Тень Смерти

— Тварь! Как ты посмела предать меня?! Я доверял тебе! И даже после всех моих похвал и вознаграждений ты пошла на сторону этого маменькиного сынка Августа! Ненавижу! Ненавижу, тварь! Аргх… Грейс с бешенством и быстрым шагом ходил по помещению, ударяя до треска и поломки всё, что ему попадалось на пути. — Чтож, главное, что я вовремя успел избавиться от этой предательницы, ведь, если они узнают, где моя ахиллесова пята, мне дважды конец. — Не демон закрыл глаз и снова оказался наблюдателем, видел, как Ворчун и Густо волокли труп. — Уиспер, Уиспер, Уиспер… Наивная жертва обстоятельств, что саму себя повела на точку невозврата. В какой-то степени, мне даже жаль тебя. Она думала, если я ещё не появился в их мире, значит я ничего не вижу?! Наивная! — Одноглазый обратил внимание на своего брата, будто бы на точную копию живого себя, правда напряжённый и весь на нервах художник не соответствовал стандартам Грейса. — Мой «дорогой» братик и вновь не промах — тоже надеялся так быстро докопаться до истины… Меня нет рядом, Август, но знал бы ты, что я слежу за всеми вами с того момента, как твоя пришибленная птица оказалась в моих лапах. Уиспер была хорошей камерой наблюдения! Правда, что-то случилось с полем зрения, когда она запёрлась к моему брату. Чем они занимались там?! Стараясь избавиться от гнева, рогатый снова начал выговаривать свои мысли вслух. — Если меня однажды кто-то да спросит что-то по типу: «Грейс, неужели тебе настолько лень, что ты посылаешь подчинённую в мир живых?» Причина не в этом… Далеко не в этом! Меня что-то не пускает туда, и только Уиспер каким-то чёртом обошла эту систему. Её я послал для внушения доверия, поиска жертвы для исполнения ритуала. Цель обряда заключалась в очевидном — разблокировки прохода в мир смертных для меня. Эта птичка приглянулась мне, от неё так и несло чем-то противно родным и сладким. Моя прогнившая до дыр тёмная душа радовалась и будто бы снова зажигала в себе огоньки жизни, когда я чувствовал все его эмоции после того, как Август узнал о смерти своего, эм… Это же тукан да? Неважно! Тут Уиспер постаралась на славу, я даже пожалел, что избавился от неё… Чем бы она там не занималась, но частичную информацию изъять с её мозгов я смог. Правда спрашивается одно… Как она умудрилась перепутать меня с ним?! Да, моя вина, я ранее не упоминал ей о нём, но неужели она не смогла догадаться, что это не я?! Я силами посылал ей сигналы, но находясь рядом с этим недоумком не доходило ровным счётом ничего! Как это могло произойти?! Грейс уже собрался с размаху разбить зеркало, как вдруг остановился. Он увидел своё отражение. Да, он ни раз любовался собой, но что-то именно в этот раз резко остановило его. Перед ним снова предстал он сам: потрёпанный вид, рваная одежда, которую как таковой уже сложно назвать, лохматая чёлка и треснутые рога. Самым ужасным было лицо: в темноте сверкал лишь один единственный глаз, зелёная склера и никакой радужки, тонкий кошачий зрачок так и внушал кому-либо страх… Что же с левым глазом? Там не то, чтобы пустая глазница, как при первой встрече с Уиспер. В области чуть ли не до самого носа снаружи всем видом красовалась бòльшая часть его черепа, снизу затронуто и основание верхней и нижней челюсти — справа была будто намерено разорвана. Грейс сам всё сделал это с собой в порывах гнева. Приступы агрессии случались у него постоянно, но за все эти годы он лишь один раз позволил себе сорваться на свою подчинённую. В остальных же случаях Уиспер улыбалась удача на службе. Рассмотрев себя с минуту, снова сам с собой заговорил: — Что ж, раз моей дорогой «сестрички» нет больше. Стало быть, оценю её службу, как следует… Первое: я не учёл, что ошейник хоть и делал жизнь вечной, но не блокировал «послесмерть»… Надо найти нового раба и попрактиковаться уже с другим ошейником. Как бы жутко это не звучало, но Уиспер всё больше и больше походила на зомби, но становилась