика петуха где-то над головой мгновение спустя. Цикл, рутина. Пока его опекуны покидали ферму каждый день, направляясь в сторону городов и посёлок, где в их карманы падала выручка с урожая, Джон оставался очередной день без трапезы. Эта постигшая участь не пугала Джонни, наоборот, мотивировала его проводить больше драгоценного времени в полях. Он обещал своему урчащему животу, что наестся вдволь зимой, в компании уютных ковров, сшитых вручную одеял, тёплых зимних варешок и крепкого травяного чая. То и наступало, но не для него. Всегда для полноватых сыновей, говорливых дочерей. А Джонни отделывался суховатым хлебом и местом у печи. Большего ему и не надо для счастливого детства. Прогулка по лесу давалась Джону с трудом, хоть он отчаянно старался скрыть это. Ноги подкашивались, к мышцам подступала слабость, лёгкие распирало от жара, той же участи подвергался мозг. Парниша не привык к чувству беспомощности, зная, что в таких серьёзных условиях, как фермерство, никто не придёт ему на помощь. В этом Джонни находил своеобразное успокоение, ведь с полученными навыками ему не придётся от кого-то зависеть. Как оказалось, не зря. Он здорово справлялся с приходом заразы на его ферму. Долгие дни проведённые в полях закалили его дух, а знания о съедобных ягодах, ставших его перекусом посреди томительного дня в полях, даровали ему возможность выжить в сложившихся условиях. Честно говоря, он бы продолжил своё независимое существование, вдали от клыкастых монстров, перепуганных людей и ужаса. Джонни даже как-то сам наткнулся на мысль, что хотел свою ферму с коровами, баранами и лошадьми. Но по пути к цели наткнулся на Уильяма. - Ты точно уверен, что справишься с подъёмом на склон? Там очень скользкая тропа, особенно после дождя, - Сказал Уил, взволнованно глядя на своего друга, погружённого в мысли. Джонни вынырнул из пучины мыслей, замечая, как сильно отстаёт от своего найденного друга. Вся нижняя часть дубовой трости обволоклась грязью, замедляя его поход. Джон прорычал сквозь зубы, с самого начала понимая, что далеко с этой палкой не уйдёт. Она портила его настроение, напоминала о полученных ранах, покрывающихся тонким слоем из нескольких лечебных трав. Символ, что его постигла нежеланная участь временной зависимости от чьего-то присутствия. Техноблейд несколько раз невзначай бросался фразами о постоянности этих увечий. Раны обязательно срастутся, превратятся в шрамы, но столкновение с заражённым уж точно разделило жизнь Джона на "до" и "после". Лишний раз слышать напоминание о приобретённых недостатках выбешивало Джонни. Пальцы впились в головку трости, а костяшки побелели от силы, с которой юноша сжимал дерево. Джонни покачал головой, хмуро передвигаясь по тропе и нагоняя остановившегося Уильяма. Он отказывался поднимать свою голову, чтобы видеть во взгляде друга жалость. Пускай Уил оставил свои эмоции для настоящих калек. - Всё нормально, я справлюсь. - Может мне тебе- - Уил, что не понятно в фразе "я справлюсь"? - Внезапно повысил свой голос Джон, поражаясь своей резкости. - Не останавливайся. Мне хватило унижений от Техноблейда. Уильям удивлённо вскинул брови. Подобный тон не был характерен для такого легкомысленного и позитивного человека, как Джон. Однако, вместе с этим в юноше читалась ещё одна эмоция. Та, что была сокрыта под слоями сочувствия и сожаления, но неосязаемая для хватки Джонни. Некая недосказанность, тянущаяся с того самого дня, как Джон очнулся, а напротив его тихо сидел Уильям, перебирая струны гитары и наигрывая мелодию для любопытного Томми. Пропасть между двумя друзьями увеличивалась. По правде говоря, Джон надеялся, что сегодняшняя прогулка поможет им высказаться друг другу, ведь подобное поведение от Уила начало его сильно выбешивать. Даже сейчас темноволосый юноша сдержался от ещё одной грубости, замечая, как взгляд Уила смотрит куда-то за спину своего собеседника. Что такое случилось с Уильямом, кардинально поменявшее его поведение в более молчаливую и наблюдательную сторону, помимо необоснованных стычек с Техноблейдом? - Хорошо, хорошо. Как скажешь, - Согласился Уил, поднимая руки над своей головой