Что ты делаешь

      Сережа слегка прикусывал его ключицы, сжимая пальцами бедра. Было так правильно наблюдать, как парень сходит с ума, плавясь в его руках. Голова Антона металась по подушке, он тихо стонал, когда Матвиенко переносил вес рук с бедер на ягодицы, и, крепче сжимал ноги на пояснице, притираясь еще ближе членом к животу Сергея.       Их поцелуи были уже настолько яростными, что в Антон уже пытался перехватить инициативу, но его каждый раз обрывали, из-за чего он обиженно хныкал, но ладонь на головке члена его быстро успокаивала. Насколько это вообще было возможно в их ситуации.       Сергей почти сложил Антона, прижав его колени к груди, и зарылся в волосы на затылке пальцами, целуя припухшие губы…

***

      Матвиенко резко открыл глаза и приглушенно выругался. Сон был таким реальным, что выбил его из колеи. А все из-за Шастуна, который сопел рядом, замотавшись в одеяло так, что выглядывала лишь кудрявая макушка.       Он тихо выбрался из кровати, проклиная физиологию, и направился в ванную. Дрочить не хотелось, это ведь так по-плебейски, а вот душ его спасет.

***

      Началось все вчера вечером. Сергей хотел постримить, и уже даже настроил аппаратуру, когда позвонил Шастун. — Тебе чего, Тох? Мы же виделись уже сегодня.       Матвиенко было плевать, что в голосе слишком явно проскакивает недовольство, но это ведь не ему что-то надо, верно? — Поехали покатаемся? — Антон выдохнул в сторону, и Сергей сразу понял — курит. Позвонил ему и терпеливо ждет согласия. Почему согласия? Потому что он заебет, но своего добьется. — Ты ебанулся? — Ну чего тебе дома делать? Не стримить же. — Вообще-то… — Да я знаю, ты ж в яме все рассказал уже.       Сергей распознал тяжелый вздох, а потом до уха донесся скрежещущий звук. — Сереж, поехали. Я и доски одолжил уже. Помнишь, как тогда?       Матвиенко помнил. Помнил, как учил двухметрового, нескладного пацана кататься на скейтборде, как тот забавно падал, как умолял подождать, потому что он еще не умеет разгоняться… — Тох, тебе совсем заняться нечем?       В ответ Антон выдохнул в трубку и промолчал. А потом снова выдохнул. Вздохнул. Зашелестел чем-то. — Если я скажу — пожалуйста, ты согласишься?       Теперь вздыхать стал Сергей. Он тупо смотрел в темный экран монитора, отстукивая только ему понятный мотив пальцами по столу. Он не понимал, что движет Антоном, и разбираться, откровенно говоря, не стремился. — Ну, вот, я второй раз говорю тебе — пожалуйста.       Антон начал злиться, это было слышно по голосу, но Матвиенко еще взвешивал свои решения. Не было желания вечером вообще куда-то выбираться.       Он настолько погряз в своих мыслях, что очнулся только тогда, когда Шастун захлопнул дверь машины и совершенно без эмоционально выдал ему в трубку: — Я тебя понял. Прошу прощения, что помешал, — и добавил уже намного тише, даже как-то обиженнее. — Друг, называется. — Шаст. — Чего? Пожелаешь мне спокойной ночи? Да не надо, я обойдусь. — Я буду через пятнадцать минут. — Сергей выключил лампу и отъехал от стола на кресле. — Поедем на мне. Жди.       Сергей заметил его издалека. Свет фар ослепил тощую фигурку, стоящую возле кроссовера. Антон курил, держа под мышкой две доски, и приближаться не спешил.       Вот так они и смотрели друг на друга, пока Матвиенко не начал злиться и не поморгал ему дальним светом. Только после этого Шастун оторвался от капота и подошел к автомобилю. Дело всего нескольких секунд, пока доски оказались на заднем сиденье, а он — рядом с водителем.       Матвиенко мельком взглянул на него и нажал педаль газа почти в пол. — Ты очень странно оделся, Шаст. — А сам-то, — Антон шмыгнул носом и уткнулся носом в жилетку. — Я как-то не подумал… — Да я заметил, — едко ответил Сергей. — Белые спортивные штаны, футболка и тонкий жилет. Я, конечно, понимаю, последние летние дни, и все такое, но если ты куда-то улетишь, лечить я тебя отказываюсь.       Сам Сергей был в шортах, но его это ни капли не смущало, и в толстовке. Все-таки, он был на машине, и при желании, можно сделать воздух теплее.       