им очень медленно, с учётом двенадцати лет. Я это понял, когда она постепенно тупела на глазах… Один раз мне приходилось несколько раз напоминать ей, как её зовут! Правда, меня насторожило одно, но этот нюанс не столь важен. Старался ли я предотвратить это? Нет… Собирался, пока не узнал, что она сделала. Ох и тварь… В остальном она мне прослужила отлично. Спокойно расхаживая по логову, Грейс подошёл и сел за кресло, в местах которого были рванные длинные следы от его когтей. — Лишь по причине избавиться от меня Уиспер была готова перейти на их сторону… Вот же идиотка! Она и вправду думала, что простые смертные помогут ей в этом? Что от художника, что от ворчливого ремонтника — толку нет, как по её представлению они смогут меня остановить? Её отупление только прогрессировало! Я давал ей всё, что она желала, смотря по какой службе, конечно… Почему она хотела избавиться от меня? Грейс начинал вспоминать, что могло пойти не так. Ну сорвался он на неё? Она же простила его и при этом Уиспер прекрасно знала о его приступах агрессии. Неужели она настолько боялась и уважала его, что была готова сделать всё, что он прикажет, но при этом желала ему смерти? Главное, за что? Он снова от напряжённых раздумий и прочих отрицательных мыслей оставил три глубоких пореза на кожаном кресле, что был сделан из кожи казнённых. Резко со скрипом открылась дверь, что тоже была изрядно повреждена. — Х-хозяин, п-похоже я не в-вовремя… — Заикаясь зашёл маленький серый сатир с обрезанными крыльями и слишком длинным хвостом. — Спустя столько лет разблокировался доступ к миру с-смертных и… Нам нужно ваше разрешение к тому, чтобы попасть… — С торжеством и радостью, прищурив глаза, говорил он, но открыв глаза, не увидел одноглазого. — Ээм, Господин? Помещение было пустым, хотя сатир был в точности уверен, что слышал возмущённые крики своего хозяина. Стоило ему отвести взгляд в тёмный угол, как оттуда резко вылетает Грейс и становится вплотную к своему рабу, нагнувшись на уровне его роста. Его голова резко нагнулась вбок, издав громкий хруст. Взгляд полный безумия и острый до уровня глаз оскал — это последнее, что довелось увидеть бедному существу за день. — Благодарю за информацию! Тринадцатый… — Грейс когтистой лапой потрепал его за щёку и тут же резко оттолкнул на выход, чуть ли не швырнул с лестницы. Выйдя следом за напуганным до ужаса сатиром, одноглазый посмотрел на остальных своих рабов и подчинённых низшего разряда. Они смотрели на него с ожиданием и страхом. — Мой ответ — нет. Я ждал много лет это событие вовсе не для того, чтобы позволить гулять вам там, где не положено таким, как вы! — Резко развернулся, вильнув своим хвостом, похожим на львиный, собрался уходить с улыбкой, но неожиданно остановился. — И да… — Он с ещё одним громким хрустом запрокинул голову кверху и вывернул её назад, что напугало присутствующих. — Если я узнаю, что кто-нибудь осмелится пойти за мной, тому мигом откручу бошки! Вы ведь не хотите повторить судьбу генерала Уиспер? — Со страхом и стонами ужаса существа покивали в отрицательный ответ. — Вот и отлично… Грейс зашёл в свои покои и, сверкнув своим зелёным глазом, растворился в пространстве. — Это только моя месть… Тьма привела его в мир смертных, что некогда царствовал спокойствием, смехом и радостью, до того, пока Уиспер не устроила здесь хаос. Одноглазый тут же в одном прыжке оказался на самом верху дерева, он чувствовал присутствие своего брата неподалёку и, кого-то ещё вместе с ним. — Август… — Прорычал он, начиная выискивать его по сторонам и вынюхивать каждый миллиметр. Вдруг Грейс навострил уши и настороженно взглянул вниз: тот, кого он искал был уже далеко… Точнее был в пределах места обитания таких существ, как он. Рогатый планировал следить за ними, прыгая по деревьям, чтобы потом прикончить их в случае полной потери бдительности. И первого, кого он жестоко убьёт, будет его братишка, потом и его