Childish fear

      — Наён, а Санта скоро придёт к нам? — маленький Хёнджин крутится вокруг сестры, уже в сотый раз за сегодняшний день задавая этот вопрос.       — Да. Вот, смотри, — десятилетняя девочка показывает на стрелки часов, — когда и длинная, и короткая будут здесь, на двенадцати, Санта положит подарки под нашу большую ёлку. Мы так хорошо украсили её вчера, что он точно оставит нам то, что мы хотим.       — А вдруг моё письмо не дошло до него? Или я плохо вёл себя в этом году? — Хёнджин держит Наён за руку, не позволяя пойти и помочь маме накрыть на стол.       — Папа же сказал, что ты молодец. И учишься хорошо, и в комнате своей убираешься, и слушаешься родителей. Ты хорошо себя вёл, Джинн-и, Санта придёт к тебе с твоим подарком! — девочка гладит пушистую темную макушку брата.       — Я люблю тебя, нуна, — шепчет Хёнджин и наконец-то отпускает Наён.       Он садится на пол напротив часов, следя за тем, чтобы обе стрелки точно двигались, хотя короткая и кажется ему подозрительно медленной. Хёнджину всего семь лет, и вся семья не понимает, почему он так боится, что Рождественское празднество сорвётся, и Санта не придёт. То же самое было и прошлом году, и два, и три года назад — Хёнджин регулярно раз в год, начиная с четырехлетнего возраста, закатывал истерику, основанную на его панике. Сейчас он, конечно, стал постарше и даже не плакал, но его необоснованный страх чувствовал каждый член семьи. Его не ругали за постоянные вопросы, а пытались объяснить, что у Санты нет поводов не приходить, только это не имело толку — ребенок словно не слышал их и был зациклен на каких-то своих мыслях. Но ничего, до полночи осталось около часа, дети получат свои подарки, и Хёнджин успокоится, забудет о переживаниях до следующего рождества.       Хёнджин не спускает глаз с настенных часов, пока папа не забирает его и не усаживает за стол. Ребенок беспокойно ёрзает на своём месте, не трогает еду, несмотря на все уговоры сначала покушать. Часы пробили двенадцать, и дети мгновенно соскакивают со стульев, накидывая на себя теплые куртки и шапки. Мама выходит с детьми на улицу, а папа собирает фейерверки и всё необходимое для того, чтобы их запустить, и выходит следом. На детских лицах бушует ураган эмоций, улица наполнена радостными криками и тихими разговорами взрослых. Все соседи обмениваются поздравлениями и пожеланиями, а дети бегают с бенгальскими огнями, в ожидании первого салюта.       Когда семья Хван возращается в дом, Хёнджин первым делом срывается к ёлке, обнаруживая под ней несколько красиво упакованных коробок. В прошлые года он ждал Наён, чтобы та сказала, где чей подарок, но сейчас он и сам умеет читать. Мальчик быстро находит свой подарок, к нему подбегает сестра, и уже вместе они обнаруживают упаковки со сладостями с другой стороны. Пока дети занимаются распаковкой своих сюрпризов, родители с неописуемым счастьем наблюдают за ними.       За стол они снова усаживаются только минут через пятнадцать. Хёнджин обещает сестре помочь собрать новый дом для её кукольной семьи чуть позже и приступает к еде. Он особенно налегает на имбирное печенье, пока Наён не забирает оставшееся себе. Они очень любят Рождество за то, что родители позволяют не спать в эту ночь столько, сколько они сами смогут выдержать. Поэтому в кроватях дети оказываются только к пяти часам, после чего еще около часа пытаются заснуть, успокаивая в себе бурю.       Рождество не сорвалось. Санта пришёл и положил подарок под ёлку. Всё хорошо, всё как обычно. С этими словами на губах засыпает Хёнджин, проваливаясь в глубокий и крепкий сон. Никто не знает, почему этот ребёнок боится, что однажды Рождества не будет. Но Хёнджин становится взрослее, и с каждым годом его страх выражается всё меньше и меньше, только это не значит, что тревога исчезает — внутри трепет одинаковый всегда, независимо от возраста. Наверное, просто Хёнджин слишком сильно любит Рождество.

