Тень Смерти

      Уиспер стояла на пороге к выходу из дома. Уйти в «безопасность» составляло всего пару шагов… Красноглазая перед этим чутка повозилась, чтобы поправить свою чёлку с вишнёвой прядью на конце. Сейчас январь 1322 года. На улице метель. Время близится к глубокой ночи. Для Уиспер — фанатички паранормальщины самое то, чтобы узнать всю правду. Одевая меховую дряхлую дублёнку из волчьей шкуры, она припрятала внутри неё записную, вручную изготовленную и очень толстую книжонку, некогда принадлежавшую одному художнику около трёх лет назад до его пропажи.

«Рекомендую уйти в лес, если хочешь выжить, кто бы ты ни был… По крайней мере, это твоя безопасность»

Насколько медведице было известно, обладатель этой книжульки пропал без вести три года назад, когда он был ещё девятилетним медвежонком, но стиль написания очень не сходится с его возрастом, поэтому она сразу же нашла несостыковку. — Странно всё это… — В привычной манере тихого и хриплого голоса произнесла Уиспер, закрывая кожаный переплёт. Такое обращение было написано на далеко не первой странице, открыла она её с первого раза только лишь потому, что на том месте красовалась яркая атласная закладка. Хотела было просмотреть в этом «чуде» что-то ещё, но именно эти слова остановили Уиспер, а то мало ли? Уже больше половины недели она чувствует то, что всё это она «перепроходит» заново, будто это уже было… Будто этот текст она уже читала… Дежавю? Уиспер больше удивлена тому, как ей с лёгкостью удаётся разбирать его почерк! Либо она стала куда внимательней, либо же он просто писал разборчиво, чёрт его знает. В лесу метели было меньше всего — вот туда-то и надо идти. Главное по среди ночи не напороться на стаю диких волков — сожрут с потрохами только так. Мишке ничего не оставалось, как забрести в глубокую лесную чащу, там она бывала ни раз, поэтому шла туда, куда надо, освещая себе путь лампой. И вот она здесь! Залезла в давным-давно брошенную зверьми берлогу. Август Гамми являлся ей дальним родственником. Было ли мелкому вообще известно о существовании Уиспер, да и сама она узнала о нём недавно. Август уже в свои девять был отличным в своём деле, но неизвестные обстоятельства, произошедшие совсем недавно оставили от медвежонка только его имя. Вот сейчас Уиспер держит в своих лапах то, что, собственно, от него и осталось — созданный его же руками переплёт с кучей бумаг. Попал он к ней по совсем непонятной причине от одного странного типа, чьего внешнего вида она не смогла разглядеть в ночи. _______________ Прошло около десяти минут, пока Уиспер проводила исследование, листая эти страницы. Вот что выяснилось: он вёл записи, начиная лет с семи. В начале введения, конечно же немало ошибок, но это было написано ребёнком, на кой ей судить? Её привлекло несколько интересных записей:

«Я вообще не знаю, зачем я веду этот дневник в тайне от своей семьи и тем более от своего близнеца Грейса… Это вообще занятие для девочек, но кто сказал, что мне нельзя, а?»

Уиспер вскинула брови от удивления, когда узнала, что Август был в семье не единственным ребёнком. В её ушах неожиданно раздался назойливый и раздражающий писк, после которого она почувствовала, что здесь явно что-то не то… Ей казалось, что ей не девятнадцать лет, а куда меньше… Ощущение того, что она знала Августа всё детство не покидало её до конца исследования.

«Мне страшно… Я боюсь того, чем занимается мой брат: какие-то толстые книги на непонятном мне языке, большие мешки, иииии… Красная краска? Когда Грейс успел стащить у меня банку?! Я перестал следить за ним, вернулся домой из леса, чтобы убедиться, что он обворовал меня. Нет… Краска даже не тронута, тогда, чем он рисовал красный круг вокруг себя в лесу, по среди ночи? Грейс угрожал мне, если я всё расскажу родителям, я стану следующим ассистентом в его ритуалах.»

При прочтении Уиспер только усмехнулась — его слова такие наивные.