напарника. Каждого по очереди, тихо… Хотел он было последовать за своими жертвами, как вдруг в другой стороне его отвлекли звуки тяжёлых шагов. Будто бы кто-то огромный шёл по земле. Убедившись, что это в совершенно другом месте, не входящего в пределы леса, Грейс заинтересовался и, будучи уверенным в своих силах, в список его планов первым делом он поставил — узреть что-то, что будет пострашнее. Спрыгнув с верхушки дерева точно на две лапы, рогатый направился на территорию гиблого места… Тут и вправду чётко была видна граница — вся растительность была мертва и без его вмешательства в этот мир. Так же он заметил свежую рыхлую землю, будто бы здесь кто-то только что что-то закапывал. Грейс уже понял, кто зарыт под землёй. С чувством присутствия кого-то ещё, пушистый дьявол рыл землю как можно быстрее. Управившись чудом за минуту, рогатый понял, что эти двое забыли притащить сюда её голову, от чего ехидно посмеялся. Взяв небрежно испачканное и бездыханное тело Уиспер, Грейс осматривал её стройное тело в последний раз, перед тем, как избавиться от него. Если же не сделать этого, не упокоенный дух его сестрицы будет только мешать планам. Когда тяжёлые шаги приблизились к нему, без какого-либо чувства страха Грейс обернулся на них. На этих огромных, вонючих и безобразных существ, похожих на мутированных клыкастых обезьян. — Ооо! Мишки гамми! Поймать их и отдать герцогу! — Ааээ… Копьё… А тебе не кажется, что для мишек гамми они слишком дохлые? Ещё более уродливый гоблин потупил глаза, осматривая пристально смотрящего то ли медведя, то ли ещё какого-то зверя. — Действительно… У одного нет головы, а другой, какой-то не такой. — Обкуренным голосом сказал он, почесав свою башку. — Какой не такой, тупорылые? — Огрызнулся рогатый с недовольством. — У мишек гамми нет острых ушей и длинных хвостов и… Черепов тоже нет. Мы уходим… Смотря на этих, хоть и страшных и опасных, но таких тупых гоблинов Грейс с усмешкой ответил им в спины, как только они развернулись. — Мы не гамми, но зато для вас, недоумков, у меня есть вкусная еда. — Хитро улыбнувшись во все клыки, сказал он, подставляя вперёд безголовое тело своей подчинённой. — Еда?! Где еда?! — Вот, тупицы, она прямо перед вами! — Уже чуть ли не в нос совал им мёртвую Уиспер. Грейс таким образом нашёл способ избавиться от неё. — Ооооо, еда, еда, еда! Дай её нам! — Заорали они, раскрыв свои когтистые руки. Не церемнясь с этими оболтусами, одноглазый кинул тело прямо к ним на произвол судьбы. Спустя несколько минут Грейс решил удалиться от них, не мешая этой кровавой трапезе. Ведь он пришёл сюда за местью… Словно тень, следя за жертвами, он мгновенно перелетал с каждого объекта на следующий… Он выследил их двоих… Быстрым шагом подобравшись к большому водопаду, куда его жертвы пробрались через подъёмный лифт, он одним большим прыжком оказался у их входа и скрылся за дверным проёмом, на котором по сути и не было двери… Он услышал их диалог: — В-Ворчун, а тебе не казалось, что за нами следили? — В голосе его брата звучала паника. — Ты просто перенервничал, когда мы её хоронили. Не говори глупостей! Нам нужно подумать, как предотвратить катастрофу… — Твою маать… — Что опять? — Мы забыли закопать её голову, вместе с телом. Грейс знал, что избавился от Уиспер не полностью. Тогда он тихо прорычал, то ли от злости, то ли от ещё чего. Тогда-то у него в голове сразу план созрел! Стоя незаметно в тени, он своей силой притягивал к себе её голову, чтобы в конечном итоге сжечь. — Ворчун, башка убегает! — Похоже Густо заметил её левитацию при притягивании к себе. — Я, пожалуй, попрошу Бабушку приготовить лекарства от твоих галлюцинаций. Стоп… Лови её! — Да пошёл ты к чёрту, я не собираюсь это трогать! — Мешком лови! Лопатой дубась, чё угодно делай! Её надо закопать там, где и тело! — А чё не сам?! — Дальше последовал истерический крик художника; Грейс решил немного поразвлечься и направил голову