в акте безоговорочного поражения. - Нам осталось совсем немного. Джон прикусил себя за язык, сдерживая колкое выражение в адрес Уильяма. Он и так это знает, не стоит мотивировать их прогулку глупыми оптимистичными высказываниями. От подобного внимания к своей персоне хотелось провалиться под землю, ведь оно было чуждо для Джонни. По правде говоря, юноша терпеть не мог каких-либо взглядов в свой адрес, ведь это предвещало неминуемый разговор, где собеседник будет требовать что-то взамен. Он привык быть молчаливым слушателем, не обязательно душой компании, как часто называл его Уил, но своеобразным хранителем или даже медиатором любых разногласий. Другие роли ему были чужды. Паренёк вытащил застрявшую в грязи трость, брезгливо отмахиваясь от прилипшей листвы и опираясь на клочок земли, не тронутый лужей. По лесу раздалось чавкание, с которым подошвы Джона были испачканы, хоть подобное осознание не поменяло отношение последнего к ситуации. Ему хотелось бегать, прыгать, сохранить ту искру общения со своим лучшим другом, до падения в реку. По правде говоря, Джон ненавидел ту ситуацию, точнее свою неспособность проявить ту самую независимость и мужественность, дававшей ему уверенность в своём выживании. Годы под палящим солнцем должны были заколоть его, мышцы под рубахой должны были ознаменовать сокрушительные удары. Когда же Джон узнал, что в конечном итоге спасали его, а не он кого-то, данная реальность пошатнула все его моральные устои. Он мечтал уйти из этой жизни героем, спасителем. Неужто жизнь на ферме не подготовила его к моментам проявления силы и самостоятельности? Тогда напрашивался логичный вопрос: не наткнувшись на Уильяма, смог бы Джонни выстоять против хоть одного заражённого? Ответ удручал. Тропа постепенно набирала обороты, переползая с одной кочки на другую, а потом стремительно бросаясь вверх. Тонкие стволы берёзы, дубов и лиственницы отступили, давая проход желаемому летнему солнцу. Джон предположил, что они потратили не мало времени в чаще, судя по опускающемуся яркому шару. Конечно, им не доставило и малейшего труда перейти клочок леса в прошлом, но трясущиеся ноги Джонни замедляли их скорость в разы. Невольно напрашивалась мысль, удастся ли им в принципе пережить ещё одно столкновение с хасками. Теперь, когда на плечи и без того встревоженного Уильяма свалилась неподъёмная туша Джона. Какой позор. Словно до сей поры ему не хватало ещё обязанностей. Тёплая шершавая ладонь легла на плечо Джонни, вытаскивая его из глубоких размышлений. Несмотря на требования друга касаемо дистанции, Уильям нагло обхватил его, толкая вверх по склону, мокрому, скользкому, с еле виднеющейся тропинкой. Джон косо посмотрел на Уила, приберегая незаметно вскипающую ссору на другой случай. По правде говоря, ему очень не хватало дополнительной опоры, позволяющей ему на мгновение отвлечься от заплетающейся в грязи трости и ползти наверх. Шаги становились увереннее, в уголки прокралась слабая улыбка. Момент испортила самодовольное выражение лица Уильяма, в темноте зрачков плясала раздражающая искра, приговаривающая: "Сказал же, что тебе нужна помощь. Я был прав!". В ответ Джон закатил глаза, дружески пихая Уила в бок. Пускай он не спешит ставить себя на роль великого спасителя, всё-таки настоящим героем был Джон. После нескольких десятков шагов задул приятный летний ветерок. Свежий, пробуждающий, заряжающий каждую конечность юношей и толкая их вперёд. Солнце приветливо бросало свои лучи на склон, иллюминируя возвышающийся холм. На нём разрасталась горстка одуванчиков, успевших сбросить свою листву и превратиться в пушистые белые комки. Вся территория разделялась на отчётливые куски, переходы одного доминирующего цветка к другому. Одуванчики уступали синеве колокольчиков, сменяясь желтизной тяжёлых груздей тысячелистника. Среди обилия цветов виднелись и редкие посетители лесных пустошей - сирени. Поляна казалась для Джонни искусственной: уж слишком много мягких переходов, необъяснимых слияний и красоты, не принадлежащей дикой природе. Темноволосый юноша скорее бы поверил тому, что холм был сотворён по велению божеств, того же