Пока они стояли на светофоре, Матвиенко успел записать кружок в свой канал, упомянув, что у него появились неотложные дела, и резко перевел камеру на неожидающего подставы Антона. Шастун криво улыбнулся в камеру и недовольно фыркнул. — Какого черта ты творишь? — А ты, Шаст?       Антон наткнулся на вызывающий взгляд друга, и перевел взгляд на приборную панель, тяжело сглотнув. Ему казалось, что сейчас он движется по лезвию очень тонкого ножа, и оступиться — не вариант.       Оставшийся путь прошел в тишине, и Антон даже не обратил внимания, куда они приехали. Молча выгрузили доски, молча зашли на территорию парка и так же молча поставили транспорт на землю.       А потом Сергей взглянул на него и улыбнулся. — Сможешь меня обогнать? — А что мне за это будет? — Антон не смог скрыть улыбку, вглядываясь в аллею перед собой. Она была ярко освещена, что сильно ему сейчас поможет. — А что ты хочешь?       Твой поцелуй.       Антон вовремя спохватился, до боли сжав пальцы в кармане жилета. — Желание. Исполнишь мое, если обгоню тебя. Идет? — Идет, — Сергей моментально встал на доску и бросил взгляд назад, на друга. — Догоняй, Антося.       Они покатались, посмеялись, и Антон даже оттаял от той херни, которая с ним происходит, вспомнили первую прогулку на досках. Шастун проиграл, что не сильно его расстроило. Все-таки, он не профессионал, и давно на доске не стоял. Его просто радовало, что сейчас он просто может отдохнуть. Или передохнуть.       К машине они возвращались тоже на досках. И нужно же было такому случиться, что в подвеску доски Антона попадет маленький камень.       Он очнулся на асфальте, после того, как Сергей, сидящий перед ним на коленях, отвесил ему пощечину. — Живой? — отрывисто бросил Матвиенко, внимательно осматривая парня. На первый взгляд он был в порядке, но проверить стоило. — Черт, у тебя руки холодные, — Антон скривился, пытаясь отодвинуться, но Сережа удержал его на одном месте. — Пульс нормальный, жить будешь, — наконец вынес он вердикт. — Блять, Шаст, какого хера вообще? — внезапно выругался Сережа, заставив принявшего сидячее положение Антона вжать голову в плечи. — Группироваться не пробовал? — Я не успел среагировать, — промямлил Шастун, опасаясь смотреть на злого Матвиенко. Складывалось полное ощущение, что его отчитывает мама за провинность. Но он же ничего не сделал, правда? — Долбоеб блять, — Сергей поморщился. — Вставай, поехали ко мне.       И только пошевелив всем телом, до Антона наконец дошло, что он расшиб локоть, да так, что залил кровью асфальт. Не критично, конечно, но осознание боли до него дошло только сейчас.       Матвиенко молча смотрел на скривившегося Шастуна, достаточно грубо повернул локоть к себе, подсветив фонариком телефона, и закрыл лицо ладонью, проклиная Антона уже про себя. Потом наклонился, поднял обе доски, и взглядом заставил парня идти к машине.       Уже дома он обработал ему рану, шикнув на шипящего от боли Антона, который решил за каким-то хером сказать, что если Сережа его будет обижать, он пожалуется Позу. Сергей так выразительно на него посмотрел, что Шаст счел за лучшее пробормотать извинения. Матвиенко отправил его в душ, снабдив полотенцем и забытыми когда-то штанами Арсения. Свои, по понятным причинам, он дать ему не мог. После душа он сначала усадил сопротивляющегося Шастуна на кровать и забинтовал локоть, потом протянул ему подушку и плед, бросив, что идет в душ, и попросив ни в чем себе не отказывать, в рамках разумного. — Хочешь есть — в холодильнике все найдешь. Захочешь спать — спальня сам знаешь где. Только свалить не вздумай. Убью. — Не очень-то и хотелось, — пробурчал ему в спину Антон, заваливаясь на спину. Спать хотелось невероятно, а если учитывать, что ранним утром у них были съемки, чудо, что он все еще на ногах.       Матвиенко принял душ быстро, отметив на краю сознания, что белье Антона, сушащееся на полотенцесушителе в его квартире он наблюдает впервые. Вернувшись, он не застал бодрствования от Шастуна. Того явно вырубило, только голова коснулась подушки. Пожав плечами, Сережа махнул на все рукой, и лег на свою половину кровати, слабо прислушиваясь к тихому сопению Антона.

