Dead Bite

Просыпаюсь в машине и пару минут просто смотрю в окно. Затем Карл поворачивается в мою сторону и тихо обнимает, прижимаясь как можно крепче. Я улыбаюсь. - Ты живая, - выдыхает он. Мишонн сжимает мою руку, Дэрил поворачивается, Рик бросает короткие взгляды в зеркало, стараясь не отвлекаться от дороги. - Живая, - отвечаю я и сама не верю своим словам. Это просто чудо! Пытаюсь облизать сухим языком потрескавшиеся губы. Мишонн, понимая меня без слов, протягивает флягу со спасительной жидкостью. Я пью большими глотками, жадно. Не успокаиваюсь, пока не опустошаю ее. Пытаюсь пошевелить ногой, чтобы оценить ее состояние. Крепко стискиваю зубы, дабы не закричать от боли, которая пронзает тело. Получается что-то больше похожее на рычание. Зато уже чувствую руку и могу шевелить пальцами. Не нахожу ножа и смотрю на подругу. - Он тебе не нужен, - убеждает меня она, словно маленькую глупую девочку. Я чувствую себя одичавшей, обезумевшей. Даже в мерном шуршании мотора мне мерещатся хрипы ходячих. Никогда бы не подумала, что сорвусь и потеряю над собой контроль. - Ты в безопасности, - не отпускает меня из объятий мальчишка, словно чувствуя кончиками пальцев мое настроение, мою тревогу. Провожу рукой по его волосам и ощущаю прилив безграничной нежности и любви к этому ребенку. Как бы я хотела, чтобы ты бы счастлив, Карл. Чтобы у тебя было настоящее детство. Чтобы ты не был вынужден видеть весь ужас этого мира. Вообще к этому мальчишке я привязалась с первых дней в лагере. Озорной и подвижный, он напоминал мне о брате. И поначалу я старалась избегать его общества, но это было так глупо…. Не могу же я вечно бегать? Постепенно мы сблизились: часто разговаривали, иногда занималась с ним вместо Лори математикой и английским, учила метать ножи (я неплохо их метала – видимо, кровь взяла свое). Правду говорят, когда человек любит детей, то они сам к нему тянутся. Чувствуют. Пусть, Карл уже не такой маленький, но я прекрасно понимаю, как он нуждается в любви и заботе. Мы все нуждаемся. И теперь, когда мальчишка обнимет меня, не могу не улыбаться. На минуту забываю обо всем, что пережила за это время, о боли, о страхе. - Кто во второй машине? – неожиданно спрашиваю я. - Тайриз и Гленн. Они уведут стадо, а потом возвратятся по другой дороге. С ними все будет в порядке, - ободряюще говорит помощник шерифа. Наверняка Рик знать не может, будут они в порядке или нет, и я понимаю, что он делает это для меня. - Когда мы были там, кто-то закричал…. Его укусили? – вспоминаю я жуткие вопли, которые наполнили в тот день округу. - Это был Зак. Мы ничего не могли сделать. Тишина воцарилась в машине. - Бедная Бет, - только и могу выдохнуть я. Душа рвется на части, однако не роняю ни слезинки. Просто напросто нет слез. Тогда, на крыше, мне думалось, что я могу проплакать вечность, но теперь понимаю, что это не так. Их, слез, больше не осталось. И кроме горечи и страха ничего не осталось. Пытаюсь взять себя в руки. Обычно мне не свойственно это. Мы видели стадо и больше. Правда, я не была окружена им, спасаясь на крыше, лишенная оружия. Оружие! Возможно, к пережитому прибавляется еще и налет неизвестности, которым покрыт мой наблюдатель, подкинувший мне нож. За размышлениями не замечаю, как подъезжаем к знакомым воротам, окруженным немногочисленными мертвецами. Невольно сжимаю руку, в которой держала нож, покрепче. Оружия нет…. Долгие пара секунд уходят на то, чтобы осознать, что ничего не угрожает жизни. Я в машине, я в безопасности. Огромные металлические двери закрываются – выдыхаю. Дом. Мегги почти душит меня в объятиях, когда я выхожу из машины. Вся грязная, потрепанная, нервная, заляпанная кровью мертвецов, я даже не стою, а скорее полностью опираюсь на нее из-за боли в ноге. Но это не смущает ее ни