«Прошёл день с моей слежки за братом. Как он вообще узнал, что я за ним следил, если в ту ночь я был незаметен?! Повторюсь, что он угрожал мне, если я всё расскажу о его увлечениях, то он пустит меня на ритуал так же, как и нашего Честера — дворового пса, сбежавшего от людей, которого мы подкармливали. Мой отец видел это, я видел это…»

— Что ты видел? Что отец твой видел? — Задала риторический вопрос самой себе Уиспер, затем томно вздохнула, закатив глаза и переслистнула на следующую страницу.

«Я был не в силах держать всё в тайне и проболтался об этом отцу сегодня утром, когда Грейс убежал в лес. Мы ещё планировали показать им наши рисунки. Мой папа всегда видит во мне гениального художника, в то время, как брата… Помешанным на всякой дряни. И вправду — он рисовал только одним грифельным карандашом, постоянно при этом пачкал свои лапы в нём, когда проводил мазки пальцами по бумаге. Однажды я наблюдал за тем, что он рисовал. Там было непонятное что-то, с рогами и хвостом, очень худое и страшное.»

Тогда у Уиспер возникло мгновенное представление о том, что Август жил в семье бок о бок с братом-сатанистом.

«Сегодня меня поселили в новую комнату, прогнали спать. До утра я слушал крики Грейса, как его били и как на него кричали. Я долго не мог уснуть, думая, насколько могут быть злыми и жестокими мои родители, надеюсь завтра это окажется сном.»

— Наивный, открытый миру медвежонок и вправду надеялся на такой конец? Мне жаль тебя Август, ведь наверное то, что я прочту следующим будет отрицать это… —Уиспер перелистнула дальше. — Хах, я так и думала!

«На утро мой отец с Грейсом куда-то пропали, мама сказала, что он зачем-то повёл моего брата в церковь, к священнику… Из-за того, что я сильно надоел ей своим любопытством, она рассказала мне о цели похода к нему, думаю итак понятно, что в моём бедном брате сидит злой демон.»

Тогда Уиспер поняла, что её догадки о склонности к сатанизму его брата были не напрасными. Судя по датам, которые он ставил при последних записях были написаны в тот же день, но временные промежутки заметно разные: сперва он писал как обычно, ничто не мешало и не беспокоило, но вот последующая запись… Там лист был будто бы мятый, в каких-то разводах, видать от воды, больше напоминало разводы капель, предполагалось — он строчил под дождём. Мишка сощурила глаза, стараясь разобрать, что здесь написано:

«Я забуду о том, что боялся рисунков этой твари! Это тварь нужно бояться! Сегодня на моих глазах загорелось всё село, мёртвое тело отца лежало под обломками дома, я видел, как его придавило деревянными гнилыми досками с нашего чердака. Мы жили на самой пригорке рядом с морем, откуда постоянно приплывали торговые корабли, так как мы с моей мамой…»

— Эм… Ёлы-палы! Без бутылки не разберёшься! Тааак… Чё? — Немного зло прошептала Уиспер, всё-таки не разобрав, что было дальше.

«Грейс, или что-то в нём проткнуло её копьём. Когда я убегал, успел прихватить пару своих кисточек, одна из которых была заточена ножиком на конце… Эта ересь больше не мой брат! И, я убил его… Я убил его, проткнув левый глаз этой кисточкой, кровь или непонятная жидкость была чёрной… Я максимум хотел его ослепить, но я каким-то образом сделал даже лучше.»

После медведица читала записи с округлёнными глазами. Она и не догадывалась, что такой юный художник, как Август мог быть опасен, когда тот боялся за свою жизнь. Судя по тому, какая жесть там происходила, это были явно не капли дождя… Поняв, какие потери перенёс Август и что он пережил за такое скоротечное время, Уиспер стало грустно, но на этом её исследования не останавливались. — Что-то мне подсказывает, что… Он крякнул, и вместо него уже заполнял кто-то другой. Я в этом уверена. — Пролистала ещё пару страниц.

«Я живой! Правда, с некоторыми трудностями, мне немного больно и похоже я не смогу нормально передвигаться по земле ещё несколько дней, может быть недель. Я совсем один. Надеюсь это к лучшему и я в безопасности, меня никто не достанет! Интересно, тут есть местные? Не удивлюсь, если я их найду и они захотят меня сожрать.»

