Дед Морозик

Витька сидел ни жив ни мертв. Он боялся эту взрослую женщину. И больше всего боялся, что она и Миша опять станут ругаться. А скандалов Витька боялся очень. И жопка к лавке примерзла. Витька встал с лавки и обратился к Мише. — Сдвинь ноги, я к тебе на колени сяду. Замерз, я же маленький, — попросил он. Миша усадил Витьку к себе на колени и обнял за талию. Это было смешно. Взрослый человек сидит на коленях у ребенка, и только ручки детские на поясе торчат. Просто цирк какой-то. — Что-то мы с тобой погорячились, — рассмеялся Миша-Витя. — Надо бы наоборот, но замерз ведь ты. — Ага, никак не привыкну, что я большой. А ведь две недели уже прошло. А ты в школу ходил ко мне? — спросил Витька. — Ага, ходил. Хотел всем люлей там надавать. Еле сдержался. И Ленка твоя подходила. И костюм Буратино заставили мерить. Вот я ржал, аж пополам складывался. Давно так не веселился. Учительница сказала, что ты стал более раскованным и веселым мальчиком после болезни. А еще я ей подмигнул, и она, представляешь, покраснела. Хорошая училка. Я бы с ней замутил. — Ты что? — удивился Витька. — Разве можно с учителями мутить? Ой, тихо. Твоя Люда подходит. К ним действительно подошла молодая женщина. Витька с интересом ее рассматривал. Ничего так, красивая. Уж покрасивее учительницы будет. — Ах, вот вы где, шерочка с машерочкой, — поздоровалась она. — Миша, поговорить надо. Витька заинтересованно слушал. А чего? Взрослые разговаривают — надо молчать и не вмешиваться. Люда смотрела на Витьку-Мишу. И только тычок в спину от Михаила, заставил Витьку заговорить. — Говори, — низким голосом сказал он. — Я тут за ребенком присматриваю, уйти не могу. — Хорошо, — согласилась Люда. — Миша, давай забудем все и опять начнем встречаться. Я эти две недели места себе не находила. Я тебя люблю. Я согласна на все, только прости. Витька сидел и краснел внутри себя. Так вот оказывается как в любви признаются. Никогда раньше не слышал. Задумался. Опять тычок в спину — мол, отвечай. Витька дернулся на коленях у Миши, а точнее у себя. Наверное, тяжело держать такого взрослого дядьку. — Люда, мы расстаемся. Это Миша так сказал, — сказал Витька. И опять тычок в спину. — Я сказал. И вообще у меня работы полно, еще вот Буратино на елке надо изображать. — Какого Буратино? — удивилась Люда. — Он один — этот Буратино, — радовался Витька. Понял, что съехал с темы. Лучше молчать. И тут сзади подал голос Миша. — Тетенька, мы тут заняты. У нас важные дела. Видите, Миша занят. — Хорошо я уйду, — вдруг сказала Людмила. — Но я вернусь. Миша подумай над моими словами. Она уходила сгорбившись. Витьке было жалко ее. Но зато теперь он знал, как выглядит расставание между двумя влюбленными. Витька слез с колен. Было видно — Миша расстроен. И теперь Витька знал, как он выглядит, когда сам расстроен. Масло масляное. — Миша, не расстраивайся, — по-взрослому утешал Витька Михаила. Тот притих. — Ладно, Витя. Это надо было сделать. Ну не встречаться же тебе с ней? Пока мы в таких телах никаких разговоров с ней. Если где ее встретишь, то сразу уходи. А то голову заморочит да еще и поцелует. А тело-то взрослое и отреагирует по взрослому. А ты еще маленький целоваться. — А как оно отреагирует? — спросил Витька. — Маленький ты еще, подрастешь — узнаешь, — рассмеялся Миша-Витя. — Неужели поцелует? — удивился Витька. — Я не хочу с ней целоваться. Я вообще еще не хочу целоваться. Это противно. Вот родственники в гости придут и каждый целует. А я еле терплю. А что ты насчет Деда Мороза и Буратино говорил? — Да когда в школу привели вместо тебя, один раз пришлось отрепетировать роль Буратино. Я ржал как конь. Вокруг воображаемой елки побродили за руки хороводом. Настоящей елки еще нет. Приходи на меня посмотреть. Я упрошу училку, чтобы тебя пустили. Эх, Витька. Не ценишь ты свое детство. Там все говорили, что ты отказался от Буратино. А зря. В детстве надо заниматься детскими делами. Вот понимаешь, когда мы в детстве, нас не волнуют проблемы денег, проблемы взрослых, проблемы секса. Ой, извини, об этом еще рано. Мы счастливы в детстве. За нас решают все проблемы. А как четырнадцать исполнится и тебе дадут паспорт, то тут уже приходят законы. Уголовная ответственность. Любовь первая приходит. И сразу понимаешь, что ты не свободен. Проблемы надо решать. Уже не побежишь во двор искать игрушки или играть в какую-нибудь чебурду. Тебя заставляют учиться, помнить о долге. И начинаешь включаться во взрослую жизнь. А там нет никаких прав, а сплошные обязанности. Так что радуйся в детстве. Будь Буратино. Если мы вернемся назад в свои тела, то я заставлю тебя участвовать во всех мероприятиях. А теперь пошли выбросим игрушку и по домам. А то нас хватятся и опять будут полоскать мозги. Родители всю жизнь их полощут. Привыкай. А вообще я очень рад, что ты остался жив. Пошли. Они пришли в угол двора, и Витька-Миша кинул теплую игрушку в снег. Пусть ее заберет тот, кому она принадлежит. Шишка