капельки, и она все крепче прижимает меня, хлюпая носом. - Все хорошо, - успокаиваю ее я. Хершел хлопает меня по плечу, ласково улыбаясь. Затем отстраняет Мегги, чтобы отвести меня на осмотр. Но я, не устояв на ногах, падаю. На мгновение картинка в моих глазах становится размытой: деревья, небо, перепуганные лица людей – все становится одним целым. Кто-то поднимает меня и, направляясь к тюрьме, бросает: - Она повредила ногу. Конечно же Дэрил! Кто еще может нести меня, как мешок с картошкой? Мы заходим в блок, мужчина помогает мне сесть и отходит, тем самым давая возможность осмотреть меня врачу. Теперь у нас два врача: Хершел и Доктор Эс (он же Калеб). Грин стоит рядом, пока Калеб осматривает повреждения. В частности ногу. Я то и дело вздрагиваю и прикусываю губу, пока он дотрагивается до больной конечности сначала в одном месте, потом чуть ниже. - Черт, - выдавливаю я, когда ловкие руки щупают лодыжку. - Перелома нет, - заключает врач. - Сильный ушиб, возможно, еще и подвернула. Ничего, сейчас сделаем пару примочек и перевяжем. Боль действительно отступает, когда холодная мокрая ткань касается ноги. Врач профессионально бинтует и дает рекомендации. Ногу не напрягать, первые дни желательно вообще принять горизонтальное положение (чего я не могу обещать, но усиленно киваю головой). С вылазками я могу попрощаться на неопределенное время. Это огорчает и радует меня одновременно. С одной стороны, я ненавижу быть бесполезной и не приносить никакой пользы группе. Какой от меня будет толк, если я буду лежать? Я всегда езжу на вылазки, наравне со всеми. Но с другой стороны хуже, чем быть бесполезной может быть только одно – быть обузой. С больной ногой не разбегаешься, а в моем случае даже не распрыгаешься и не разойдешься. Но есть еще одна причина, по которой я не тороплюсь ездить. И пока что даже сама боюсь себе в этом признаться. Мне страшно. Я была готова умереть, отчаялась, сдалась. Теперь эти твари будут сниться мне в кошмарах. Как будто мне их не хватает! Еще и этот мистер-я-подкину-тебе-нож подливает масла в огонь. Я лежу и читаю книгу. Сегодня у меня побывала уже вся группа. Все навестили, посочувствовали. Чему сочувствовать? Я жива вообще-то. А вот Зака уже не вернуть. Когда ко мне пришла Бет, первым делом я выразила свои искренние соболезнования, но ее ответ меня удивил. - Все нормально. Все умирают, - холодно ответила она. После эта тема не затрагивалась. Может, это защитная реакция? «Странная, но защитная реакция», - убеждаю себя я. Рик взял с собой Джудит и весь наш разговор, девочка сидела у меня на коленях, прижимая плюшевого мишку и радостно что-то вереща на своем, на детском. - Джудит явно рада, что ты к нам вернулась, - говорит Рик, и небесно-голубые глаза внимательно меня изучают. - И я тоже рада, - целую малышку в макушку, и она поворачивается, чтобы ослепительно мне улыбнуться. Не ребенок – ангел, спустившийся с небес, чтобы дарить людям свет. - Я тоже рад, что ты снова с нами. Граймс сжимает мою руку. От этого, казалось бы, обычного и ничего не значащего жеста внутри меня разливается какое-то приятное чувство. То ли так давно я не видела его улыбки. Не измученной, не натянутой, не нервной усмешки, а такой искренней, даже милой. Он уходит под улюлюканье Джудит, которая болтает ножками, находясь у папы на руках. Заходит и Дэрил, обменивается со мной парочкой фраз о самочувствии и выходит. Собственно, свою норму за день он мне сказал. Я и вовсе не рассчитывала, что Диксон придет. И так оказал мне честь – донес до тюрьмы. Так, до конца дня моя камера-комната стала проходной. В камере напротив погас свет, и я поняла, что уснуть мне сегодня не удастся. Интересно, кто сегодня в дозоре? Чувствую, что мне необходимо с кем-то поговорить. Хотя, странно. Сегодня днем я