***

      Хёнджин любит Рождество. Ёлка в его квартире уже давно украшена, гирлянда висит над окном в гостиной, венок из хвойных веток прикреплён к входной двери. Всё как всегда, только делал он это уже не с сестрой, и помогали не родители. У сестры уже как пару лет своя семья — муж и прелестная дочка. Хёнджин очень любит маленькую и до ужаса милую девочку. Сам он, кстати, тоже давно не живет с родителями — когда Хёнджин поступил в университет, он снял небольшую квартирку со своим одногруппником. И хотя они оба уже окончили университет и сейчас работают, всё равно продолжают жить вместе — так удобнее, экономичнее и веселее. За пять лет жизни под одной крышей они очень сблизились и стали настоящими лучшими друзьями, которые и через огонь, и через воду вместе прошли. Именно поэтому Сынмин стал тем, кто помогал Хёнджину с украшением их квартиры. А точнее практически всю работу (собрать ёлку, встать на стремянку, чтобы повесить гирлянду, и тому подобное) делал именно он, просто под контролем Хвана.       — Эй, Ким Сынмин! — Хёнджин зовёт друга на кухню, разбирая пакеты с продуктами. Сынмин безразлично заглядывает в небольшую комнатку, ожидая, пока тот продолжит говорить. — Ты же знаешь, что завтра готовлю не я?       — А кто тогда? — Ким пытается незаметно стащить мандарин, за что получает по рукам, но всё равно довольный моет фрукт.       — Ты. Я должен обеспечивать тебя и наш дом рождественским настроением, музыка там и всё такое… А ещё мне нужно диктовать тебе рецепты, так что готовка остаётся на тебе, — он пожимает плечами, заканчивая с продуктами, поворачивается к Сынмину и забирает у него половину мандарина. — Да и я готовлю невкусно, так что у нас нет выбора.       — Нормально ты готовишь, когда следуешь рецепту, а не пытаешься сделать всё самостоятельно, — Хёнджин на это лишь быстро хлопает ресничками, и Сынмин вздыхает. — Окей, и насколько большой стол ты хочешь накрыть? Почему я вообще не уехал к родителям на Рождество?       — Потому что ты хочешь отпраздновать его со мной, — Хван кокетливо подёргивает бровями и тут же получает шкуркой от мандарина в лоб, из-за чего начинает смеяться. — Нет, зачем наготавливать много? Просто поужинаем и выпьем бутылочку шампанского. А на следующий день на завтрак оставим торт и чай, хорошо? Да прекрати ты уже жрать мандарины, это на завтра!       — Две бутылочки, — исправляет Сынмин и расстроенно кладёт очередной мандарин обратно в холодильник.       — Тогда ты ещё и в магазин сходишь, потому что я взял только одну.       — Ты меня недооцениваешь — я уже две купил.       Хёнджин уходит в гостиную, где начинает протирать пыль. Он отказывается от помощи Сынмина, отправляя его отдыхать. Ким ещё работал сегодня, а Хёнджин был в отпуске всю неделю, за которую успел навестить родителей, понянчиться денёчек с племянницей и закупить всем близким подарки. Теперь у него впереди рождественские выходные с Сынмином, а дальше сценарий повторится — сначала к родителям, потом к сестре.       Сынмин вопреки приказу друга не уходит в свою комнату, а садится на диван в гостиной и с неоднозначным взглядом наблюдает за соседом. Он задумывается о чём-то своём, пропуская тот момент, когда Хёнджин достаёт пылесос, поэтому пугается неожиданного жужжания.       — Разве ты не убирался вчера? — спрашивает Ким, когда Хёнджин отключает технику и убирает в шкаф. Хёнджин обращает на него своё внимание, морщится и кивает головой. — Тогда зачем сегодня убираться? Не думаю, что стало грязно…       — Завтра ведь Рождество, — цокает и падает на диван, складывая ноги на Сынмина. — Я устал. Как ты приходишь после работы и что-то ещё делаешь? Меня даже в отпуске лень атакует.       — И что, что завтра Рождество? И да, я заметил, что ты обнаглел и уже всю домашнюю работу скинул на меня. Я не сижу на одном месте на работе и не бегаю туда-сюда, деятельность постоянно меняется, поэтому и не устаю.       — А-а, точно! — Хёнджин начинает слабо пинаться, а на его лице мелькает слишком большой спектр эмоций, так что Сынмину трудно разобрать причину такого поведения. Он просто шлёпает его по ногам и делает лицо серьёзным, рассчитывая на какие-то объяснения. — Это же первое Рождество, которое мы будем праздновать вдвоём!       — И ты поэтому так копошишься? Ради меня? — выражение лица с серьёзного меняется на недоумённое.       — Конечно, милый, — Хёнджин вскидывает брови, и Сынмин бьёт его по бедру чуть сильнее, чем ранее. — Вообще я про то, что ты не знаешь, что я такой каждый год перед Рождеством. Беспокойный, что ли, и бегаю туда-сюда постоянно.       — И почему?       — Не знаю, я уже и не помню с чего всё началось. Наён говорит, что я просто боялся, что Рождество не наступит, Санта не придёт и всё такое. Может быть, так оно и было, только вот причина мне всё равно неизвестна. Я очень люблю этот праздник, и до сих пор за пару дней до него у меня начинается сильная тревога. А убираюсь я, потому что хочу, чтобы всё прошло идеально, да и к тому же это отвлекает меня от навязчивых мыслей.       — Ого, — задумчиво тянет Сынмин, — я и не думал, что всё так сложно… Я так понимаю, что к Рождеству ты уже готов по полной? — Хван кивает. — Тогда может посмотрим что-нибудь?       Они включают какое-то развлекательное шоу, которое очень нравится Сынмину. Тот, кстати, всё-таки уговорил Хёнджина съесть мандарины, обещая завтра утром после пробуждения сразу же отправиться за другими. Уже под конец очередной серии, Хёнджин совсем перестал смотреть, часто отвлекаясь и поглядывая на Сынмина. Один из этих взглядов Ким ловит и смотрит на друга вопросительно.       — А Санта придёт ко мне в этом году? — спрашивает Хван, убирая с чужого лба волосы.       — А ты хорошо себя вёл?       — Папа сказал, что да, — Хёнджин закусывает губу, чтобы со рта не сорвался смешок. Он уже не первый раз устраивает подобные представления, наслаждаясь мимолётным смятением друга, а после его ответной игрой. А Сынмину нравится заботиться о Хёнджине, словно о младшем брате, несмотря на то, что они одного возраста.       — Тогда, конечно, придёт, — Сынмин всё же не сдерживает улыбку, слабо толкая Хвана в бок локтем.       Спать каждый в свою комнату отправляется уже после двенадцати. Ким засыпает почти сразу, не слыша, как Хёнджин ещё около часа ворочается в своей кровати, пытаясь перестать думать о разном и уснуть. Переживания не отпускают, но ему всё же удаётся отключиться, когда он начинает напевать какую-то детскую песенку, которую когда-то выучил для дочки Наён. Ночь обещает быть долгой, особенно учитывая то, что Сынмин не будет его будить, несмотря на убедительную просьбу Хёнджина сделать это. А утро обещает быть поздним и неожиданно отвратительным, но это потом. Сейчас Хёнджин ещё не знает, что Рождества в этом году у него не будет.