покойницы в их сторону, он еле сдерживал злорадный смех, давно ему не было так весело. Рогатый с удовольствием слушал их испуганные и дрожащие голоса, их попытки поймать голову были тщетными. Один не совсем справлялся со скоростью, другой вообще боялся смотреть на неё. Затем одноглазый решил, что пора с этим завязывать и начал притягивать трофей к себе. — Куда она улетела?! — Послышался удивлённый голос Ворчуна, который, судя по заметной громкости, уже был близок к выходу. — «Чёрт!» — Грейс схватил в свои когтистые лапы голову покойницы и мгновенно скрылся в другом тёмном месте, а именно оказался в одном прыжке прямо над выходом, здесь он не думал церемониться с этими двумя и решил напасть сверху на того, кто выйдет первым. — Ворчун, не иди за ней, а вдруг она к своему телу летит? Одумайся! Тогда-то быстрые шаги, идущие к выходу вдруг остановились. — Возможно, ты прав, Густо, только зря время на это потратили. — «Ах ты сука!» — Одноглазый явно был недоволен, ведь план нападения тут же провалился, но рогалик так быстро не сдавался, он упорно сидел и ждал их, эти двое будто чувствовали, что им не следует высовываться. Он бы напал на них сразу и тут же расправился, но Грейс не любит торопиться, ему в угоду наблюдать за страданиями своих жертв, с наслаждением смотреть на то, как они корчатся от боли, издают свои последние предсмертные звуки. ____ Приступы агрессии Грейса с возрастом становились всё чаще и чаще. Так уж вышло, что он родился психически не здоровым, его боялся не то, что сам Густо, но ещё и его родители. Маленькому садисту всегда выписывали все возможные лекарства, но от них… То что от них было мало толку — не сказать ничего. Они усмиряли его максимум на пол дня и препараты переставали действовать. При первой половине дня Грейс не подавал признаков раздражения и никак не реагировал в отрицательном плане на новые рисунки его брата, чей талант с каждым днём лишь прогрессировал. Но когда наступал момент прекращения действий лекарств, он чуть ли не нападал на Густо, применял все возможные попытки серьёзно навредить ему, со словами: какой же он придурок, что тратит своё время на какое-то искусство. Делало ли это маленького творца сильным, что не убегал в слезах жаловаться родителям? Он прощал его, в самый неожиданный момент Густо крепко обнимал его, прекрасно зная, что тот не тактилен. Объятия тоже были способны усмирить его, даже намного дольше, чем выписанные препараты. — Я прощаю тебя, Грейс… Именно из-за его прощений, родители не предпринимали никаких действий и лишь когда дело дошло до влечения к сатанизму, они в свои последние дни оберегали Августа, будто бы это их единственный сын. Это влечение произошло, когда Грейс наконец понял, что не очень то и нужен своей семье. Но всё ешё считал, что от него намного больше пользы, чем от второго — тот даже брезгал снимать шкуры с пойманных лесных зверей после охоты, не раз замечал, как у того руки тряслись, когда его обучали этому всему. Когда Грейс отбирал у него охотничий нож, то профессионально, выпендриваясь перед ним, демонстрировал: — Смотри и учись, брезгля! После жуткого процесса, тот с надеждой ждал от отца похвалу, но… — Да-да, молодец… Очень хорошо Грейс! — Сказал он это так без эмоционально, будто бы он даже не наблюдал за ним. — Ничего, Август, я тоже поначалу не любил это дело, когда окрепнешь, для тебя это будет таким же увлечением, как и икссуство. Вот увидишь! — Хлопая по плечу, с улыбкой произнёс отец. Маленький художник с детства был внимателен и всё всегда замечал первее остальных, поэтому он ничуть не обрадовался словам Гюнтера — отца. Он видел всю злобу брата, что накипала в нём с каждой секундой. Рыкнув, он проткнул шкуру лиса до кости ножом, которую после было сложно вытащить и быстрым шагом удалился. — Грейс! Ты испортил трофей! Немедленно вернись и вытащи нож! — Заставь заниматься этим своего любименького сыночка Августа! — Грейс взял большой