Грани

Хайды понимают только боль.

Хайды понимают только боль.

Хайды понимают только боль?

      Уэнсдей задумчиво оглядела привязанного юношу, отметив выпирающий из штанов стояк. Занятно. А Тайлер, определённо, её типаж. Раньше девушке ещё не встречался никто, у кого бы вставало на электрошоковые волны. Неужели всё так просто? Она не должна так поступать… Это неправильно, нечестно — именно так обычно и делала Аддамс. Принципы у неё в жизни всегда были, но в данный конкретный момент на кону сотни жизней изгоев и её собственное эго. Пожалуй, сейчас для Уэнсдей последнее важнее всего, иначе она бы не подговорила всю Белладонну затащить Тайлера во временно пустующую мастерскую Ксавье ради признания Галпина. Юноша, закованный в массивные цепи, сидел перед ней, чуть подрагивая от предыдущих ударов током и тяжело дыша. Его лицо подёрнулось замечательным розоватым румянцем, от напрягшихся кровяных сосудов под кожей. — Давай заключим сделку, — изображая в голосе ласку, протянула девушка. Аддамс сделала несколько шагов к прикованному Тайлеру, неторопливо перекидывая электрошокер из руки в руку. Делала она это не быстро и не медленно, как полагается настоящему киллеру, а ритмично, словно на ходу прикидывала, куда будет больнее ударить. — Уэнсдей, просто отпусти меня, я… я ничего не расскажу отцу, — по-детски наивно лепетал юноша, судорожно двигаясь под массивными цепями. — Конечно, не расскажешь, — усмехнулась Уэнсдей и склонилась над ним, рассматривая его наполненные страхом глаза. — Мёртвые хайды не говорят. Кое-как собравшись с мыслями, он приготовился к самому худшему с одной единственной надеждой, что отец с подкреплением приедет раньше, чем эта дьявольская бестия придумает действенный способ его расколоть. В голове Галпина начинало зарождаться ощущение, что внутренний зверь не будет долго терпеть и вырвется натворить что-то, что может навести на него подозрения. Тайлер рефлекторно сжал кулаки, готовясь к очередному шоковому импульсу, и позволил Аддамс ударить его шокером в нижнюю часть живота. Его согнуло настолько, насколько это позволяли цепи, которые тут же врезались в кожу, и, стараясь отдышаться, парень упёрся животом в свои колени. Рука Уэнсдей вдруг оказалась на уровне его груди и грубым жестом вернула Галпина в прежнее положение. — Я сейчас умру, — взмолился Тайлер, между словами прерываясь на частые вздохи. Он почти не притворялся, слишком частые шоковые удары начинали парализовывать органы. — Этого добиваешься? — Я добиваюсь правды, Тайлер, — пафосно заявила девушка. Аддамс проскользила довольным взглядом по Галпину, как матёрый леопард из засады смотрит на невинную антилопу, готовясь к молниеносному нападению. Время от времени его хиленькое тельце подрагивало, что в тусклом свете одной лампочки выглядело, как сцена из ужастика. Как бы привлекательно не выглядели конечности, заходящиеся в мышечном треморе, тяжёлый взгляд Уэнсдей всё равно невольно опускался к бугру между бёдер, растёкшихся по стулу. Синклер как-то сказала, что центр принятия решения у парней базируется исключительно в члене, а, как известно, каждая гипотеза нуждается в проверке опытным путём. Аддамс ухмыльнулась, как ребёнок, без труда укравший шоколадный батончик в магазинчике, и боком уселась на колени к Тайлеру, протянув руки к его лицу. Миниатюрные холодные пальчики пробежались по вспотевшей коже, будоража спрятанные в ней чувствительные нервные окончания. Галпин тяжело и натужно выдохнул, всем телом ощущая приятную тяжесть на своих коленях. Девушка, конечно, была в плотной осенней одежде, но