Любовь и монстр

Эмма лежала в постели, крепко вцепившись пальцами в одеяло так, что они уже начинали болеть, и смотрела в потолок. За стеной раздавались громкие возгласы отца и редкие вскрики матери, однако она старалась к ним не прислушиваться. Она просто пыталась абстрагироваться, забыться, наконец провалиться в спасительный сон. Сказать, что у неё получалось не очень, — ничего не сказать. Она прикладывала максимум усилий, чтобы не вслушиваться в то, что происходило прямо у неё за стеной, однако всё равно каждый раз вздрагивала от страха, когда из родительской комнаты доносились особенно пугающие звуки. В такие моменты она плотно зажмуривала глаза, ещё сильнее впивалась пальцами в одеяло и до боли закусывала губу, чтобы самой не вскрикнуть и тем самым не привлечь к себе внимание отца. К счастью для неё, это ей удавалось гораздо лучше. В конце концов, она уже не первый год жила в подобной обстановке, а потому прекрасно умела держать рот на замке, когда того требовала ситуация. Впрочем, сейчас это было единственным, что её радовало. Всё остальное же, напротив, пугало, нет, приводило её в ужас. Но самое страшное и отвратительное здесь то, что она прекрасно знала, что именно происходило там, в комнате мамы и папы. И сейчас она больше всего на свете боялась, что то же самое могло случиться и с ней. — Дэмиан, умоляю тебя, прекрати! — вдруг раздался полный отчаяния и мольбы вопль матери. — Пожалуйста, Эмма ведь всё слышит… Я не хочу, чтобы она… — Да мне плевать, чего ты хочешь! — грубо перебил её отец и, судя по характерному звуку и последовавшему за ним болезненному стону, ударил её. — Здесь что-то хотеть имею право только я, а ты и твоя мелкая паршивка должны это выполнять. И сейчас я хочу, чтобы ты закрыла свой поганый рот и уже начала раздеваться. Эмма вновь крепко зажмурилась и на этот раз плотно зажала уши руками. Она не хотела больше это слушать. Не хотела находиться в этом доме, не хотела терпеть вечные побои и унижения от постоянно пьющего отца, не хотела так жить. Единственное, чего ей сейчас по-настоящему хотелось, — это чтобы всё закончилось. Чтобы папа больше не бил маму, чтобы никто больше не кричал, чтобы не приходилось каждый день плакать и молиться Богу в надежде, что сегодня пронесёт. Только вот всем было наплевать на её желания: и Богу, и родителям, и всем остальным, потому что весь этот кошмар всё не прекращался. «Пожалуйста… — вновь мысленно начала умолять Эмма. — Пожалуйста, кто-нибудь, спасите меня… Я так больше не хочу, не могу… Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…» — Пожалуйста… Ну хоть кто-нибудь… — уже вслух взмолилась она. В какой-то момент она даже обхватила голову руками, таким образом как бы прячась, и свернулась клубочком на кровати. Какое-то время ничего не происходило. Сколько бы она ни просила, сколько бы ни умоляла, ничего не менялось. Она по-прежнему слышала странные звуки из комнаты родителей, по-прежнему находилась одна в тёмной комнате, где, как ей казалось, не было никого, кроме неё самой. Однако потом случилось кое-что невероятное. Эмма почувствовала, как у неё под кроватью что-то зашевелилось. Сначала она не обратила на это внимание, увлечённая своими молитвами, однако потом, когда это что-то ощутимо дёрнулось, она наконец заметила. Вздрогнув от неожиданности, она замерла на кровати, затаила дыхание. Сердце забилось быстрее, ладони вспотели, а в голове вихрем стали прокручиваться не самые хорошие мысли. Они сменяли друг друга с невообразимой скоростью, и одна пугала её больше другой. А что, если у неё не разыгралось воображение и под кроватью действительно кто-то есть? Что, если это подкроватный монстр? Что, если… Все её размышления в один момент прервались, когда Эмма почувствовала, как на кровать медленно что-то опустилось. Вновь вздрогнув и закусив нижнюю губу, она нерешительно приоткрыла один глаз и посмотрела в ту сторону, откуда раздавался звук. Там она увидела маленькую мохнатую чёрную лапку, выглядывавшую из-под кровати. В комнату проникал бледный лунный свет, и потому она смогла разглядеть несколько небольших коготочков на ней. Лапка вновь поднялась, несколько секунд повисела в воздухе, не шевелясь, а потом вдруг опять упала рядом с ней на кровать. Эмма уже в который раз за ночь вздрогнула всем телом и боязливо отодвинулась. Она ожидала, что подкроватный монстр нападёт, а потому заранее готовилась защищаться. Однако, к её большому удивлению, ничего подобного не произошло. Напротив, лапка всё так же продолжала неподвижно лежать на месте, будто только её и ждала. Да и сам монстр, кажется, не спешил показываться. Не вышел он и через пять минут, и через десять тоже. Тогда Эмма наконец осмелела и, чуть подвинувшись, осторожно дотронулась до лапки маленькой ладошкой. Она оказалась гораздо мягче и теплее, чем выглядела, и это в какой-то степени даже успокаивало. — Ты очень тёплый, — шёпотом обратилась Эмма к монстру, слегка улыбнувшись, и аккуратно обхватила маленькими пальцами его лапку. В ответ ей послышалось удовлетворённое урчание, и она тихо рассмеялась. Тепло подкроватного монстра действительно успокаивало, в какой-то мере даже убаюкивало её, и потому постепенно она начинала расслабляться. Потихоньку она даже стала забывать о том, что ещё совсем недавно происходило, да и происходит сейчас у неё за стеной. Страх медленно, но верно отступал, отпускал её, и на его место приходило долгожданное умиротворение. А ещё через некоторое время Эмма совсем перестала бояться и монстра, и пьяного отца. Она настолько расслабилась, что в какой-то момент даже прижала к себе лапку. Из-под кровати вновь раздалось довольное урчание, и она слегка улыбнулась, закрыв глаза. Именно так, прижимая к себе мягкую лапку и слушая тихое урчание подкроватного монстра, она и уснула.