камень, обернулся и кинул прямо в них, повезло, что промахнулся. — Не дерзи мне и быстро исправь, что натворил! — Папа, не нужно… Я сам попробую. — Будущий художник попытался вытащить холодное оружие из лисьего трупа, выкручивал, как мог, в итоге лезвие сошло с ручки. — Ой… Ничего страшного не последовало, Гюнтер лишь по доброму посмеялся и, взяв мёртвую лисицу, бросил её в тележку. Мол: разберёмся с этим дома. Со временем Грейс начал уделять время лишь самому себе, изучая демонологию и мифологию, по ночам сбегал глубоко в лес, убивал зверьё и пытался проводить ритуалы, используя их кровь, лапки, клыки или клочки шерсти. К сожалению, это привело его к трагической смерти.

Сам виноват…

___ — Ненавижу… — Прошептал Грейс, сжимая пустой кулак. Голова мёртвой Уиспер мгновенно сгорела синим пламенем… ___________________ Pov: Gusto Что только что произошло? Я ничего не понял… Может то, что голова улетела к телу — не только правдоподобная теория, но ещё и факт? Что если Уиспер воскреснет? Странно… Её голова улетела на выход, куда-то наверх. Пока мы думали, что только что произошло, я мимолётно смог учуять запах гари, будто бы что-то жарилось; мясо? Чтобы это ни было, моё чутьё говорит мне, что я правильно сделал, что удержал Ворчуна на месте. Именно после этого и последовал этот подозрительный запах, который спустя секунду исчез. — Густо, а тебе не показалось странным то, что только что снаружи воняло палёным? — Не тебе одному… Может, это даже и к лучшему? — О чём ты? — Да так, мысли вслух… Не обращай внимания. «Запах жареного мяса в совершенно не соответствующем месте? Ворчун явно подумал об этом». — Ладно… Так, ну пока что тихо, мы можем переночевать у тебя. Х-хотя… — Предложил бурый идею, будто бы думая, что я в этот раз буду согласен. — Мы не в безопасности: не там и не здесь. — С усталым вздохом произнёс я от понимания, что у нас нет ни единого выбора. — Если что-то с нами случится здесь никто кроме нас проблему не решит, а… — Стой! — Перебил. — С чего-ты взял, что кроме нас никого не будет? Ты же знаешь, что рано или поздно местные колдуны и ведьмы попытаются от него избавиться. Насколько я помню, Бейн не любила конкурентов… Она точно попытается избавиться от Грейса, к тому же — он может всё ещё быть похожим на медведя Гамми и это послужит ей главной целью преследования. — А с чего ты вообще уверен, что Леди Бейн окажется сильнее моего брата?! — Я не был в состоянии здраво мыслить о чём-либо. — Я устал… Я устал выслушивать эти размышления! Они не делают ситуацию лучше! Всё равно! Мы уходим отсюда! Мы не пойдём в Долину — мы приведём наших к смерти. Всё! Больше не говори мне ничего! — Стараясь скрыть свою панику, на повышенном тоне твердил я. — Тихо, успокойся! Я не заставляю торопиться, нужен план… — План для уничтожения непредсказуемого?! Ты смеёшься или что?! — Глаз нервно задёргался… Я видел в его лице непонимание происходящего, небольшое опасение и резкие движения, когда я разводил руками, весь на нервах. Я отлично понимал его, но не мог контролировать себя. Насколько я помню себя, повторюсь, что… Я никогда так в жизни не кричал на кого-то, не высказывал мнение в гневной форме. Всё началось именно с её появления… А что, если?! А что, если именно это стало причиной?! Даже если это и вправду так, я должен сопротивляться этому и снова совладать с собой. Как никак, я не должен поднимать скандал лишь из-за своих внутренних переживаний. Хотел я уже было извиниться перед ним, как… — Так, кому-то явно следует отдохнуть. Стресс мешает тебе думать! Иди поспи в своей комнате, расслабься. Я не терплю, когда все действия применяются в тревожных обстановках — это не выход! — Ворчун резко схватил меня за плечи и начал отталкивать в сторону моей комнаты. Он был прав… Я даже не решился сопротивляться ему. — Приходи со своими предложениями, когда остынешь. — Н-но… — Никаких но! Я сказал тебе, что не люблю составлять планы в