даже так от её прикосновений у Тайлера в голове взрывались фейерверки, отзываясь тупым пульсированием в паху. Чёртова Уэнсдей Аддамс вечно всё портила, но сейчас делала это потрясающе сексуально! Галпин чувствовал, что его член, которому становилось всё теснее и теснее в белье, упирался в задницу девушки. — Тайлер, — елейно протянула Уэнсдей. — Скажи мне правду. Одна из её ладоней скользнула по его бедру, обжигая кожу даже сквозь штаны, и Аддамс закусила нижнюю губу. Увидев сочетание белоснежных зубов с насыщенно бордовой помадой, парень подумал, что ещё чуть-чуть и кончит прямо в штаны. Галпин смотрел на Уэнсдей, чувствуя, как самоконтроль, отключаясь, слабел, и он становился сам не свой. Дверь в клетку, в которую малышка Аддамс так бесстрашно открыла, захлопнулась. Всё произошло так быстро, что Уэнсдей ничего не успела сделать, только испуганно ахнула. Её ноги оказались между плотно сведённых коленей Тайлера, а руки парня заскользили по девичьей фигуре. Потеряв контроль над ситуацией, Аддамс постаралась вырваться из звериной хватки, но это оказалось совсем непросто, пока на её горле смыкались непривычно сильные и неласковые пальцы. Свободной рукой Галпин высоко задрал кофту, проходя пальцами от оголившегося живота до едва округлившейся груди. Потом провёл выше и едва ощутимо укололся о серебряный кулон, висящий у Уэнсдей на цепочке. Презрительно фыркнув, Аддамс дёрнула головой, не желая, чтобы парень продолжал прикасаться к её коже. Потому что ей нравилось. — Мне это мешает. — Твоя проблема. Тайлер усмехнулся, но всё равно вынудил девушку поднять руки, чтобы сдёрнуть с неё сначала куртку, а потом и свитер. Уэнсдей бы подошёл комплект чёрного, как её жалкая душонка, белья с кружевами, похожими на ложь, которую плела Аддамс при любой возможности. Но её лиф был тёмно-вишневого цвета, словно в тон безупречной бордовой помаде. Галпин даже подумал, что никогда прежде не видел такой изысканной прелести. На секунду Тайлер совсем забыл, где он, с какой целью и что Уэнсдей делала с ним каких-то пару минут назад. Парень усмехнулся, поддев языком бретельку лифа, и сбросил с острого плеча, попутно оставляя след из слюны. Аддамс взглянула на него с отвращением, но потом на её лицо медленно вернулось редкое для него выражение испуга. До Уэнсдей вдруг дошло, к чему ведут все эти односторонние ласки. — Даже не думай! — тон Аддамс изменился до крика. — Если ты хоть что-то сделаешь, я буду кричать на всю академию! — Ох, ну, какая же ты наивная, мисс «я добиваюсь правды». Я думал умолять не в твоих правилах, — Галпин растянул на губах усмешку, которая не предвещала ничего хорошего. — Глупая, никто не услышит твои жалкие порывы. Уж не из-за удалённости от всего живого ты собиралась здесь меня пытать? Уэнсдей недовольно фыркнула, сверля его взглядом снизу из-за того, что Тайлер был действительно прав. Его нос зарылся в смоляные волосы, постепенно откидывая их от шеи в сторону и подбираясь к чувствительной коже. Девушка рефлекторно вцепилась ногтями в его бедро и сжалась в комочек, и из её рта послышалось сдавленный скулёж. — Чёрная кошечка хочет царапаться? — с издёвкой спросил Галпин, усмехаясь. — Да я тебя… — договорить Аддамс не смогла. Тайлер прошёлся по бледным плечам сначала влажным языком, потом слегка дотронулся зубами, заставляя Уэнсдей захныкать из-за резкой смены ощущений. Когда же он прикусил особенно чувствительный участок плеч, Аддамс негромко вскрикнула и вновь рефлекторно подставила под рот парня своё горло, на котором остались крошечные красные капельки от первого