***

С того самого дня, когда в жизни Эммы появился необычный подкроватный монстр, прошло чуть больше недели. За это время они успели неплохо сдружиться. Она даже придумала ему имя — Рэй . Монстру оно определённо понравилось, что он показал удовлетворённым урчанием, и потому теперь она называла его именно так. А ещё теперь она спокойно спала, во многом именно благодаря Рэю. Когда ей было страшно из-за очередной ссоры родителей, он вытаскивал из-под кровати лапку и клал её рядом с ней, чтобы она могла снова взяться за неё. Эмма легко понимала его жест и сразу же обхватывала лапку ладошками, крепко прижимала её к себе. Уже ставшее родным тепло успокаивало её, и потому она каждый раз быстро засыпала. Однако бывали такие ночи, когда она совсем не могла уснуть, даже если держала Рэя за лапу. Обычно тогда она просто лежала, бездумно глядя в потолок, и думала о чём-то своём, параллельно поглаживая монстра. Сегодня была одна из таких ночей. Правда, от всех остальных она отличалась тем, что в этот раз Эмма решила не лежать в постели, а тихонько прокрасться на кухню. Она помнила, как раньше мама давала ей тёплое молоко перед сном, чтобы она крепко спала, и сейчас захотела повторить это. Тем более, сегодня отец пошёл на день рождения к какому-то своему другу, а это значило, что домой он придёт ещё очень и очень не скоро, так что она могла не бояться, что её поймают и накажут. Вот она и пошла на кухню, перед этим предупредив Рэя, что скоро вернётся. К счастью, до неё она добралась без происшествий. Когда же она наконец оказалась там, то сразу же направилась к холодильнику, чтобы достать оттуда молоко. Подойдя к нему, она осторожно, стараясь не создавать лишних шумов, открыла дверцу и стала искать взглядом нужную коробку. Благо, нашлась она быстро, и потому уже через несколько минут на столе перед Эммой стоял стакан с прохладным молоком. Всё, что ей оставалось сделать, — это нагреть его. Собственно, этим она и занялась. Поставив стакан в микроволновку и закрыв дверцу, она включила её и стала ждать, когда пройдёт нужное время. Пока молоко грелось, она уселась на стул и, чтобы хоть как-то скоротать ожидание, начала рассматривать кухню. Она обводила взглядом различные шкафчики, испачканные в грязи столовые приборы, разбросанные то тут, то там, и местами потрескавшуюся белую плитку. Всё это не вызывало у неё особого интереса, и она уже собралась повернуться к окну, однако в самый последний момент остановилась. Её внимание привлёк один из верхних шкафчиков, находившийся ближе всего к холодильнику. Там, насколько она помнила, у них лежали сладости. И совсем недавно там появилась пачка имбирного печенья, которое она так любила. «Надо бы угостить Рэя», промелькнула мысль в голове. Когда Эмма подумала об этом, то даже невольно вздрогнула. А ведь действительно, надо бы его угостить, отблагодарить за помощь и поддержку, так сказать. Да и Рэю наверняка будет приятно, если она сделает ему такой подарок. Решив именно так, Эмма кивнула самой себе и поднялась с насиженного места. После, аккуратно взяв в руки стул, направилась к шкафчику. Подойдя к нужному месту, она поставила стул и стала аккуратно забираться на него. Ещё пара минут, и два имбирных печенья уже лежали у неё в ладони. Довольно улыбнувшись своей маленькой победе, Эмма спустилась со стула и вернула его обратно на место. Молоко к тому времени уже согрелось, и потому она наконец забрала его из микроволновки и вновь села за стол. «Ну вот, теперь я точно крепко усну. Осталось только дождаться, когда оно немножко остынет» Дождавшись, когда молоко станет достаточно тёплым, чтобы его можно было спокойно пить, Эмма обхватила стакан ладонями и поднесла его к губам, после чего сделала небольшой глоточек. По горлу сразу же разлилось приятное тепло, стремительно спускаясь ниже, к животу. Зажмурившись от удовольствия, она чуть сжала стакан пальцами. Ей очень хотелось запищать, как она делала это раньше, но приходилось сдерживаться. Всё-таки она не хотела разбудить маму, которая всё ещё находилась дома, и которой