окружении нервозных — меня это раздражает! — Сильнее толкнул к гамаку, развернулся и ушёл, точно зная, что за ним я не последую. — Я тоже не люблю, когда мне указывают что делать… — Как можно тише ответил я. — Что ты сказал? — Выскочил из-за дверного проёма и начал сверлить меня взглядом, дожидаясь ответа. — Тебе показалось, иди уже. — К тому времени я уже успел выбрать удобную позу. Таким ответом он явно был недоволен, нахмурив брови, Ворчун тихо рыкнул и исчез. Сделав глубокий вдох, я прикрыл глаза… Раз этот ворчливый медведь просит моего успокоения — он его получит. Я считаю, что перестал быть злым уже после сказанных им слов. Стоило мне полежать первые пять секунд в тишине, как снова услышал шум. Эта неожиданность заставила меня вздрогнуть и подскочить с места. Быстрый, громкий бег в мою комнату. С тяжёлыми вздохами Ворчун забегает ко мне, запирает дверь на засов и начинает подпирать к ней тяжёлые предметы, в основном мебель. — Ворчун, ты что делаешь? — Встревоженный с его действий тут же спросил я. — Я думал, что ты каким-то образом опередил меня, оказавшись у входа, пока до мелочей «тебя» не разглядел… — С округлёнными глазами, шёпотом и дрожащим голосом произнёс он. Услышав это, я резко вскочил с гамака и стал помогать ему подпирать дверь. Комод, стол, за которым я иногда работал над набросками, как-то умудрился за пару секунд протолкнуть большой тяжёлый шкаф к выходу, похоже страх сделал меня сильнее, хоть и ненадолго. В тёмном углу остался железный ящик, где я хранил дорогие вещи… Ещё из прошлого. Его я тоже не посчитал лишним протолкнуть к двери. Тишина… Я слышал только тихий шум снаружи дома и ритмичное биение наших сердец. Похоже больше ничто из всего этого не производило звуков. — Ворчун, тебе точно не показалось? — Я прошептал эту фразу настолько тихо, что второй еле разобрал. — Что? Ааа… Там точно был ты, только потрёпанный весь. До меня сразу дошло, что тут что-то не чисто, когда увидел его хвост. Моргнул, а там медвежонок совсем маленький! Ровесник Малыша, на вид лет девять-десять. Он как рванул в мою сторону, так я сразу сюда заднюю дал! — С такой выразительностью рассказывал, будто бы немного перебрал за столом, но в те моменты я уже ничему не удивлялся. Не успев отреагировать на рассказанное, как за пределами нашей зоны безопасности послышались аккуратные, почти тихие шажки, будто бы кто-то намеренно крался. — Август, братик, выходи! Я знаю, что ты здесь. Не нужно бояться меня, я всего лишь пришёл за одной вещью, чтобы навсегда покинуть жизнь и больше никогда тебя не беспокоить! — Детский и невинный голос Грейса всё так же звучал с нотками злости и дерзости. — Ты просто не представляешь, как я страдаю, не хочешь ли ты выйти и отдать мне ту вещичку? — Он будто бы манил меня к себе, использовал свою фальшивую речь, как приманку. — Не слушай его, Густо… — Шёпотом заговорил Ворчун, заслонив собой все ограждения, прибавляя груз. Грейс оказался прямо за дверью и постучал в неё. — Ку-ку! Брат, я серьёзно, мы давно не дети, хватит играть в прятки. Я не обманом тебя погубить хочу! Я хочу исчезнуть, моя душа горит в Аду, отдай мне своё орудие убийства! Помоги мне! — Детский голос на фразе «погубить» изменился на более взрослый, помимо речи звучали и какие-то посторонние шумы. — Август! — Тут тон его голоса повысился, стал более тонким, он начинал выкрикивать моё имя, долбить в дверь, да с такой силой! Царапал её, с каждым вскриком доносились громкие всхлипы и плач совершенно маленького и невинного ребёнка. Моё сердце сжалось, когда он стал реветь по ту сторону… Но я прекрасно знаю, что, если я открою эту чёртову дверь — наши тела также будут валяться обезглавленными и… Я понимал, что таким вызовом к нему сострадания и жалости он хочет выманить меня к себе… Моё выражение лица из печального перешло в непонимание и страх. Он бы запросто открыл эту дверь! Ему бы ничто не помешало сделать это, я уверен! Грейс просто