укуса. Дикая боль сменялась приятным наваждением, но Аддамс ненавидела себя за это. Уэнсдей в руках потенциального убийцы извивается от возбуждения и чувствует, как увлажняется промежность. Отвратительно, но всё ещё в её стиле. Когда Галпин с явно нечеловеческой силой приподнял её со своих коленей, чтобы приспустить штаны, Аддамс нетерпеливо заёрзала, пытаясь вырваться из объятий, и пнула Тайлера в колено. Парень шикнул от боли и сомкнул свои руки ещё сильнее, а его самого словно переклинило. В глазах загорелось что-то совсем дикое, а с губ Галпина сорвался звериный хрип. — Моя маленькая Уэнсдей, ты так ничего и не поняла, — хищно скалился Тайлер, сжимая миниатюрную шейку своей ладонью. — Ты самонадеянная, глупая, бесчувственная сука! Уэнсдей пыталась оттолкнуть настойчиво лезшего юношу, вцепляясь в его грудь чёрными ноготками, но многослойность одежды защищала Галпина. Рука парня на её горле чуть умерила пыл Аддамс, но девушка не оставляла попыток освободиться. Вновь вкрадчивый шёпот из-за спины заставил её признать поражение самой себе. Блядский Тайлер Галпин знал, что делает. — Я же бегал за тобой, чтобы ты обратила на меня внимание. Я же такой классный и жалкий нормис. Помогал тебе, а что взамен получил? Какой-то жалкий поцелуй, после которого ты тут же сбежала! Кто из нас после этого монстр? — ухмыльнулся парень, разглядывая огоньки, зардевшие в глазах Уэнсдей. — Ты же хотела монстра? Вот он монстр, только вот незадача, Аддамс… Теперь монстр хочет тебя, и не в моих правилах ему отказывать. Когда хайд хочет — он берёт. Рука Тайлера не без труда стянула с Аддамс брюки, оставляя их собираться складками в районе голеней, и он вновь опустил Уэнсдей на свои колени. От контакта с холодной кожей Аддамс он рвано выдохнул, со всей ясностью ощутив, что больше не может ждать. Пальцы Галпина дотронулись до промежности сквозь тонкое чёрное кружево, вызывая у девушки несдержанный и звонкий стон. Горячая влага чувствовалась уже так, и Уэнсдей нетерпеливо задвигала тазом навстречу касаниям и пробормотала что-то наверняка ругательное. — Ох, Уэнсдей, — шептал Тайлер, прерываясь лишь на то, чтобы лизнуть мочку уха девушки. — Как предсказуемо, ты же насквозь промокла от моего признания. Если бы я знал, что тебя возбуждают монстры, взял бы тебя силой ещё в склепе вместо поганого кино. Изо рта девушки вновь сорвался вздох то ли от перспективы, то ли от его шёпота, гуляющего по шее. Аддамс не было страшно — в глубине души она была уверена, что сопротивляться глупо и бесполезно, а давить на жалость просто без толку — её наоборот захлёстывала деструктивная, выедающая в ней всё хорошее страсть. Такая, на которую, как Уэнсдей считала, она не способна. Грёбаный Тайлер. Галпин аккуратно сдвинул ткань трусиков набок, открывая себе доступ. Лицо Аддамс отразило удивление вперемешку с нехваткой кислорода, потому что второй рукой юноша, не рассчитав силу, сжал её горло чересчур сильно. В голове алой бегущей строкой пылало «не трогай, не трогай, не трогай», и Тайлеру было по-настоящему сложно отличить, откуда к нему в разум заплыл этот запрет: то ли это был голос возившейся на нём Уэнсдей, то ли его собственное желание продлить кайф, то ли записавшийся на подкорку мозга приказ Лорел не ломать её любимую игрушку. Самая желанная девочка хрипела в его руках, и он был волен управлять жизнью Аддамс. Галпин довольно улыбнулся, чуть ослабив хватку, а второй рукой накрыл пульсирующие половые губы. — Ну, и кто кого теперь пытает? Уэнсдей вздрогнула всем телом, выгнулась и рефлекторно развела ноги. Но несмотря