***

      Душ его действительно спас. Вообще, осмысливая сон, Сережа пришел к выводу, что Шастун действует на него очень адекватно, находясь рядом очень часто, особенно, когда они наедине. Особенно, учитывая тот факт, что Антон стал часто ночевать у него.       Раньше такого вообще не было, только если они пили у него на квартире, и тогда уже вся компания оставалась, но тогда вообще никого не смущало, потому что были все настолько пьяными, что проснуться в обнимку с кем-то не вызывало никаких эмоций. Кроме смешков, подколов и напоминаний, что видели бы их сейчас…       А если учитывать, что крыша с ним уже прощалась, держась на последнем ржавом гвозде, и вспоминая слова Арса, что он, якобы, беспринципный, мысли о том, чтобы подвергнуть их обоих своим целям, посещали его уже достаточно часто. Только красной лампочкой тускло мигала мысль, что им еще работать вместе.       В спальне Антон спал уже на боку, откинув одеяло в сторону. Домашние штаны, которые были большими даже Арсу, сползли с поясницы, оголив уже часть ягодиц. Не то, чтобы его это смутило, но…       Больше всего его добило, что Шастуну тоже, видимо, снился весьма интересный сон.       Сначала Сергей лег и попытался абстрагироваться, но взгляд невольно скользил по ровно вздымающейся груди Антона, по поясу штанов, кружил в районе паха.       В тот момент, когда он решил плюнуть на условности и принципы, красная лампочка погасла.       Матвиенко подкатился ближе, скользнув ладонью по голому плечу парня, побуждая его недовольно фыркнуть и открыть глаза, слабо моргая, потому что сон его еще не отпустил. — Что-то интересное снится? — Сергей усмехнулся, переводя взгляд ниже.       Антон не сразу осознал, о чем ему говорят, шутка ли — разбудить среди ночи? Ощутив дискомфорт, он сразу же покраснел, спрятав лицо в ладонях, глухо ответив сквозь них: — Какого хера, блять? Ты промолчать не мог? — Мог, но не захотел. — Сережа опустил ладонь на живот Шасту и скользнул ногтями по коже, заставляя Антона пораженно вытаращиться на него. — Расслабься.       Шастун сглотнул и кивнул, наблюдая, как тёплая ладонь скользит по его животу, поднимаясь выше. Кожа моментально покрылась мурашками, а выпуклость в штанах как-будто стала намного больше. Что не скрылось от взгляда Сергея, который заставил Антона лечь на спину, одним только движением ладони. Так ему предоставлялся лучший обзор. — Какого черта ты творишь? — сипло выдавил Антон в тот момент, когда пальцы сжали горошинки его сосков. — Забиваю на принципы, — Матвиенко скользнул носом по небритой скуле парня, вдыхая его запах. — Советую заняться тем же, потому что заводишься ты явно не от мечт с красотками. — Откуда тебе знать? — Шаст все еще пытался сохранить остатки разума, цепляясь за мысль о неправильности происходящего, но все это вылетело из головы, когда завязки на штанах оказались практически сорваны, а сама ткань остановилась где-то в районе коленей. — Тебе когда-нибудь дрочили? — Что? Что ты собираешься… — пораженно выдохнул Антон, наблюдая, как мужская ладонь сжимает его член, грубо проводя большим пальцем по головке. Он запрокинул голову, открывая Матвиенко взгляд на бледную шею, с нервно дергающимся кадыком, и тихо застонал сквозь зубы, стараясь подавить стон, зажимая рот ладонью.       