Её звали Эмма

— Норман… Норман, открой глаза, пора просыпаться… Норман медленно открыл глаза, однако тут же вновь крепко зажмурил их, столкнувшись с необычайно ярким светом. Всё тело казалось ватным, и он едва ли мог пошевелить рукой или ногой. Когда же он попытался хоть немного приподняться, то у него ничего не вышло, и вместо этого он лишь снова рухнул обратно на мягкую подушку. Глубоко вдохнув, он вновь приоткрыл глаза. В этот раз свет не казался таким ослепительным, и потому он наконец смог осмотреться. Аккуратно, стараясь не делать резких движений, повернув голову в бок, он увидел какой-то странный аппарат, показывающий, по всей видимости, его сердцебиение. Затем он перевёл взгляд на свои руки, к которым было подключено множество проводов. Недоумённо моргнув, он стал с интересом изучать их. Поначалу он не понимал, что происходит, поскольку ещё не до конца пришёл в себя после пробуждения. Однако через некоторое время его разум прояснел, и до него наконец дошло: он находился в больнице. И когда он это осознал, у него в голове стали прокручиваться один за другим вопросы. Они молниеносно сменяли друг друга, и ни на один из них он не находил вразумительного ответа. «Как я оказался в больнице? Что вообще произошло? Неужели я попал в аварию? Если да, то был ли в этот момент рядом со мной кто-то ещё, и если был, то что сейчас с этим человеком? В порядке ли он, жив ли вообще? И, что самое главное, кто я сам?» Вопросов было великое множество, но больше всего Нормана волновал именно последний. Он и правда ничего о себе не помнил. Ни как его зовут, ни где он живёт, ни есть ли у него родители или друзья. Единственное, что он смутно припоминал, — это имя какой-то девушки. Эмма. Да, кажется, её звали именно так. Её имя всплыло в памяти только сейчас, и на фоне всего остального оно выделялось особенно ярко. Норман не знал, кто она такая и кем ему приходилась, но что-то подсказывало ему, что она очень важна для него. Только вот, как и в случае с прошлым, он никак не мог вспомнить о ней ничего. Всё, что он о ней знал, — это то, что её звали Эмма, а всё остальное оставалось для него загадкой. Впрочем, подумать как следует об этом, как и обо всём остальном, он не успел, потому как дверь неожиданно отворилась, и в его палату прошёл тёмноволосый парень. Норман, совсем такого не ожидавший, невольно вздрогнул и медленно повернул голову в его сторону. Его лицо показалось ему смутно знакомым, однако он не смог его вспомнить. Сам парень же, увидев, что он очнулся, заметно оживился. Его лицо просияло, в единственном незакрытом зелёном глазу промелькнул огонёк радости. Счастливо улыбнувшись, парень быстрым шагом направился к нему. — Норман, — дрожащим не то от волнения, не то от переполняющего его счастья голосом произнёс незнакомец, когда подошёл к его кровати. Он сел на рядом стоявший стул и бережно и осторожно, стараясь не навредить, взял его ладонь в свои. — Господи, Норман, наконец-то ты очнулся… Как же я счастлив… — Кто… Кто ты?.. — лишь выдавил в ответ ошарашенный Норман. Он был слишком обескуражен внезапным появлением парня, и потому это всё, что он смог сказать. Тот на его вопрос вздрогнул, и выражение его лица вмиг изменилось. Оно сделалось более печальным, даже незакрытый зелёный глаз, казалось, потемнел от грусти. Однако в следующую же секунду парень встрепенулся, взял себя в руки и, помотав головой, заговорил вновь: — Ох, точно, врач предупреждал меня, что ты можешь ничего не помнить после того, как очнёшься… — он глубоко вдохнул, собираясь с мыслями. Его голос по-прежнему дрожал, и по нему чувствовалось, насколько сильно он переживал и нервничал. — Я… Я Рэй. Рэй Вильсон. Мы дружили с тобой с детства. — Рэй… — медленно, будто пробуя на вкус новое имя, повторил Норман. В груди это слово отозвалось непривычным теплом, приятным, согревающим, родным. Он не мог знать наверняка, но всё равно почему-то не сомневался, что этот человек ему не лжёт. Наверное, всё дело в его глазах. Тот, кому была бы безразлична его, Нормана, судьба, не стал бы смотреть на него с такой болью и грустью. — Хорошо, Рэй, я верю тебе. — Я рад… — Рэй с облегчением вздохнул, и его плечи расслабленно опустились. — Скажи, ты вообще ничего не помнишь? — поинтересовался он и, получив в ответ отрицательный кивок, продолжил: — Хорошо. Тогда, наверное, следует начать с того, что тебя зовут Норман Митчелл. Ты единственный ребёнок в семье, а твои родители сейчас находятся в другом городе, поэтому не могут часто тебя навещать. — Вот значит как. Понятно, — задумчиво протянул Норман, кивнув. После он вдруг вспомнил про ту самую неизвестную девушку Эмму, и ему захотелось узнать про неё. — А Эмма? Где она? Она в порядке? — спросил он. Когда он говорил, его собственный голос тоже начал дрожать, и он и сам не мог объяснить, почему. Услышав это имя, Рэй помрачнел. Его единственный незакрытый глаз будто затянуло дымкой, плечи вновь напряжённо приподнялись. Пальцами он крепко вцепился в чужую ладонь, до боли закусил нижнюю губу. Норману такая его реакция показалась странной, и он уже более осторожно поинтересовался? — Что-то не так? — Нет-нет, всё в порядке. Просто… кое-что не очень приятное вспомнилось, — помедлив немного с ответом, как-то отрешённо проговорил Рэй. Отведя взгляд в сторону, он чуть тише добавил, отвечая на вопросы про Эмму: — Я… Я не знаю, где она и что с ней, правда, — он вновь закусил губу. В его тоне было нечто странное, и Норман чувствовал, что он ему что-то не договаривает. Однако, прежде чем он успел спросить что-то ещё, Вильсон поднялся на ноги и уже громче сказал: — Я пойду позову врача. Надо сообщить ему, что ты очнулся. После этих слов он наконец выпустил его ладонь из своих и поспешно ретировался в коридор. Как только за ним захлопнулась дверь, Норман тяжело вздохнул и откинулся на мягкую подушку. Запрокинул голову назад, бездумно уставился в потолок. Он чувствовал себя странно. С одной стороны, он был рад, что узнал хоть что-то о своём прошлом, в первую очередь о том, как же его зовут и есть ли у него родители. Но с другой, у него по-прежнему оставалось множество вопросов. Например, он так и не выяснил, кто такая эта Эмма, чьё имя он прекрасно помнил, несмотря на амнезию. Да и реакция Рэя на неё тоже казалась подозрительной. Было очевидно, что ему что-то известно, иначе он вряд ли бы стал так ярко реагировать при упоминании её имени. Тем более, он так поменялся в лице, помрачнел, нахмурился. Это определённо было не просто так, и Норману хотелось узнать, в чём же причина. Но пока что ему было ясно только одно: эта Эмма очень важна как ему самому, так и Рэю. Именно поэтому он для себя решил, что обязательно выяснит, кто она такая. Только вот понравится ли ему ответ?