Техноблейда. Или какого-то другого хитрого садовода, желающего навести красоту в укромных уголках леса. Палитра цветов душила своей пышностью, солнце настойчиво давило на разум, а ветер стремительно разгонял поток мыслей. От красоты захватывало дыхание. Даже Уильям, наверняка посетивший место не один раз, молча стоял по другой бок Джона, впитывая с ним изящество увиденного. - Ну? Я же сказал, что это стоит всех наших усилий, - Сказал Уил, поворачивая растрёпанную ветром голову к Джонатану с этой глупой детской улыбкой. Возможно, это перый раз, когда Джон видел своего друга настолько расслабленным и настоящим. Боги, им было всего-лишь шестнадцать лет. Если Джонатана взрастили суровые пшеничные поля, пот стёр наивность и лишил детских черт, то Уильям был полной противоположностью. Родители берегли его подобно бархатному цветку, трепещали и прятали от палящего зноя и тяжести жизни. Глаза брюнета горели от счастья, чёлка смешно болталась по ветру, на щеках выступили ямки от искренности улыбки, а рука по-прежнему лежала опорой на спине. Джонатан поймал себя на мысли, что никогда не слышал подобных слов от Уила, но считал излишним бросаться умным высказыванием в ответ. Уж больно хотелось насладиться этой картиной ещё нескольких мимолётных мгновений. - Ты прав. Я никогда не видел такого большого скопления разнообразных цветов в природе, - Согласился Джон, фиксируя перед собой трость и опираясь на неё. - Ты точно уверен, что это не секретный сад Техноблейда? - Пха! К чему ему заниматься подобным? Ему по горло своих клумб у дома. А к этому месту ещё идти надо! Не по-божественному это, - Посмеялся Уильям, от чего его волосы перелились роскошным бронзовым цветом. - Пошли. Это ещё не всё. - Ещё не всё! - Воскликнул Джонатан, аккуратно переступая через цветы и пытаясь не потревожить сакральность места. Они проследовали через поляну, останавливаясь по ту сторону холма, где за кронами деревьев вдалеке виднелось широкое русло реки. - Та-да! Как тебе? Это та самая река, по течению которой мы шли. А значит, нам не составит труда следовать прямо по курсу! - Сказал Уил, поворачиваясь к Джону и ожидая его реакции. Джонатан не разделял энтузиазма Уила. Размытый берег реки мог принести больше хлопот, чем помощи в направлении по правильному курсу. Да и кто мог гарантировать очередную встречу с заражённым? Одной мысли от погружения в ледяную воду было достаточно, чтобы Джон тяжело выдохнул и уселся посреди смеси тысячелистников с склонившимися головками одуванчиков. - Может мы не будем спешить рваться в ещё одно приключение, которое может стоить нам наших жизней? - Поинтересовался Джонатан, улавливая недопонимание во взгляде Уильяма. Жизнерадостная улыбка исчезла. - Нет, конечно. Мы дождёмся твоего выздоровления, когда ты окрепнешь и сможешь ходить без трости, а потом направимся вниз. Я уверен, что мы в правильном направлении и наткнёмся на какое-то поселение. - Или на толпу голодных хасков, - Заметил Джонатан, откладывая трость и позволяя Уилу усесться рядом. Паренёк вздохнул и лёг поверх цветов, сминая их стебли под своим весом. - Слушай, я тут подумал. Куда нам торопиться? - В смысле? - Мы находимся в лучших условиях для своего проживания. Нет, я бы даже сказал, что это были самые прекрасные месяца моей жизни. Я никогда не жил в таком уюте, а бежать в закат и ожидать подобной добросердечности от другого незнакомца было бы глупостью, - Принялся обсуждать вслух Джон, его взгляд уставился на проплывающие кучерявые облака. - Да и не думаю я, что есть хоть один город, не подвергшийся полнейшему уничтожению от заражённых. - Что ты пытаешься этим предложить? Остаться здесь и воспользоваться чужой щедростью? К твоему сведению, мы проживаем в доме Техноблейда только из-за тебя. Ни я, ни Томми ему не важны. При первой же возможности он выбросит нас на мороз, - Фыркнул Уильям, скрестив руки на своей груди. - Я не думаю, что Техно ненавидит вас. Да, у него странная предвзятость к тебе, но он не стал бы так яростно заботиться о твоём младшем брате. Уил, я не вижу никаких минусов в проживании здесь, - Сказал Джонатан, поворачиваясь головой к лучшему другу. - И