— Так, ну либо он приземлился на свой зад, либо что-то сломал… После на следующей странице почерк резко меняется:

«Оу, я на долгое время забросил вести эту книжку! Конечно, я её пять лет назад посеял, и нашёл в итоге чёрт пойми где… Встретил я здесь одну болтливую птицу, тукан вроде. С самого утра галдит и галдит, думаю я его уже пущу на шашлык в следующий день. Я давно принял решение придумать себе прозвище, так вот, мне показалось, что Август — слишком длинное имя для меня, я решил его укоротить. Густо… Густо — смешно, но оригинально!»

Тогда у Уиспер возникло ещё пару вопросов: что, теперь же, Густо ел до того, как надумал пустить на мясо ту птицу и питался ли он вообще местными пернатыми? Дальше записи немного обрываются, а если и было что-то написано, то только из всего, как он проводил время, уже вероятней с новым дружком, чего он достиг, что у него в планах:

«Не знаю, как долго будет идти процесс создания статуи огромной рептилии на вулкане, но думаю ещё годков два, не больше»

Записей было ужасно много! Чтобы прочесть их все, ей понадобится просидеть в лесу предположительно два дня. Уиспер не думала возвращаться, так как не верила, что тот, кто писал эту книжку был идиотом, поэтому её ещё тогда смутила эта фраза… Что будет если она всё же прочтёт у себя дома? Там гораздо уютнее… Теплее… Мишка сделала закладку на нужной странице и закрыла книгу. Встав с холодной земли, куда не падал снег, она пошла к выходу из чащи. Еле добралась по сугробу, с учётом онемевшего и озябшего от лёгкого холода тела. Войдя в дом, Уиспер не сразу заметила, что на зеркале, в которое она только-только любовалась перед выходом образовалась длинная трещина, но ей было не до этого… Дом был погружён во мрак, а зажигать везде свечи ей было лень, ни в какую не хотелось снова поднять свой толстый зад и сделать это. Достаточно было и одной лампы… Она выбрала самую удобную позу на кресле, снова открыла книгу… Теперь же записи, что были написаны в открытой на рандом странице несли в себе куда более подробную информацию, почерк был каким-то… «Острым», что ли?

«Я столько лет провёл в одиночестве ни с кем не контактируя, кроме Арти, всё-таки было хорошим решением не пускать его на мясо… Меня нашли, забрали! Я счастлив, что снова не один!..»

— А что по поводу птицы? Ты и так был не один…

«Тот остров, на котором я жил двенадцать лет просто… «Провалился» в океан — вулкан бомбанул… Рано или поздно это должно было произойти. Шестеро таких же мишек, как и я, с моего появления пытались со мной сблизиться, поговорить. Я с детства боялся большого скопления на одном месте, но, с учётом тех обстоятельств и условий, мне тогда не хотелось остаться одному ни на минуту. Кто они и кем являлись… Думаю напишу об этом сюда в скором времени. Они расспрашивали у меня, откуда я вообще взялся и что, собственно, забыл там… Никто не должен знать об этом! Я до конца своей жизни буду держать это в секрете или столько, сколько понадобится, не узнают все, так узнает один… Эта книга, которую я сам же и создал всегда будет под моим контролем, я чувствую, что если кто-то другой прочтёт её — его будет ожидать плачевный исход. В-возможно я ошибаюсь…»

Пролистав пару страниц, Уиспер неожиданно наткнулась на наброски карандашом: там был изображён… Вероятно это и есть тот, кто вёл записи — на вид совсем молодой, даже достаточно привлекательный и местами симпатичный. Его чёлка была направлена влево, хотя возможно и вправо, насколько она понимала, это было сделано через зеркало, ведь художникам нужно хоть как-то изображать лица самих себя? Ита-ак… Что там дальше?

«Я всё же смирился с тем, что мне всегда будет необходимо уединение. Я не стал задерживаться у них и ушёл через два дня. Нет, я не собирался убегать от них, просто съехал подальше. Как ни странно, но я нашёл для нас с Арти хорошее место… Теперь живу под водопадом… В прямом смысле.»

