Мы бродячие артисты

      - Beep beep I'm a sheep, I said beep beep I'm a sheep! - Рампо щёлкнул пальцами в такт музыке, а другой рукой поправил большие бело-розовые наушники с кошачьми ушками, которые ему подарили несколько лет назад. Голова покачивалась из стороны в сторону вместе с ногами, свисающими с его второго этажа.       - Эй, Великий Детектив! - Кью со всей силы начал пинать полку над ним, пытаясь достучаться до соседа. Тот освободил одно ухо и перестал качаться. - Наверх, кровать скрипит!       - Ничего не слышу, - фыркнул Рампо, вновь одел наушники и продолжил болтать ногами с ещё большим энтузиазмом.       Старые расшатанные крепления заскрипели ещё сильнее и чаще, а переодический стук ног о балки дополнял сию симфонию. Кью демонстративно отвернулся к стене, сжался в клубочек и плюхнулся на матрас, закрыв уши подушкой. Спорить с Эдогавой изначально было плохой идеей, даже слишком плохой. Ужасной. Все знали, что он в цирке нужен скорее как экстренный адвокат на случай приезда полиции, чем как артист. Рампо отлично знал множество законов, обязанностей и прав граждан, которыми умело пользовался в переговорах, чуть ли не насильно заставляя полицейских сдаваться и уходить ни с чем. В разговорах с новыми коллегами он Конституцию не цитировал, да, но всё же оставался умелым манипулятором и некой "непробиваемой крепостью" для других.       Вскоре нечеловеческий скрип стал раздражать и остальных. Первым его заметил раздражительный Рюноскэ, но делать замечаний не стал и одел беруши. Потом Ацуши попытался как-то повлиять на увлечённого Рампо, но тоже быстро сдался, залез наверх, к Акутагаве, и от нечего делать они стали играть в гляделки. Выиграл, кстати, Акутагава.       Последними прекратить скрип попытались Достоевский с Гоголем. Всё это время они сидели в самом конце вагончикк и тихо-мирно попивали свой чай, играя в карты, пока к ним не прибился расёмон, посланный Рюноскэ. Он часто использовал свою способность, когда нужно было быстро оказаться там, где его нет, а добраться не получится. Вот и сейчас чёрный расёмон, похожий на взъерошенного зверя и отдающий красным свечением, подполз по потолку к играющим и осторожно, будто изучая их, спустился по стене вниз.       - Ух ты, кто это тут такой хорошенький? - радостно воскликнул Гоголь, заметив способность, уже вскарабкавшуюся на ушанку Достоевского.       - Опять зверёныш Рюноскэ? - догадался Фёдор. Он снял шапку и слегка улыбнулся.       - Расёмо-о-о-оша, расёмоша хороший, расёмоша умная способность, - белёсый взял ушанку и начал ласково чесать нечто чёрное там, где у обычных животных должны быть уши. Тот встрепетнулся и съёжился. - Не нравится? А так? Дост-кун, смотри какой хоро-ошеньки-ий!       - Кхм-кхм, - привлёк к себе внимание Акутагава. - Вас всё устраивает?       - Да, разве не должно? - ответил Фёдор, отвлекаясь от расёмона.       - Может быть, вы бы смогли уговорить Рампо не скрипеть так сильно? - высунулся из-за Рюноскэ Ацуши.       - Мне скрип не мешает.       - И, к тому же, чего бы вам самим не разобраться с ним? - предложил Гоголь, не отвлекаясь от способности. Та лежала на его коленях, немного свернувшись, и мелко-мелко вибрировала, излучая ещё больше свечения, чем обычно - почти как мурлыкающий кот, только больше и... И не кот.       - Вы думаете, он нас слушает? - встрял Кью, подслушивающий чужой разговор. - Да ему на нас всех глубоко наплевать, и на тебя тоже. Федя...       - Для тебя Достоевский.       - ...Единственный, с кем этот павлин хотя немножечко, но считается, - продолжил мальчик, не обращая внимания на поправку. - Или грубая сила. Выбирайте, среднего не дано!       Напряжённое молчание, разбавляемое скрипом.       - А твой котик мяукать умеет? - тихо спросил Гоголь. - Или он делает то, что тебе вздумается?       - Сейчас я позволяю ему делать то, чего хочет он, - пожал плечами Акутагава. - Захочет - будет мяукать.       - Правда-правда? - по-детски обрадовался белёсый. - А что ему для этого нужно?       - Сто рублей или вы заставляете павлина заткнуться, - среагировал Кью, чуть ли не падая с кровати, но быстро вскакивая на ноги. - Я знаю, он и обниматься умеет, и картинки разглядывать, и музыку любит!       - Ты откуда знаешь? - недоверчиво спросил Фёдор.       - Пф, да я, да я, да я всем животным тут царь! - фыркнул мальчик и скрестил руки на груди. - А расё - тот же зверь, только хозяин ему не особо умный перепал.       - Захло-       - Я согласен! - закивал Гоголь. - И у меня уже есть замечательный план, замеча-ательный! Дорогуша, позволишь?       Гоголь ещё раз погладил расёмона и осторожно намотал его на руку, как обычную змею, чтобы морда была на одном уровне с ладонью. Мужчина зловеще усмехнулся, медленно поднялся с табуретки и подошёл к Рампо.       - Товарищ Эдогава, нарушаем, - приторно-сладким голосом сказал он. - С часу до трёх не шумим.       - Во-первых, это правило работает лишь в многоквартирных домах, во-вторых, я не мешаю фактическим соседям - девушкам и животным в фуре, в-третьих, не так уж и сильно я скриплю, - выдал Рампо.       - Тогда мы с Жучкой вынуждены конфисковать вашу аппаратуру, - заключил Николай и дёрнул руку к наушникам. Расёмон вцепился зубами в розовое пластиковое ушко, снял их целиком, размотался с руки и быстро уполз по воздуху к хозяину, исчезая в чёрном хаори хозяина. Акутагава успел перехватить наушники до того, как те бы упали. - Але-оп!       - Эй, куда! - Рампо спрыгнул с полки и угрожающе подошёл к Рюноске с Ацуши, но из-за не самого высокого роста это выглядело смешней, чем нужно. - Отдай, это не моё!       - А чьё же? - поинтересовался Гоголь, садясь на нижнюю койку рядом с Кью. - Хотя нет, постой, я хочу угадать! Эти наушники... Подарок Эдгара! Да-да-да!       - Ты мыслишь лучше, чем кажется на первый взгляд, но незачёт от Фукудзава-сенсея обеспечен. - отрезал Рампо. Фукудзава - самый строгий преподаватель его университета, а ещё по совместительству его наставник и коренной японец, требующий называть себя только с суффиксами.       - Пф, а что не так с первым взглядом, м?       - У тебя буквально футболка с Пивозавром и штаны в полосочку, - сказал он тоном "объясняю для тупых".       - А ты алкашей деревенских обдираешь, я же молчу, - обиделся белёсый, нарочито надуваясь.       - А ещё... Ещё у тебя серёжки с Лениным, - весело добавил Кью. - А позавчера были с зачётной книжкой, я видел.       - Так, я не понял, ты вообще за нас или как?       - За вас, за вас, - засмеялся мальчик. - На прошлой неделе у тебя были с пи-       Гоголь завалился всем телом на слишком разговорчивого Кью, вынуждая замолкнуть.       - Наушники, - напомнил Рампо.       - Скрип, - напомнил Достоевский.       - Ты же любишь скрипку? Вот и не возмущайся.       - У меня есть предложение, - вдруг встрял в разговор Ацуши.       - Руки и сердца для твоего Рюноскэ? - сказал Кью под смешок Гоголя.       - Что? Нет, вы чего. Как насчёт того, чтобы решить всё игровой партией?       - Отличная идея, - среагировал Рампо, - Согласен на всё, кроме карт.       - Согласен только на карты, - скучающе отозвался Фёдор.       - Так не честно! Моя дедукция не работает только на них, а ты все наши колоды наизусть знаешь.       - Использовать дар тоже запрещено.       - Тогда отдайте наушники!       Пока все переругивались между собой, в голове Юмено возник гениальный план, который он тут же пересказал на ухо Николаю. Тот широко улыбнулся, кивнул, и тихо полез на второй этаж, стараясь не скрипеть. Следом за ним на койку Эдогавы залез и мальчик.       - Эй, павлин очкастый, - засмеялся он, принимаясь болтать ногами, - Ничего ты не забыл?       - Слезай с моего места, - даже не оборачиваясь, произнёс Рампо. Возможно, чуть грубее, чем следовало.       - Да-а-а-а? - протянул Кью, на мгновенье замолкая и продолжая с ещё большим задором, - Да пошёл ты на-       - Кхм-кхм, - закашлял Достоевский, не переносящий мата, тем более от детей.       - ...На все четыре стороны! - выкрутился дрессировщик.       - Н-да, может, отдадите пупсику девчачьи ушки от его драгоценного Эдгара? - предложил белёсый, которому надоела вся эта ругань. - Скрипки-то все заняты, ага?       - Это кто тут пупсик! - среагировал Рампо.       - Значит, против того, что Эдгар драгоценный, ты ничего не имеешь? - переспросил Достоевский.       - Идёт комплектом. И вы все тут прекрасно знаете, что будет, если я пожалуюсь Боссу.       - А если я тоже пожалуюсь дяде Ринтаро, - задумался Кью, - Кого он послушает: своего сына и Феденьку, в ко-       - Достоевского.       - В котором он души не чает и пытается привязать на короткий поводок, как Дазая, да и вообще всех нас, или же какого-то ебану-       - Кхм-кхм.       - Тронутого в край мента с обочины? - наконец закончил мальчик. Фёдор облегчённо вздохнул, ему уже порядком надоело перевоспитывать детёныша-матершинника, за которым должен следить Осаму.       - Я не мент с обо-       Прямо посреди фразы вагончик резко зашатало из стороны в стороны и затрясло. Вдруг он остановился, и все циркачи внутри невольно посыпались вбок, как сломанные игрушки в ящике, а Кью, до этого уже чуть не падавший, свалился на пол с визгами. Все переглянулись и разом возмущённо загалдели, проклиная Куникиду, столь неосторожно их везущего. Но их пыл моментально охладился и сменился на ребяческую радость, стоило им выйти наружу.       Они приехали на заправку.