требовался отдых. Поэтому всё, что она могла себе позволить, — это просто жмурится от приятных ощущений, словно кошка, наконец получившая долгожданную вкусняшку. Впрочем, это было не так уж и плохо. Обычно ей и такого не позволялось. Папа вообще много чего ей запрещал: гулять, приводить друзей домой, получать плохие оценки, проявлять положительные эмоции. Он мог накричать на неё или ударить за любой, как ему казалось, неподобающий их семье поступок, поэтому чаще всего ей приходилось держать всё в себе, даже когда появлялся реальный повод улыбаться. Но сейчас она могла расслабиться, ведь отца не было дома, и наконец порадоваться хоть чему-нибудь. Вот она и наслаждалась каждой секундой, ведь не знала, когда ещё ей представится возможность вот так спокойно посидеть со стаканом тёплого молока. Когда же она всё выпила, то отнесла стакан в раковину, где помыла его и всю остальную грязную посуду. После она аккуратно сложила всё в соответствующий шкафчик, а затем забрала со стола имбирное печенье и направилась к себе в комнату. По дороге она заглянула в родительскую спальню, чтобы проверить маму. Та спокойно спала, плотно прижимая к себе одеяло, и лишь изредка подрагивала от холода. Выглядела она на удивление расслабленной и умиротворённой, что не могло не радовать Эмму. Убедившись, что мама в порядке и крепко спит, она с облегчением вздохнула и наконец ушла в комнату. Там она подошла к кровати и, присев перед ней на корточки, вытянула руку с печеньем вперёд. — Вот, это тебе. Это имбирное печенье, оно вкусное, тебе точно понравится, — шёпотом сказала она. Из-под кровати вылезла лапка Рэя, и она аккуратно вложила в неё печенье. После этого лапка скрылась в темноте, а ещё через несколько секунд послышался хруст. Эмма слегка улыбнулась и, пожелав ему приятного аппетита, легла в постель. Укрывшись одеялом и устроившись поудобнее, она закрыла глаза. Приятное тепло, оставшееся после молока, действительно подействовало, и уже совсем скоро она наконец задремала. Последнее, что она услышала прежде, чем окончательно уснула, это благодарное урчание Рэя. Тогда она ещё даже не представляла, какой кошмар ждал её впереди…

***

Весь следующий день прошёл в относительном спокойствии. Эмма как обычно проснулась, умылась, позавтракала и пошла в школу. После занятий она, не став надолго задерживаться, вернулась домой, пообедала и ушла к себе, чтобы сделать уроки. Отец к тому времени ещё не пришёл, а потому она могла полностью посвятить себя учёбе и домашнему заданию, не отвлекаясь на слишком громкие звуки из родительской спальни. В такой благоприятной обстановке она легко разделалась с математикой и английским, и ей оставалось лишь доделать один предмет. К сожалению, закончить с ним ей было не суждено, потому как домой наконец-то вернулся отец. Он ввалился в квартиру, при этом, судя по отборному мату, ударившись о дверной косяк или что-то ещё, и сразу же направился на кухню. По дороге он громко и нецензурно ругался, иногда прикрикивал на маму, однако Эмма старалась особо не вслушиваться в его речь. Она просто продолжила заниматься домашней работой, искренне надеясь, что он не решит зайти к ней. Поначалу всё так и было. Отец сидел на кухне, по всей видимости опохмеляясь, и даже не думал оттуда уходить. Однако потом он, похоже, вспомнил о существовании дочери и пошёл к ней. Слушая его приближающиеся шаги, Эмма напряглась, закусила нижнюю губу. Меньше всего на свете ей сейчас хотелось снова пересекаться с ним, а выслушивать очередные оскорбления или терпеть побои — тем более. Но всем, как обычно, было наплевать на её желания. — Хэй, Эмма, — протянул он, ввалившись в комнату. По его тону было понятно, что ничего хорошего делать он не собирался, и Эмме это совсем не понравилось. — Потрудись-ка мне объяснить, какого чёрта ты не встречаешь любимого папочку, а? — Я… — она замялась, вжалась в кресло, таким образом как бы пытаясь спрятаться. — Я… Я просто делала уроки и не услышала, как ты пришёл… — она сглотнула горький комок, плотно застрявший в горле. Это была чистейшая