если ты предлагаешь следовать дальше, то подумай о всём том, что оставляешь позади. Эту поляну, эти виды, эту свободу от обязанностей. Мы в полной безопасности, под крылом одного из полубожеств, и - - Говори за себя, - Резко перебил речь Джонатана Уильям. - Тебе легко думать таким образом, когда Техноблейд твой друг. Я для него пустое место, или того хуже. Видел, как он отреагировал на обычный разговор между нами? Он меня терпеть не может и за дверь выставит при первой возможности! - Я не понимаю, к чему ты всё клонишь, но я по-прежнему прав, Уильям, - Сказал с нотками раздражения Джонатан, не понимая причину образовавшейся предвзятости лучшего друга. Он предлагал им лучшую альтернативу - существование под крышей гостеприимного божества. - Неужто тебе нравилось валяться и дням напролёт спать в грязи, с жуками в волосах и постоянным голодом? Я не верю, что уцелевшие города в принципе существуют. Никто не будет жить по устоям прошлого. Пора просто признать, что нам там не будут рады. Мы станем ещё одним беззащитным голодным ртом, требующим крыши над головой, постоянным надсмотром, и очередной нагрузкой на их запасы пищи. Я хочу остаться здесь. - Конечно, тебе лишь бы остаться, - Сказал загадочно Уильям, нахмурив свои брови. - Отец завещал мне найти город будущего, где я и Томми заживём прежнюю жизнь. Я уверен, что мы сможем его найти и прийти к какому-то компромиссу с жителями. Как минимум многим поселениям сейчас будет не хватать здоровой рабочей силы, которую я могу им предоставить. Уж лучше валяться с жуками, чем терпеть ежедневные унижения от Техноблейда. - Да не унижает он тебя, Уил. Вы просто должны найти с ним общий язык. И я не понимаю, на что ты пытаешься намекнуть, но твоя недосказанность начинает меня порядком раздражать. - Ты не человек! - Внезапно рявкнул Уильям, с упрёком указывая пальцем на Джонатана. – Ты наполовину олень! Ты такое же существо, как Техноблейд, а значит он всегда приютит тебя. Он ненавидит всё, что связано с людьми. Ты другой. В ночь нашего спасения, Техноблейд сказал, что спас меня и Томми только из-за тебя. Мы никогда не были для него приоритетом. Лишь игрушки, которые обязаны развлекать тебя.       Между парочкой повисло тяжёлое молчание. Джонатан проходил через все стадии принятия информации. Его настиг испуг, животный страх, с которым его выставили на публику на обозрение любопытных глаз. Воздуха стало не хватать в лёгких, а сердце готово разорвать грудь в любой момент. Данное признание было настолько отрезвляющим, что любой контроль, полученный Джонни, был потерян. Из-под растрёпанных и слипшихся с потом локон просунулись два отростка. Порванные, подрезанные, свёрнутые оленьи уши дубового оттенка. На местах шрамов виднелись куски розоватой кожи, пока во внутренней стороне уха высовывался белый пушок. Казалось, осознание сказанных слов ударило по Уильяму, дрогнувшего при одном взгляде на появившиеся уши. Словно он не кричал об этом открытии мгновениями раннее. Правое ухо нервно дёрнулось, Джон уставился немигающим взглядом на Уила, стоящего в паре шагов. Юноша сожалел о своих словах, то было видно в его опущенных плечах, слегка дрожащей руке, что он поспешил убрать. Взгляды друзей встретились. Реки переживаний встретились с вечной мерзлотой.       - Джон, я, - Заикнулся Уильям, первый разрывая до ужаса раскалённую атмосферу. - Я просто хотел сказать.       - Достаточно, - Сказал совершенно спокойно Джонатан, быстро пряча свои уши под прядями и вытирая пот об свои руки. - Скажешь ещё что-то, и я клянусь богам, что столкну тебя с этого склона и сломаю твою шею.       То была настоящая угроза. Уильям привык к лёгким упрёкам от друга, его замечаниям и шуткам. Это было замечание, последнее предупреждение и напоминание о том, что парочка стояла на краю холма. Одного шага хватит, чтобы столкнуть Уила со склона, где падение обещало парочку сломанных костей. Джонатан ухватился за свою трость, поднимаясь с примятых цветов, но не отведя взгляд от Уильяма. Юноша выпустил трость из рук. Джонатан сделал несколько шагов к Уилу, подталкивая последнего к краю холма. Каждый из них эхом разносился по всей поляне, тревожа верхушки поникших цветков.       - Не смей никому говорить об этом никому. Никогда. Ты понял меня? Если я узнаю об этом из уст любого человека, даже твоего брата, то избавлюсь от вас обоих, - Сказал Джонатан, в подтверждение своих слов подталкивая юношу к краю. - Клянись.       Уильям лихорадочно закивал головой. - Клянусь! Клянусь, что не скажу никому, - Взмолился Уил, стараясь держать себя подальше от края. Зрачки юноши беспорядочно метались от низа холма на Джонни. - Эта тайна умрёт со мной.       Джонатан схватил за свитер Уила, толкая его со склона, но удерживая в своей стальной хватке. Парня раздирали панические мысли от того, что ему делать. Мог ли он сохранять дружбу с Уильямом, раскрывшего глубочайшую тайну Джона. С детства его считали неправильным, не подходящим под нормальные рамки этого общества. Очутившись на ферме, его лишили возможности чувстовать себя сравнимым с другими. Люди ситали себя выше, несмотря ни на что. Его уши и рога считались дефектом, неправильным распределением природных сил, а может даже проклятием нечисти. Фермерские дети его сторонились. Старуха бабка молилась каждый раз как Джонни появлялся перед её глазами. Вскоре от его неправильностей стали избавляться: срезали зачатки рогов, купировали его хвост, а потом и вовсе отрезали. Уши были особенно проблематичной зоной, ведь Джонатан чувствовал всё, что к ним прикасалось, будь то чья-то рука, холодная сталь ножниц или раскалённые металлические щипцы. Каждую внешнюю особенность Джона искореняли, заставляли его смотреть в землю, только не показывать лишний раз его перевёрнутые оленьи зрачки. И заглядывая в глаза Уила, юноша задавался вопросом: будет ли он таким же, как другие? Фермер твердил, что волки, отведавшие овечьего мяса, обязательно вернуться в овечник. "Ты можешь загораживать проход, стрелять из ружья, расставлять капканы, но волк непременно вернётся. Знающего остановит только смерть."       Джон сжал руку в кулак, шумно выдыхая и затягивая Уильяма на холм, на твёрдую землю, но в потугах сбивая его с ног. Он не мог так поступить. Наверное, поэтому фермер не давал ему в руки топор или ружьё. Джонатан мог быть кем угодно: монстром, проклятием, уродом и чудовищем. Но он никогда не станет убийцей.       Уильям завалился набок, шумно выдыхая и хватаясь за то место, где мгновение назад лежала рука Джонатана. Казалось, что перед юношей промелькнула вся жизнь, а теперь сознание постепенно приходит в себя от пережитого ужаса. Джон никогда не видел своего друга настолько немощным, зарывшимся лицом в хитросплетения цветков и удерживая в мёртвой хватке несколько толстых стебелей. Будто Джонатан мог в моменте передумать о своём решении и швырнуть друга со склона.       Парень был искренне разочарован в высказываниях Уила. Сперва Джон яростно осуждал действия своего друга, поражаясь грубости речи человека, к чьему присуствию он привык. На то Уильям и был его первым собеседником, первым другом, первым, кто не спешил избегать компании Джонатана. Возможно, будь это признание сказано в иной ситуации, с другой интонацией, то брюнет принял факт к лицу, явил Уилу окончательное доказательство для его догадок. Реальность заключалась совершенно в ином: что делать теперь? Сможет ли Джонатан доверить столь важную тайну человеку, которого знает меньше года? Юноша с кряхтением усаживается рядом, косо поглядывая на телодвижения Уильяма. Нет, теперь от поступка друга остаётся лишь горькое послевкусие, разочарование, что Уил неправильно воспользовался моментом. Но Джонни знал - это его выбор. И он не в праве его осуждать.       - Прости, - Подал свой слабый голос Уильямом, собравшись с каплями храбрости и со стыдом рассматривая своего лучшего друга. - Я не думал, что мои слова так сильно заденут тебя. Правда. Хотя, нет, я был бестактным идиотом. Я не мог представить, насколько тебя задевают подобные разговоры. Я слышал предостережения от Техноблейда, но отмахнулся по своей необразованности.       - Техноблейд? Тебе рассказал об этом Техно? - Удивился скорее от внезапности признания, нежели от названного имени Джонатан.       