И тут произошло неожиданное: у выхода из дома зеркало разлетелось на стеклянные осколки. Семь лет несчастий? Уиспер не верила в эту бредятину… — Всё таки художник был прав — нужно было оставаться в лесу. Хотя, возможно, это просто совпадение и зеркало треснуло от холода или сквозняка. — С напряжением предположила мишка. — Возможно по своей глупости я опять забыла закрыть дверь. Подойдя ближе, она поняла — зеркало разбилось просто на ровном месте! Как стояло, так и стоит, а стекло разбросано на полу, как это могло произойти?! Уиспер была той, у которой всегда были «приключения» на свой зад, и всегда из них она выбиралась живой, будь бы то преследование или угроза жизни, но с такой мистикой она сталкиваюсь впервые… Если ей всегда удавалось улизнуть из любой ситуации, значит всё обойдётся и в этот раз. Ох, да кого она пытается надурить? Из-за собственного любопытства Уиспер рискует жизнью… Снова! Читая его записи дальше, информация всё больше и больше активно передавалась в подробностях, теперь о нём она узнала намного больше именно из этого переплёта, чем от слов знакомых. Дальше снова было написано о том, как проходили его дни и чем он занимался. Из-за больших пропусков она приближалась к самому концу книги, возможно это и послужит причиной, почему ей нельзя было читать это у себя дома, здесь его почерк был искажённым, кривым, будто бы он писал о чём-то в очень нервном состоянии. Очень криво! Но Уиспер смогла понять, в чём смысл записи: случилось что-то жуткое. На немного приостановив чтение, медведица решила разобраться в том, в чём она тревожилась больше всего: почему у неё внезапно произошёл эффект дежавю? Почему возникло чувство того, что ей вправили мозги и изменили воспоминания так, что теперь ей казалось, что всё время она жила не так, как оно было, а совершенно другим детством? Если Густо пропал три года назад, то почему он повествует о том, что прошло целых двенадцать лет? На этот момент ему уже было давно не девять, а двадцать один год! Её мысли прервались громким треском чего-то вдребезги разбитого. Уиспер вздрогнула и вскрикнула от испуга, но поняв, кто во всём виноват, разозлилась: — Вискас! — Издалека последовало мурчание, а затем протяжное «мяу». — Кскскскскс! А ну иди сюда, живо! Ещё одна странность возникла, однако: её кот всегда приходил на её зов, так как ещё будучи котёнком Уиспер дрессировала его, как пса. Тут явно что-то не чисто, всё-таки, получается, она зря прочла книгу? Смерть — пожалуй это единственное, чего Уиспер боится больше всего на свете. Что если, под предлогом «безопасность», гарантировалось что-то другое? Может быть то существо найдёт её не для того чтобы убить или навредить? Проклясть? А то ещё хуже — оставит без души, оставит овощем! Шутка смешная, а вот ситуация страшная… _____________ Уиспер почувствовала, как метель стала только усиливаться. Не к добру это… Ой не к добру… — Может, если я перестану читать это, и то что должно меня настигнуть, обойдёт? Думаю пора прекратить всю эту ересь и заняться домашними делами. — Утешая себя, бодро произнесла мишка, захлопнув книгу. Лампа тут же потухла, дом снова погружён во мрак. Только этого не хватало! Хотела она было снова пойти за новой свечой для лампы, как поняла, что первая внутри даже не догорела до предела, чтобы погаснуть. Что-то невидимое со всей силы ударило её так, что Уиспер отлетела, врезавшись в кресло. Не успела та опомниться, как Вискас из дальнего угла истошно заорал и выскочил на улицу через окно, разбив стекло. От сильного удара зрение медведицы расплывалось, в глазах двоилось и видны были только одни чёрные круги… Уиспер парализовало… Она не могла двигаться, насколько старательны не были попытки сдвинуться с места и убежать вслед за пушистым предателем, что оставил её здесь одну наблюдать за чёрт пойми чем. Вдруг снова что-то невидимое вытянуло её правую лапу и сделало неглубокий надрез на ладони, красноглазая вздрогнула от боли и наконец смогла пошевелиться. Из руки ручьём текла кровь, порез был достаточно близок к тому, чтобы вскрыться, но это что-то — не собиралось резать вены. Перед Уиспер взлетела почти прочтённая ею книга, страницы которой разлетелись и раскрылись лишь в самом конце. Капли крови пролились по пустым незаполненным листам. Было очень темно, но после появились надписи, что светили ярким ядовито-зелёным светом… Надписи на латыни!