ложь, и она надеялась, что он её не распознает. Впрочем, тщетно. — Ах, не услышала, значит, — протянул он, и в его глазах появился какой-то странный, нездоровый блеск. Её это напугало ещё больше. — А о том, что брать что-либо в этом доме без моего разрешения, ты тоже не услышала, а? — Ч-что?.. О чём ты… Однако договорить Эмма не успела: в этот момент отец молниеносно подлетел к ней и со всей силы ударил её в живот. Всё её тело пронзила острая боль, и она, согнувшись в пополам и обхватив место удара руками, упала со стула на пол. Перед глазами всё потемнело, в ушах зазвенело. Боль была настолько сильной и невыносимой, что она почти не могла пошевелиться. Всё, на что у неё хватило сил, — это только закрыться руками прежде, чем отец снова ударил её. В этот раз он попал по ноге, и по её телу вновь прошла острая болезненная волна. Эмма протяжно простонала и попыталась отползти к кровати, туда, где находился Рэй, однако отец ей не позволил. Наступив на её ногу, чтобы она не смогла никуда от него сбежать, он хмыкнул и чуть приподнял её за волосы. Она крепко зажмурилась, задрожав, и приготовилась к очередному удару. На этот раз он пришёлся на правую руку. — Знаешь, мне казалось, что ты умная девочка, — нарочито медленно, выделяя каждое слово, произнёс отец, чуть сжав её волосы. — Но, похоже, я ошибался, и ты такая же тупая дрянь, как и твоя мамаша. Ну ничего, сейчас я преподам тебе урок. — Я-я… Я не… Не… Не на… — Эмма вновь попыталась что-то сказать, однако ей ожидаемо не дали закончить. Отец снова ударил её, но в этот раз намного сильнее, так, что ей даже показалось, будто из лёгких выбило весь воздух. Он отпустил её волосы, и она с глухим стуком упала на пол, при этом больно ударившись головой. Вновь протяжно простонав, она предприняла очередную попытку отползти поближе к кровати. Однако прежде, чем ей удалось сдвинуться хотя бы на сантиметр, она ощутила острую боль в районе бедра. Очевидно, отец ударил её туда. Затем он ударил снова, и снова, и снова, и снова. Он бил её везде: по рукам, по груди, по животу, по ногам. Иногда он говорил ей что-то, чаще нецензурное, но в какой-то момент она совсем перестала различать его речь. Все звуки в принципе смешались для неё в одну неразборчивую какофонию, давящую, безумную, сводящую с ума. Она из последних сил пыталась зажимать уши руками, лишь бы не слышать ничего, однако это так и не помогло. Она по-прежнему слышала противный голос отца, пропитанный ядом и издёвкой, по-прежнему чувствовала боль от его ударов, что сыпались на неё непрекращающимся градом. Всё её тело болело, в какой-то момент она даже перестала чувствовать левую ногу. Впрочем, сейчас это волновало её в последнюю очередь. Единственное, чего ей на данный момент хотелось, — это чтобы всё прекратилось. Хотелось больше не чувствовать невыносимую боль, не слышать оскорблений. Сейчас Эмма молилась всем Богам, которых только знала, чтобы весь этот кошмар поскорее закончился. И её молитвы были услышаны, потому как в какой-то момент отец действительно перестал её бить. А потом раздался его истошный вопль, наполненный болью и ужасом. Он продлился недолго, всего несколько секунд, однако Эмме было этого достаточно, чтобы испугаться ещё сильнее прежнего. Однако самое жуткое началось потом, когда за воплем последовало странное чавканье. Как только Эмма услышала его, ей стало не по себе. Мысли в голове путались, не желали собираться в единое целое, однако, несмотря на всё это, она всё же смогла примерно понять, что именно произошло. И осознание её ужаснуло. В правдивости своей догадки она убедилась, когда наконец приоткрыла глаза. Именно тогда она увидела его, Рэя. Он сидел рядом с телом её отца, что лежало неподалёку от Эммы, и грыз с его шею. На неё саму он не обращал внимания, поскольку был слишком увлечён процессом. Однако в какой-то момент он заметил, что она смотрит на него, и перевёл на неё взгляд. Их глаза встретились, и по её телу пробежали мурашки. И его большие зелёные глаза стали последним, что она увидела, прежде чем потеряла сознание.