Сергей наблюдал за эмоциями Антона с интересом исследователя, на краю сознания понимая, что ему этого — не простят. Будут избегать, может, морду набьют… И одним своим поведением он сейчас перечеркнул все их общение. Но остановиться сейчас — было выше его сил.       Обескуражило его то, что в момент, когда он скользнул в мимолетной ласке по поджавшимся яичкам Шаста, тот вцепился длинными пальцами ему в плечо, сжав до красных пятен перед глазами, и развел колени в стороны, толкаясь в ладонь, стараясь достичь разрядки.       Осознав спустя пару секунд, что кажется, он нашел эрогенную зону парня, Сергей впервые склонился к лицу Антона и коснулся его губ, которые тот закусил, стараясь издавать как можно меньше звуков, своими.       Он не ожидал, что в секунду все изменится. Шаст распахнул свои невозможные глаза, сейчас потемневшие на тона два, как-то криво усмехнулся, и грубо ответил на поцелуй, зарываясь в распущенные волосы друга пальцами, другой ладонью накрывая пальцы на своем члене, прося сжать сильнее.       Тишина, нарушаемая тяжелым дыханием, звуками шлепков кожи о кожу, яростными поцелуями вскоре начала нагнетать обстановку, из-за чего Антон, в определенный момент, оторвавшись от губ Сергея, скользнул губами по шее и сжал зубы на предплечье, оставляя метку. В отместку, выругавшись сквозь зубы, Матвиенко скользнул пальцем ниже яичек, и дождавшись протяжного стона Шастуна, всего лишь двумя движениями заставил его кончить себе в ладонь и на подрагивающий от напряжения живот.       Антон вернулся в реальность, отметив на периферии сознания, что липкости он не ощущает, а еще нижняя часть одежды на своем месте.       Матвиенко лежал рядом, на расстоянии вытянутой руки и лениво улыбался, рассматривая его.       Шаст потянулся, зевнул и подкатился под бок Сережи, тихо попросив: — Обними меня. — Тох… — начал было Сергей, но столкнулся с холодным взглядом Антона. — Ладно, как хочешь.       Антон слабо улыбнулся, почувствовав ладонь Сережи на своей груди, и впервые за длинный день и не менее длинную ночь, почувствовал себя в безопасности.

***

      Матвиенко проснулся невероятно поздно, отметив, что рядом с ним лежит лишь смятое одеяло.       Антон обнаружился на кухне, в обнимку с кофеваркой и сковородкой. — Шаст, ты че делаешь? — Сережа вздохнул, оценивая масштаб бедствия кухни.       Парень вздрогнул и обернулся, застенчиво улыбаясь. — Завтрак хотел приготовить. — На кой хрен? Сам же знаешь, что я не завтракаю. — Тогда пообедаешь, — Антон внезапно ощетинился, сделавшись похожим на ежика, у которого отбирают вкусняшку.       Он явно хотел добавить еще что-то, но Сергей махнул рукой. — Делай что хочешь. Только не разбомби мне кухню.       Завтрак или обед прошел в гнетущей тишине.       Однако, когда Сергей пошел провожать Антона, тот, перед выходом из квартиры, наклонился и поцеловал друга, собираясь моментально исчезнуть, однако Матвиенко удержал его за футболку, углубляя поцелуй. — Ты лучший, — шепнул Шаст в губы, смеясь глазами, смотря на друга. — Но я пошел. Увидимся.       Сережа молча смотрел на закрывшуюся дверь. Потом махнул рукой и отправился досыпать.