на полное расслабление, сознание билось внутри как пойманная в клетку птица. Аддамс задышала хрипло и часто, пытаясь вдохнуть как можно больше воздуха для изголодавшихся лёгких. Рука Тайлера с шеи Уэнсдей плавно поднялась к её подбородку, вынуждая повернуть голову. Своими поцелуями Галпин не давал ей продышаться, то и дело заставляя девушку ощутить, как внизу живота полыхает огонь. Отчаянный всхлип сменился приглушенным стоном, а когда на шее и лбу Аддамс выступили капельки прозрачного пота, Тайлер понял, что победил. Теперь Уэнсдей была готова на все, лишь бы только он продолжал. — Я не буду заставлять тебя умолять, у нас мало времени и много планов. Обещаю, тебе понравится, моя кошмарная бестия. Когда Галпин укусил её за нижнюю губу до самой крови, Аддамс вновь вскрикнула от боли, но не отвернулась. Услышав этот звонкий вскрик, Тайлер застонал, чувствуя сквозь рубашку её тепло, а до его лица долетел запах пота и половых выделений. Прервав крики Уэнсдей, парень рывком вошел в неё так глубоко, что Аддамс содрогнулась всем телом, а кожа её покрылась блестками пота. Тайлер дождался, пока она полностью выгнется, а затем одним движением вошел в неё. Звук её дыхания смешался с очередным влажным поцелуем, и Уэнсдей рефлекторно изо всех сил сжала бедра. Хвалёного самообладания хватило на какие-то считанные секунды, и Аддамс перестала сдерживаться и выгнулась навстречу его члену, желая ощутить проникновение как можно сильнее. Она жадно хваталась за колени Галпина, царапая парня в попытке максимально приблизиться к нему. Тайлер двигался настолько быстро-больно, что девушка уже во всю кричала, полностью отдаваясь смеси чувств от распаляющей похоти до пронизывающей боли. — Мне даже жаль, что тебя придётся убить, — горячно признаётся Галпин в пылу страсти. — Не уверен, что трупом ты будешь также горяча. Уэнсдей хотела возразить хоть что-то, но адовые ощущения между ног едва давали дышать, не говоря уже о каких-то словах. Аддамс была до головокружения прекрасной со спущенными штанами, влажная от пота и страха. Но ей было хорошо. На мгновение Тайлер перестал двигаться, глядя ей в лицо, а потом вновь с силой вошел в Уэнсдей, провоцируя ещё больше криков. Когда он сделал ещё несколько сильных движений, Аддамс даже не пыталась сдержаться и начала двигаться ему навстречу, и её стоны смешивались с хрипами. Движения Галпина становились всё быстрее, а сам он тяжело дышал. Тайлер — ёбаная атомная бомба, а она беззащитная Хиросима. Своими резкими толчками Галпин явно её поранил, потому что естественная смазка очень быстро смешалась с кровью. Уэнсдей звонко вскрикнула, зажмурившись, и прекратила двигаться, привыкая к пронзительной боли внутри, что перекликалась с быстрыми движениями. Тайлер сделал большой вдох, забивая приятный запах крови в самые лёгкие, но не остановился, лихорадочно стонав и шепча какие-то проклятия в адрес Аддамс. Горячо-больно-мокро. Уэнсдей зашлась в агонии, выгибаясь навстречу его члену, который вбивался в неё всё глубже и глубже, и от каждого такого безумного толчка кожа девушки покрывалась по́том. Галпин двигался в её теле всё быстрее и быстрее, и Аддамс визжала от боли, а потом выгнулась дугой и обмякла, всхлипнув последний раз. На лице Уэнсдей отразилось парадоксальное блаженство, переходящее в экстаз, который постепенно охватил всё тело, пока девушка ещё не поняла, что произошло. Сперма осталась внутри неё, но Тайлера это мало волновало, он был слишком на пределе, чтобы волноваться ещё и о контрацепции. Парень закрыл глаза и глубоко задышал, как после гребаного