взял бы и уничтожил преграды на своём пути, или бы оказался сзади нас за одно мгновение, не успеем мы даже моргнуть. Я так и слышу этот отчаянный рёв, постепенно переходящий на гневные крики, старательные звуки выбивания этой несчастной двери… Он, сколько не старайся, попасть сюда всё равно не может. Замуровка рано или поздно перестанет действовать! Поэтому спустя три года, как я поселился здесь, вспомнил, что Ворчун помогал мне сооружать в моей спальне запасной выход. Первый — замаскированная дверь. Второй — замаскированный люк, который больше был похож на погреб. Тогда-то я и не придавал этим выходам значения и не выслушивал бурого как следует: «На случай, если попадёшься гоблинам, людям, и не дай Бог, ещё чёрт пойми кого, это варианты запасных выходов и не забывай про это. Твоё место проживания итак не годится для скрытия нашего существования.» Я подорвался с места, взял небольшую сумку и начал класть туда вещи: что-то ценное и полезное из ящика, остриё, которым я могу навредить существу, фляжки с водой и прочее… — Густо, нам же некуда деваться, ты что делаешь? — Недоверчиво смотрел на меня медведь. — Ты сам проделал мне здесь выходы! Быстрее! — Я схватил его за лапу и побежал со всей скорости к той каменной двери… Да, за тем тяжёлым шкафом он как раз и был. Теперь я вспомнил, почему именно на том месте. Поначалу я опасался, что посреди ночи любое опасное существо может ворваться сюда. Ворчун не предугадывал того, чтобы кто-то не мог открыть её снаружи. — Точно! Я силой старался открыть дверь и лишь когда Грейс проломил проход в мою комнату, я с помощью Ворчуна проскочил на выход. Краем глаза мне довелось увидеть то, как шкаф падает на пол, отодвигается вся мебель, а дверь, чуть ли не вся в щепки, срывается с петель. Я чуть остановился и начал разглядывать своего разъярённого и страшного в гневе брата. Теперь он издавал рычание нескольких животных сразу. На него было жутко смотреть… — Не стой на месте, идиот! — Ворчун схватил меня за руку и повёл наружу. Куда нам теперь деваться?! Придя в Долину мы все будем обречены на смерть, самому умирать тоже не особо хочется… Нужно делать ноги как можно дальше, желательно вообще увести Грейса вслед за мной подальше от леса. Стоп… Получается я снова спасаюсь бегством, бросая их? Нет, нужно убежать отсюда так, чтобы вернуться целым. Я не хочу покидать их! ~Двадцать минут непрерывного бегства спустя~… Я не чувствую своих ног. Они онемели так, что теперь на ощущение стали ватными. Я всё ещё бегу, стараясь попутно восстановить свою дыхалку. Ворчун бежал быстрее, каким-то образом не теряя силы. — Давай быстрее, мы уже близко! — Хриплым, выдохшимся голосом крикнул он. Без сил что-либо ответить ему, я, сам не зная, зачем, обернулся, чтобы убедиться, что за нами нет хвоста. Да, преследований больше не было, похоже Грейс не понял, в какую сторону мы свалили. — Ворчун, за нами больше не следят, давай остановимся! — Выдавил я из себя, замедляя бег. — Густо, осталось совсем немного, давай, шевелись! — Манил меня к себе, взмахивая рукой. Я дал заднюю лишь тогда, когда услышал звуки позади себя: кто-то намеренно сломал большую ветку. Невольно пискнув, я ускорил свой бег, тем самым опередив Ворчуна. Уже спустя две минуты мы были на месте. — Мы здесь… Думаю Грейс ещё долго не найдёт нас. Я снова промолчал… Место представляло из себя не больше, чем какую-то пещеру, вероятнее всего даже заброшенную. Стоп… Ладно, догадки в сторону. — Ворчун, Грейс в два счёта может обманом заставить нас пойти по неверному пути, мы точно в безопасности? — Вспомнив последнюю смерть Уиспер из моих снов, я тут же спросил. — На первое время да… В-возможно. Мда… Его слова не очень то и обнадёживали. — Слушай, что-то я раньше не слышал об этом месте. Где мы находимся? — Зашёл в пещеру. — Южная сторона нашего леса, мы рядом с границей. Дальше идут степи и людские фермы, которые тоже принадлежат Данвину. Этот конец