упала в снег и зашипела. И что потом произошло, Витька так и не смог понять. Вокруг них с Михаилом вдруг закрутилась сильная метель Она сыпала снегом в лицо. Было непонятно, куда идти и где дом. Витька прижался к Михаилу, но со своим большим ростом казалось, что это Михаил прижимается к нему. Вьюга гудела и почти сбивала с ног. Снег попадАл за шиворот. И еще гул. Страшный гул. Казалось, что небо падает на землю. Прекратилось все так же мгновенно, как и началось. Витька не верил своим глазам. Перед ними стояли огромные сани, украшенные красными лентами и елочными ветвями. Кони ржали и били копытами. Фыркали. Видать эта снежная круговерть им тоже не понравилась. Витька никогда так близко не видел столько лошадей. Но самое интересное, в санях сидел Дед Мороз. В красной шубе с белым мехом, в красивых сапогах. Длинная белая борода и такие же усы. Он улыбался. Михаил начал истерически ржать. — Какой же ты хохотун, — вдруг басом сказал Дед Мороз. — И в детстве таким был. Тебя поставят около елки стих рассказывать, а ты хохочешь и хохочешь. Снегурочка тебя очень любит. — Витька, беги домой. Я сошел с ума. Я вижу Деда Мороза, — просмеявшись сказал Михаил. — Я, ученый, программист, вижу живого Деда Мороза. — Так я тоже его вижу, — возразил Витька. — Мы оба видим его. Миша, а может мы вместе сошли с ума? Или умерли тогда каждый в своей скорой помощи? Такого быть не может. Я хоть и ребенок, но понимаю это. — Парни, хоть верьте, хоть не верьте, но это я. Писем ваших с пожеланиями в этом году не получил, вот и наведался проверить. Да игрушки свои растерял. А что делать? Старый я. Уж не знаю сколько мне годов, а может это все проклятый «альцгеймер». Витя, ты нашел мою волшебную игрушку и все закрутилось. Эта шишка — это как бы проще сказать — проявитель судьбы. Ты, Витя, должен был умереть в этот день, а ты Михаил — замерзнуть в сугробе от алкоголя. Я узнал об этом и успел вовремя изменить вашу судьбу. Но что-то пошло не так. Почему вы поменялись телами, до сих пор не пойму. Это впервые. Точно Альцгеймер. Надо к нему наведаться и спросить. Но это шанс для вас осознать себя. И жизнь свою надо беречь, — это для тебя Михаил. Виктор еще маленький, ему особо нечего понимать. Но спасать надо было срочно. Пришлось вас объединить в одну группу. Садитесь в сани. И это не просьба, а приказ. Покатаю вас. Может у вас внутри что-то утрясется. А ну быстро. Витька и Миша прыгнули в сани, и те мгновенно взлетели в небеса. Витька видел внизу белоснежный город, фонари, а вверху звезды. Их было намного больше, чем видно с земли. Он крепко держался за Деда Мороза. И тот был не холодный. Михаил сидел тихо. Но иногда бормотал: — Этого не может быть. Этого не может быть. Я ученый. Я ученый. Это наркота проклятая. Кто мне подсыпал, найду — убью. Хочу семью, хочу детей. Хочу работать. А Витька, завороженный видами внизу и крупами фыркающих лошадей, просто улыбался. Теперь он знал, что Дед Мороз существует. И пусть это только волшебный сон, но Витька был счастлив. И уже не думал о чужом теле. Он думал о чудесах. О новой жизни, которая ему предстоит. Он обязательно вырастет. Сделает нужную операцию на сердце. И родители будут счастливы. — Витя, ну как? Нравится тебе? — Нравится. Я никогда не верил в Деда Мороза, а теперь верю. Дедушка, ведь ты спас нас. И прости, что не писал письма. Их обязательно надо писать. Ты ведь читаешь эти письма, трудишься. Исполняешь желания. А мы неблагодарные просим только машины и бриллианты. Это я у учителей подслушал. А надо просить не имущество, а чувства, эмоции. Ты подарил мне жизнь. И Михаилу тоже. Дедушка, а нас поменяешь назад? Я хочу быть ребенком и жить с родителями. Хочу расти и узнавать новое. — Конечно, поменяю. Странно, обычно дети хотят побыстрей вырасти, а ты наоборот — ответил Дед Мороз. — Но сначала у меня есть маленькое, но очень ответственное поручение. — Какое? — спросил Витька. Посмотрел на Михаила. Тот кажется начал приходить в себя. Натянул свою шапку ушанку и завязал веревочки под подбородком. Всматривался в расстилающийся внизу город. — Ты побудешь Дедом Морозом, пока в теле Михаила. А он побудет ребенком на елке. Ведь он ребенком был всего на одной елке. Отказывался ходить. Пусть Буратиной побудет. Смешно вы оба склоняете слово Буратино. Смешной парень. А все, что произошло с вами, в этом виноват только я. Надо было действовать быстро. Смерть уже стояла за вашими спинами и радовалась. Она думала, что заберет сразу двоих. Витя, ты теперь веришь, что чудеса случаются? — Дедушка, когда нас поменяешь местами, тогда точно поверю. А пока только наполовину, — ответил Витька. И застеснялся. Лошади приземлились там же во дворе. Санки исчезли также внезапно, как будто испарились. Витька и Михаил стояли обнявшись. — Нам это приснилось? — спросил Михаил. — Я не знаю, — ответил Витя. — Но шанс поменяться у нас есть. Когда там эта елка? И где мне достать костюм деда Мороза? И пустят ли меня в школу?