марафона по Сиэтлу. Когда Аддамс вдруг поняла, что произошло, в её глазах он заметил острую ненависть. Она что-то хотела сказать, но не успела. С каким-то звериным рыком Галпин откинул её прочь, как тряпичную куклу, и Уэнсдей, ударившись затылком об пол, отключилась. Тайлер часто дышал, сидя на стуле в окружении железных цепей, пока на его бедрах засыхала собственная сперма. Чёртова спина приросла к спинке стула и задубела, поэтому парню понадобилось какое-то время отсидеться, чтобы он смог встать. По его расчёту тупоголовые изгои уже сдали свою подружку директрисе, а значит ещё минут двадцать и сюда примчит его отец. Нужно привести себя в порядок, чтобы предстать перед шерифом не в виде подростка, застуканного за дрочкой. Поднявшись, Галпин сделал несколько шагов, не одевая спущенных штанов и белья — измажься он в своём эякуляте, поставил бы под урон всю свою будущую легенду. В ящике потрёпанного стола оказались сухие салфетки, предварительно плюнув на одну из них, Тайлер стёр с ног сперму и выкинул улики в урну. Уэнсдей слабо пошевелилась, но в себя не пришла. Вовремя спохватившись, парень написал Лорел, которая наверняка уже была в курсе инцидента с его пытками, краткое сообщение: «Аддамс начала подозревать меня. Я всё улажу, ей никто не поверит». Телефон скрылся в кармане и уже оттуда отсигналил входящим сообщением, но Галпину было уже всё равно, что там ответила его сообщница, после сексуальной разрядки все планы по отмщению отошли куда-то на второй план. Он быстро привёл бессознательную Аддамс в порядок, словно не касался её и пальцем, и удовлетворённо цокнул, наблюдая результат. По-детски наивное желание оставить привет идиоту-художнику пересилило всю предосторожность, и Тайлер, вооружившись найденным клочком бумаги, и карандашом нацарапал: «Я трахнул Уэнсдей прямо в твоей мастерской, ей, кстати, понравилось». Приятно-мерзкая записка нашла себе место в стопке сложенных рисунков Торпа — не слишком заметно для посторонних взглядов, но очевидно для хозяина сарая. Для его плана не хватало лишь одного — чётких улик против Аддамс вдобавок к устным свидетельствам её тупых друзей-изгоев. Галпин рассмотрел арсенал девушки, который по-видимому предназначался для него, и присвистнул, отмечая, что пыточный набор был весьма нехилым. При всём многообразии кусачек, пил и прочего Тайлер остался в своём выборе весьма консервативным и взял узкий блестящий нож. Недолго думая, юноша всадил его себе в бок, направляя под определённым углом, чтобы не задеть никаких органов, а лишь поранить плоть. Изнеможённый быстрым сексом организм лениво отсигналил тупой болью, но Галпин не придал этому значения, всё равно регенерация хайда заживит эту рану за пару дней. Одной рукой он зажал свою рану, второй же вложил запачканный нож в раскрытую ладонь, проследив, чтобы пальцы Уэнсдей его сжали, а потом Тайлер не удержался и провёл окровавленной рукой по бархатной щеке девушки. Словно это сделала она сама. Заковать самому себя обратно в тяжеленные цепи оказалось не так-то просто, особенно при опыте Тайлера, который начинался и заканчивался просмотром одного порно с шибари. Правда, с Уэнсдей вышло куда чувственнее, чем у ребят с Порнхаба. Возможно, им тоже стоит поиграться с электрошокером. Это пиздецки возбуждает. Галпин последний раз двинул шеей и блаженно прикрыл глаза, в голове репетируя голос, пропитанный мольбой и благодарностью подоспевшему отцу. Несмотря на всю важность тщательного продумывания своей версии, в голову пробралась хищная мысль. Хайд хочет — хайд берёт. Он ведь предупреждал Аддамс.