«Youve fecit vita inferno…»

«Mentem pertinet ad me, nunc…»

Уиспер не поняла ни слова из написанного. Латинский язык всегда казался ей таинственным, загадочным и по своему мистическим. Этот язык она всегда ассоциировала с чем-то древним, с чем-то опасным и жутким. Потому она сразу догадалась, что эти записи в книжном переплёте художника не несли ничего такого, что могло вызвать улыбку и облегчение, что опасность миновала. Книга закрылась и, словно пристреленная птица повалилась на пол, как дряхлая тряпка. Уиспер не могла взять её и поднять с пола, ибо было уже не по себе брать в руки только что леветирующий в пространстве артефакт. Всё вдруг затихло… По всей округе била по ушам мёртвая тишина, давила на нервы, казалось, Уиспер оглохла и ничего вокруг себя не слышала, убедилась, что даже метель на улице прекратилась. Что за ерунда?! От удивления Она моргнула быстро раза три-пять… Зря… Ой как зря! Перед её взором за окном виднелся кровавый, в прямом смысле, снег! Уиспер подумала, что у неё галлюцинации, но нет! Точно — кровавый снег, чьи снежинки хлопьями планировали обратно в небо. Зачем только она посмотрела наверх, выйдя на улицу?! Небо тёмно-красное, придавало цвет свежего скопления крови, ни звёзд, ни облаков, ни туч… Ничего! Ровным счётом, ничего! Страшно было Августу из записей… Теперь страшно и Уиспер… Со страху красноглазая забежала обратно в дом, ей было абсолютно всё равно, что произойдёт там с котом, лишь бы самой уцелеть. Не было слышно ни хруста снега под ногами, ни шагов, она будто бы проходила насквозь и не существовала! Стоило Уиспер забиться в угол комнаты на втором этаже, не издав ни единого звука, на первом же послышались чьи-то шаги и скрип деревянных полов. Мишка забилась ещё плотнее к углу, погасила лампу. Страшно так, как сейчас, не было никогда, во рту и в носу она почуяла кровавый привкус. Где-то снизу послышалось громкое рычание, оно не было похоже на рык волков, медведей и охотничьих собак… Это что-то другое, что-то, о чём девушке узнавать не было никакого желания. Она слышала его шаги, но они были такими аккуратными, почти тихими, будто бы перебирали лапами, как обычно это делают хищники, чтобы не отпугнуть жертву. Кто-то или что-то кралось вверх по лестнице. Вдруг оно остановилось, стало принюхиваться… Гул и рычание вдруг прекратилось. — Хей? Здесь кто-нибудь есть? — Послышался невинный детский голос на лестнице, кто-то определённо робел подняться на второй этаж. Уиспер встала с места… Фух, это всего лишь маленький медвежонок! Ха-ха, чего она боялась?.. Так, минуточку! А откуда ему взяться здесь посреди ночи? — Мелкий, ты что здесь забыл? — Тихо прошипела она, подходя к источнику детского голоса, его обладателя не было видно. — Я потерялся… Мишка встретилась с ним… Боже! Вылитая копия маленького Августа, ведшего записи, один-в-один! Стоп… Чего он улыбается? — Пошли-ка за мной… — Настороженно говорила она с ним, идя на первый этаж, ей нужно было убедиться, что это не тот художник, а обычное совпадение, ведь, как он себя называл ещё? Густо? Густо давно пропал, и далеко не в детском возрасте. Возможно, это действительно её галлюцинации. Маленький медвежонок шёл за ней и улыбался. Он ей доверял? Да и улыбка у него странная: совсем не добрая, широкая, в некоторых местах выпирали маленькие клычки. А приглядевшись в него окончательно, старшая заметила ещё более некоторые странности: у мишек гамми, самые обычные и закруглённые уши, а у этого чуда-юда… Заострённые кончики, как у котят. Больше всего пугал его взгляд: из-за игры теней казалось, что вокруг его глазных яблок были большие чёрные впадины. Нет, не чёрные круги от недосыпа, а именно реальные впадины. Глаза большие, удивлённые, в темноте ярко светилась зелёная радужка его правого глаза, второй — не сиял, будто бы у повреждённой подземной тачки отказала одна из фар. — Тебя как зовут, щегол? — Я — Август. Проговорил он своё имя так быстро, что Уиспер не успела ничего толком разобрать, произносил застенчиво и нервно, будто врёт… — Повтори пожалуйста — я тебя плохо слышу… Она пыталась говорить с ним на равных, становясь всё увереннее. — Ты глухая что ли совсем?! — Мишка вдруг неожиданно закричал в её адрес очень грубым тоном, что даже обидно стало. — Да, представь себе, глухая! — Уиспер заорала ему в ответ ещё громче, чтобы сбить его с толку. Она никогда не любила невоспитанных и избалованных детей, что за любой такой проступок Уиспер была готова выбить ему все мозги, размазав его морду по стене, не оставив мокрого места. Но внешний