границы всё ещё далёк от нас, поскольку добираться пешком ещё больше получаса. Прямо здесь неподалёку есть обрыв, заступишься — лететь вниз будешь долго. — Агаа… — Я учёл об обрыве. Странно… То ли до этого места кровавые осадки не добирались, но в парах метров красные следы и разводы на растениях будто бы становились бледнее и менее заметными. Я снова увидел нормальную зелёную траву. Стоило снова мне подумать об этом, как в небе раздался шум грома. Я выбежал из пещеры, подняв голову вверх: красные тучи скапливались воедино, предавая всё более тёмные оттенки. Кровавый дождь… Снова. — Никогда раньше грома не слышал? Заходи обратно! — Ворчун разводил огонь. — И что… — Я вернулся. — Мы, как пещерные медведи будем находиться тут неопределённое время, как я полагаю? — Может быть… — Эта немногословность бурого напрягала меня, будто он не хотел что-то договаривать. — Ворчун. — Ну что ещё? Не видишь, я занят? — Раздражённо огрызнулся он, пытаясь прибавить мощи к огню. Снаружи из-за непогоды стало ещё темнее. Да-да, я ещё час назад заметил, что после того, как Уиспер умерла дважды вечная ночь прекратилась и утро постепенно начинало наступать. Все в Долине проснутся рано утром и поймут, что нас всё ещё нет. Они хватятся нас и поспешат на поиски, всё-таки даже младшим известно, какие опасности у нас в лесу в ночное время. Эх… А они ведь не знают, что нам грозит кое-что пострашнее, чем это. Я уже догадываюсь, что они втянут в это Кевина и тот точно не откажется помочь найти нас. Они последуют за нами, и что тогда?! Грейс найдёт их и не упустит шанса поступить с ними так же, как и с Арти! Теперь я точно убедился, что Грейс здесь, он в нашем мире и нам всем конец, если мы ничего не предпримем… Свет костра распространился по всей тёмной пещере, я почувствовал тепло позади себя. Вместе с Ворчуном я подсел ближе к огню. Лето летом, а ночи холодные. Внутреннее беспокойство не покидало меня. Я всё ещё боялся, что свет привлечёт Грейса или… Или даже без этой помощи он найдёт нас. Для меня самое страшное, повторюсь, остаться одному или же умереть со всеми, так и ничего не оставив после себя. В мою голову забрели страшные картины того, что останется после того, как нас уже не станет. Тела… Изуродованные… Грейс… Конец… Я сидел прямо вплотную к стене, поэтому для более удобной позы я прижал ноги к груди и обнял колени. Ворчун, увидев это, решил прервать тишину. — Что ты запихал в ту сумку, кстати? Подняв свои глаза на него, я ответил: — На самом деле там нет ничего важного: мой переплёт, две фляги с водой и… Парочку ценных вещей из ящика. — С флягами ты умно, конечно, но на кой нам последнее? Я потянулся к сумке, открыв её, засунул лапу, немного повозился, но достал одну из ценностей. Долго не решался заговорить с Ворчуном, пока держал в лапах вещь, которая напоминала мне о том беззаботном детстве ещё за долго до трагедии. Отупленное, негодное лезвие охотничьего ножа моего отца. Мы бы могли использовать это лезвие, если бы под рукой было точило… Я, я тогда думал, что оно в исправности и только при свете огня понял свою ошибку. Вторая ценная вещь напоминала мне о матери — красный шарф. Да! Именно тот, что на мне! Я развязал его и начал разглядывать. Мама даже была крайне удивлена тем, что я намеренно пытался надеть его, в те года она для моей то шеи была громадной тряпичной махиной… — Густо! Тебя настолько заворожили эти вещи, что ты даже не слышишь меня! — Сделал замечание бурый. — Что? А, ой… Прости. Да, что-то я задумался. — Ничего страшного… — Быстро проговорил он, отведя взгляд на выход. Дождь только усилился. Кровавые капли попадали и сюда. Но, я даже не придал этому значения. Я не спал достаточно долго, а та двадцатиминутная пробежка ещё больше сыграла на мою усталость. Мои глаза медленно закрывались, клонило в сон так же из-за тепла огня. Возможно хотя бы в этом месте я смогу наконец-то уснуть и совсем на немного забыть о страшном.