Уильям стыдливо отвёл взгляд, устраиваясь поудобнее на коленях. - Когда я впервые очнулся в его доме - он рассказал всё о...тебе подобных. Что люди ненавидят таких, как ты, и занимались истреблением всех твоих сородичей. Он предположил, что ты вовсе последний представитель своего вида. И говорил, что не даст нам причинить тебе вред.       Джонатан сухо хмыкнул, обнимая себя за плечи и уставившись вдаль. Размышления о смысле жизни не раз посещали его в глубоком детстве. Если людям не нравилась каждая черта его внешнего вида, то зачем он существует? Подобные мысли в сознании развивающегося ребёнка были пугающими. Он пытался найти себе подобных, расспрашивал о деталях своего нахождения каждого члена семьи, на что последние бросались отговорками или подозрительно молчали. Джонни не знал о своих настоящих родителях, о своих братьях или сёстрах, но молился каждую ночь, чтобы они нашли его. Малыш подслушивал сказки на ночь фермерским детям, особенно про гадкого утёнка, который в конце натыкается на свою настоящую семью. Ему так хотелось осуществить эту мечту в реальность, дабы никто более не косился на его торчащие отростки, на скрученные уши. Предположения полубожеств можно считать правдивыми. Джонатан был последним представителем своего вымершего вида, посёлка или города, откуда юноша выбрался единственным выжившем. Так смысл оставлять его расти на ферме, в окружении нелюбви и насмешок? Уж лучше бы его оставили умирать, в компании своих сородичей, видящих его не ужасом природы, а нечто большим. Он мечтал избавиться от петель жизни, жертвовал собой в любой ситуации, но у судьбы явно были на него планы.       - Не знаю, что думали о тебе раньше другие, но мне нравятся твои рога и уши, - Сказал Уильям, подползая к своему другу поближе и опасливо протягивая вперёд руку. Джонатан моргнул, приходя в чувства, ответно сторонясь любых прикосновений к своим ушам. Он боялся почувствовать боль. - Я не вру. Ты самый особенный друг, которого я когда-либо встречал. И каждый раз, когда узнаю что-то новое о тебе, поражаюсь как мы не встретились раньше. - Уил притих, неловко поправляя свои очки и опуская ладонь. - Знаешь, ты спас меня не только у речки. Тогда, в лесу, я был потерян. Я потерял своего отца, и на меня возложился огромный груз ответственности. Казалось, что выход был один. Наши запасы еды редчали, плач Томми становился невыносимым. Я правда хотел выполнить обещание отца и найти для нас город будущего. Но я был так голоден.       Уильям слегка нахмурил свои брови, нервно сжимая одну из своих рук. - Я слабак и, если бы не ты, то не знаю, где мы с Томми были бы сейчас. Ты дал мне необходимый толчок идти дальше, а наше совместное выживание стало для меня новой причиной просыпаться по утрам. Ты мой спаситель, Джонни, и я принимаю тебя таким, какой ты есть.       Всё внутри Джонатана сжалось от тесноты и интимности признания своего друга. Он привык видеть Уильяма собранным, смышлённым, острым на язык, но искренность? Уил был большой книгой, написанной на неизвестном языке, а Джон старался разобраться в её содержании, подставляя к каждому слову понятный аналог. Их характеры отскакивали друг от друга, ведь оба не спешили делиться откровенности или деталями прошлого. С одной стороны, Джонни хотел броситься к своему другу с объятиями, простить ему неряшливость его высказываний, ведь в конце дня их дружба всё также нерушима. С другой же, Джон не понимал суть этого признания. Точнее, оно звучало бестактно в моменте, где юноша только начал свыкать с мыслью, что хотя бы один человек не считает его странным. Странное совпадение, но без злого умысла. Уильям просто хотел поднять своему другу настроение, этим действием говоря: "Смотри, я тоже могу поделиться своим страшным секретом, чтобы тебе стало лучше".       - Ой, ну не надо всей этой слащавости. Аж челюсть сводит, - Посмеялся Джонатан, возвращая своему голосу привычные насмешливые и самодовольные черты. - Лесть не спасёт тебя от факта, что ты знатно проебался.       - Я не умею читать атмосферу и просто высказал навалившееся. Прости, не стоило вымещать всю свою злость на тебе, - Сказал Уильям, заправляя свои непослушные бронзовые кудри за ухо. - Техноблейд явно недолюбливает меня из-за того, что я человек. Ещё так мерзко называет "воронёнок". У меня даже волосы не чёрного цвета.       - А может, ты просто спросишь его? Думаю, он охотно поделится с тобой причиной своего недоверия. Или смелости хватает только со мной пререкаться? - Насмешливо спросил Джон, получая в ответ тяжёлый вздох и закатывание глаз от Уильяма. - Вы просто начали не с той ноги. Уверен, видя как ты носишься за мной подобно второму хвосту, он давно изменил своё отношение к тебе.       Уильям задрал свою голову. - У тебя есть олений хвост?       - Это единственное, что ты понял из моей речи? - Фыркнул Джонатан, пока на лице появился слабый стыдливый румянец от оговорки. Ну как он может злится на такого человека, как Уил? - А если серьёзно, то ты понял смысл моих распинаний? Советы по общению от Джонни не бесплатные. Считай это редким исключением.       - Если бы он хотел поменять своё отношение ко мне, то сделал бы это после стольких дней проживания под его крышей. Мне кажется, что у него происходит обратное, - Раздосадованно вздохнул Уильям. - Джон, он ненавидит людей. Переубедить полубога? Пхах, лучше я пойду и сдвину руками булыжник против течения.       - А ты с ним пробовал разговаривать хоть раз наедине?       - Нет, я кто по-твоему, безумец? - Возмутился Уильям, хотя его глаза метнулись в сторону. Он стыдился признавать свои ошибки.       - Безумец, если решил, что сможешь так просто вывалить говно в мой адрес и выйти из разговора сухим, - Хмыкнул Джонатан, жестикулируя в сторону оврага. - Просто попытайся с ним поговорить. Не говори томно и душно, как будто я подставил нож к твоему горлу, и заставил это сделать. Попробуй казаться заинтересованным в восстановлении хорошего общения. Полубоги, да и в принципе люди, склоны к лести. Но смотри не переусердствуй! Лесть должна быть не очевидной, направленной на подчёркивание менее заметных особенностей Техноблейда, а не только на его статус. Как говорится, ласковый телёнок у двух маток сосёт.       - И это ты меня называешь безумцем? - Прыснул со смеху Уильям, хотя его взгляд переменился на более задумчивый. - У тебя есть целая заготовленная речь с деталями подхода к полубогу, которого ты знаешь даже меньше года.       - Я умею читать людей, Уил. И это мне помогает найти подход к каждому. Даже к тебе, - Сказал Джонатан, подчёркивая каждое предложение. Этот навык был необходимостью для выживания в суровых условиях, чем врождённой чертой бывалого психопата.       Между парочкой воцарилось приятное молчание, пока оба наблюдали за затуханием последних лучей солнца. На небе стали проявляться первые звёзды, которые, как слышал Джонни, могут собираться в "созвездия". И хоть смысл этого слова ему был неизвестен, юноша видел в соединениях нескольких точек скрытых животных или цветков, а может даже вещей. Каждому из них Джонатан в своё время дал имя, но теперь с трудом мог вспоминать хотя бы одно название. Уильям сидел рядом, смешно нахмурив свои брови и сосредоточенно уставившись в одну точку. Неужто Джонатан сказал что-то из ряда вон выходящее? Он думал, что такому навыку должен быть обучен каждый человек. Они умели ловко увиливать от темы, находить новую нить разговора, а потом перетягивать её в свою пользу. Уильям и правда выделяющийся человек. Не зря судьба свела их в это совместное приключение. А теперь, она позволила парочке наслаждаться моментом, вдыхать в себя душный зной прошедшего дня, аромат закрывающихся бутонов цветов. Вскоре их не станет. Поляна покроется снегом. Пройдут многие годы, но это место никогда не останется настолько прелестным, коим оно было под конец именно этого лета. Будь то последствия наигранной сентиментальности или констатация факта - Джонатан не знал. Он позволил себе по-настоящему расслабиться и лениво прикрыть глаза.       - Значит, ты не покажешь мне свои уши и рога? - Сорвал тишину голос Уильяма.       Джонни дал себе несколько мгновений для поиска правильных слов. - Не сегодня. Когда-нибудь, когда мы доберёмся до этого твоего "города будущего". Но не сегодня. Мне нужно время.