вид этого медвежонка давил на нервы и сильно пугал медведицу, поэтому она пренебрегла этой возможностью. Казалось бы, она смогла сбить его бдительность и дерзость… Сейчас от такого обращения каждый, кто помладше, заревел бы от страха и растерянности… Но не этот. В ответ он лишь начал рычать. Рычать так, как даже гамми не могут! — П-припадочный?! — Уиспер пыталась скрыть свой страх перед ним, пыталась так, что её перестало смущать то, что за дичь происходила снаружи. Теперь понятно, почему этот рык не был опознан, как за чьей-либо: в нём звучало сразу несколько разных голосов. Уиспер смотрела на злого медвежонка: его вид принял ещё более страшный облик, чем тогда. Ей показалось, что он прибавил в росте и стал чуть ли не на сантиметров десять выше самой красноглазой! Его лапы… На руках появились острые когти, а ноги вдруг скривились в такое положение, будто бы половина части его тела когда-то принадлежала бесу, но с лапами, а не копытами. Появился длинный хвост, имеющий на конце густой кончик. Его голубая шёрстка вдруг приобрела тёмный грязный оттенок этого же цвета. Его голова, начиная с висков стала истекать чёрной кровью, оттуда постепенно стали вырастать объёмные бараньи рога внушающих размеров, а левое глазное яблоко вывалилось в сопровождении чёрной жидкости и укатилось по полу. Чёлка стала лохматой и длинной, а по помещению распространился запах гнили. Уиспер отвернулась назад, лишь бы не видеть этой жести… — Тебе что говорили?! Не читать записи дома! — Его голос за непонятными звуками почти не был разборчивым… Что-то, что обманом приняло облик маленького Августа, вытянуло когтистую и мощную руку в её сторону. Уиспер тут же подняло в воздух и швырнуло со всей силы головой об стену. Перед глазами снова стало темнеть, из головы кровоточить. Мишку вышибло так, что в радиусе дальше своей руки она не видела, ползла прочь от того существа в неизвестном ей направлении. Тварь силой притянула беднягу за ноги и повесила перед собой вверх ногами, чтобы их взгляды столкнулись… — Hmm, etiam talis conatus mi frater, et non nisi postero victimas… — Промямлил он, видимо, на родном языке, поднеся одну из своих рук к подбородку, дав понять, что его что-то заинтересовало. Уиспер всё также продолжала висеть вверх ногами, ничего не понимая. Её желанием было побыстрее свалить отсюда, куда подальше. — Извините, я не понимаю, что вы говорите. В ответ он снова прорычал. Сила, что держала девушку в воздухе, исчезла, и она снова свалилась на пол, чуть не сломав себе шею. Как ни странно, но все увечья, что были нанесены сейчас никак не повлияли на неё, будто бы их и не было, но боль осталась… Встав с пола и посмотрев в глаз неизвестному, быстро отшатнулась назад, в самый край комнаты: он смотрел на Уиспер со взглядом, полным ненависти, с широким оскалом на всю морду. Что она сделала такого, чтобы он был зол на неё? Неужели это призрак пропавшего Августа? — Август Гамми, это вы? Что с вами стало? — Мишка не до конца была уверена, что это он и есть. — Я не тот Август, которого ты помнишь, миледи. — Спокойно произнёс тот, листая потрёпанную книжку. — Хах, я так и думал, этот идиот и вправду надеялся, что его послушают через его же записи. — Я подумала, что это шутка… Теперь до Уиспер окончательно дошло — это тот самый Грейс, которого наш художник и убил. Вопрос только в том, сдох ли он на самом деле? Хотя, если так посмотреть… Всё таки не понятно — он живой или дохлый? Стоп… Если эта тварина приходится ему родным братом, то получается и родственник Уиспер?! — Ах, шутка? Шутка?! И ты туда же, ничем не хуже этого придурка, та же копирка, только в разы тупее… — Он обернулся назад, выкидывая переплёт в сторону. — Miror, quod tu quasi in saporem? — После последних слов он хитро покосился на неё и облизнулся. Что он задумал? В глазах медведицы снова потемнело, но совсем ненадолго… И тут она снова сидит на кресле с непогашенной лампой, стекло в окне цело, за ним же спокойно идёт снег, темнота снаружи и ветер подвывает где-то вверху. Только странно… Где Вискас? Успокоившись, приняв это за дурной сон, она открыла книгу на самом конце, где и появились латинские надписи… Фух! Слава Богу, их там нет! Это и вправду было дурным сном. Уиспер лишь задалась вопросом, почему Грейс некоторые фразы говорил на латыни? Возможно это небольшой трюк для запугивания… Только она хотела посмеяться с того, насколько сильно её перетруханило, как вдруг появилась новая запись, и она была написана обычным шрифтом, тем же самым почерком, что и были оформлены записи:

«Беги!!! Уходи из дома, уходи!!!»

Даже не задумываясь о чём-либо, она напялила на себя что попало и выбежала на улицу, убегала в самую глубь леса, где, как по записям Августа, её ждала безопасность. Прошло буквально двадцать минут, а красноглазка уже успела пересечь лесные границы, выйдя в степь. — Вот! Здесь меня точно никто не найдёт! Я в полной безопасности! Не тут-то было: повсюду вдруг «заморгало», каждую секунду зимняя природа приобретала то красные оттенки, то обычные… Появилось новое ощущение, что, читая эту книгу, Уиспер связала что-то противоестественное к их миру. Снег в степи то напоминал подобие кровавой реки, то заснеженное море, но уже было не важно. Важно только то, в безопасности ли она? К полному сожалению… Нет. За её спиной раздался свистящий со скрежетом звук в сопровождении холодного ветра. Уиспер снова обернулась… Грейс был вплотную за её спиной, смотрел в глаза, улыбаясь в неестественном виде — до самых ушей. Его тело в прямом смысле висело в воздухе и дёргалось в конвульсиях. Что… Оно… Такое?! — Мой брат был настоящим глупцом, он тратил свою жизнь просто вникуда! Идиот, думал, что избавится от меня одной точеной кисточкой… — Что ты с ним сделал?! — Ничего… Тогда Уиспер почувствовала в своей руке неожиданно появившийся инородный предмет. Взглянув, увидела кисть, которая была остро заточена в самом конце, на ней была свежая, не высохшая чёрная жижа как та, которая вытекала из левой пустой глазницы Грейса… — Моя сделка с самим Сатаной была заключена за долго до этого, я признаю свою ошибку прошлого, но вернуться назад не получится. Теперь я повязан с ним, моя душа не сможет упокоиться, она будет страдать. Во всём виноват он и… Ты!!! У когда-то жившего на этом свете мишки, вероятнее всего, были частые перепады, то он спокойный, то агрессивный. Но, в чём виновата Уиспер? В том, что она прочла книгу? — Молчишь?! Признаёшь свою вину! — Да в чём я виновата?! — В том, что снова заставила меня вернуться в мир живых! Грейс в одно мгновение оказался позади неё и сильно швырнул в сугроб, больно не было, но всё равно неприятно, когда под волчьей дублёнкой теперь находится снег и вся её морда в нём же… Уиспер старалась убежать, крепко держа ту самую кисточку в руках, до последнего надеясь, что она будет ей чем-то полезна. — Я был божеством в своём новом мире! Тебе ясно сказали — не читать в доме! — Он замахнулся когтистой лапой, опередил и сильно до крови исцарапал её лицо одним ударом. Кувырками Уиспер повалилась на землю оставляя за собой небольшие кровавые следы. Морда и глаз теперь больше напоминали травму после нападения бешеных собак. Насколько остры его когти? Мишка лежала на снегу, боясь пошевелиться. Уцелевшим глазом она наблюдала то, как Грейс подходил к ней… Всё ближе и ближе виляя хвостом, как озлобленный лев. Он замер… Самое время унести ноги! Уиспер быстро подскочила, убегая от… Демона? Ещё дальше, вот, спасение! Время близится к рассвету! Как по повериям — все нечисти исчезают к утру… — «Я идиотка, на что мне вообще надеяться?!» — С раздумьями бежала она, подпрыгивала и иногда спотыкалась, уже не было важно, что она может выбежать к людям и выдать существование медведей гамми. Обернулась. Стоит на месте. Бежит дальше, всё крепче сжимая острый точеный предмет в руках. Вновь обернулась — он уже далеко. Неужели Грейс её отпускает? Немыслимо… Уже в полном безумии и радости того, что она наконец выжила, растянула на своём изуродованном лице улыбку полную счастья. Впереди виден лес. Там она и скроется от него окончательно! На её пути была проложена маленькая тропинка, вероятнее всего тут кто-то ходил совсем недавно и, судя по размерам следа — её соседи. Ну или человеческий ребёнок, заблудившийся в лесу… Стоп, чем дальше она бежала, тем больше эти места казались ей знакомыми. Неужели Уиспер испугалась настолько, что за какие-то ничтожные десять минут она успела пробежать вокруг леса и добраться до своего дома? Дальше, кстати, шло поселение, в другой стороне леса, а её место жительства располагалось немного левее к выходу из него. Странно, что она не додумалась позвать кого-либо на помощь… Хотя, это были её проблемы и из-за неё никто не должен страдать. Верно? — «А вот и мой дом… Не верится!» — Ведь она убежала из него с одной стороны, а вернулась из противоположной. Очень странно… Уиспер всегда вылезала из проблем живой и не… На этот раз чутка вредимой, но всё же выжившей. В довольной счастливой улыбке она открывает дверь и… Нет! Нет, не может быть! Она быстро и, не думая втыкает в его голову заострённый конец кисти. Зажмурилась, открыла глаз и… Что?! Грейс стоял и улыбался с широко раскрытой пастью… Он больше ничего не собирался с ней делать. Минута молчания, Уиспер делает шаг назад и… Хруст… *** На пороге дома лежит тело молодой жертвы, чья пыльно-бежевая шерсть твердеет на морозе. Без зимней дублёнки и… Без головы. Из трупа течёт много крови, окрашивая деревянные полы и снег в красный цвет. — Puto vos faciam a fide ordinetur… — Задумался тот, кто возвысился над трупом, держа в своих когтистых лапах её голову, чьи красные глаза побледнели и закатились назад. — Erit, ut pretium pro delicto. Грейс поднял тело убитой и потащил во внутрь дома, где пришил её голову обратно. На месте шва был прицеплен ошейник из золота и красного камня. Нет, это не дары из Ада — это полное подчинение и вечный контроль. Это артефакт, что подарил жертве новую жизнь, это то, что невозможно снять кем-то другим, кроме хозяина. Уиспер пока что мертва… Почему? Грейс с трудом вытащил из своей головы острый предмет, которым его когда-то убили впервые. Отшвырнув обратно кисточку, взял на руки свою подчинённую. — Bene, statim reus est, occidit, in loco in hoc mundo sit amet. — Грейс вдруг обернулся. — А что касается тебя, придурок, в этот раз твоя жизнь не под угрозой! Рогатый стал смеяться, попутно растворяясь в пространстве, с каждым становлением прозрачным его голос напоминал смех маленького ребёнка.