поговорила со всей группой, но все это не то. Хоть бы там была Мишонн. Решаюсь на рискованный шаг – прогуляться до дозорных (или дозорного). Благо, сегодня умельцы сделали мне костыли и принесли в комнату. Доктор, конечно же, сказал, что их мне предстоит опробовать позже, а пока постельный режим. Но меня уже не удержать. Встаю на здоровую ногу, опираюсь на костыли. Ставлю их чуть вперед, переношу ногу. Вроде, нормально. Но уже на выходе меня ждали неприятности. Моя комната на втором этаже, следовательно, сейчас кто-то навернется с лестницы. Нет, я прямо уже чувствую, как лечу с нее, здороваясь с новыми шишками и синяками. Приходит мысль вернуться обратно в камеру, но разве можно так легко сдаться и даже не попробовать? Беру сразу два костыля в одну руку, хватаюсь за перила мертвой хваткой и прыгаю вниз на одной ноге. Вопреки всем ожиданиям, спускаюсь живой и невредимой. Вот паникерша! Тень резко встает и направляет на меня дуло, когда я открываю дверь дозорной. - Какого черта? - Дэрил? Нет, я ожидала кого угодно, но не Диксона! И ради этого я шла? Лучше бы осталась в камере! Мысленно корю себя, но разворачиваться и идти назад, как минимум, странно. Да и проделанный путь был не таким уж и легким. Поэтому я складываю костыли и сажусь на расстеленный матрац. - Разве ты не должна лежать в кровати? - Я тоже рада тебя видеть, - огрызаюсь я, щурясь от света фонарика, который Диксон на меня направил. Давно не виделись что ли? Забыл, как я выгляжу? - Выруби его. - Пришла и еще командует, - бурчит он, но фонарик выключает. Дневная норма разговора явно перевыполнена, и мужчина садится рядом, продолжая вглядываться вдаль. - Я просто тихо посижу. В конце концов, еще одна пара глаз лишней не будет,- смягчаюсь я. Действительно, пришла, указываю, что ему делать. Можно сказать, что отвлекаю. Мы сидим молча, заметно холодает, что определенно облегчает ноющую боль в ноге. Однако остальные части тела мерзнут и покрываются мурашками. Диксон поглядывает в бинокль, силясь что-то различить. На темно-синем, словно бархатном, небе рассыпались яркие звезды. Их теплый молочно-белый свет заставляет меня залюбоваться. - Тебя опять кошмары мучили? – спрашивает Дэрил, отвлекая меня от созерцания. У меня глаза на лоб лезут от удивления! Я ожидала бы этот вопрос от кого угодно, кроме него. Мне всегда казалось, что люди настолько измотаны за день, что лишь касаясь головой подушки, сразу засыпают крепким сном и ничего не слышат. И даже, если слышат – молчат. Кого из нас не мучили кошмары? Я к ним уже привыкла. После смерти матери моя жизнь сама по себе стала напоминать страшный сон. И их приход в ночное время не удивлял меня, так, как обычно людей удивляют единичные случаи плохих сновидений. - Что так громко кричу? - Не всегда. Чаще мечешься по кровати и тяжело дышишь, - констатирует мужчина. - Я что так громко дышу? – почему-то на ум приходит этот вопрос, который я сразу озвучиваю. Слышу тихий смешок Диксона, а затем сама заливаюсь смехом. - Извини, если мешаю спать. - Бывает. Ничего страшного, - отмахивается он. Странно, но сейчас мне хочется выложить всю историю о наблюдателе Дэрилу. Рассказать все, что знаю. Все, что терзает меня. Рассказать и о брате и о прежней жизни. Мне кажется, что он поймет. У него тоже было нелегкое детство, возможно, даже еще хуже моего. Мне хочется ощутить человеческое тепло, вроде того, что сегодня я ощутила, когда Рик сжал мою руку. Может, это лишь потребность высказаться? И неважно кому? Нет. Не уверена, что захотела бы поделиться этим с тем же врачом. - Чуть не забыл, - внезапно прерывает мои размышления Диксон. Снова. Похоже, у него талант. Мужчина достает, словно из неоткуда, какой-то предмет. В слабом свете это что-то блеснуло. Когда вещь касается мох рук, я еле сдерживаюсь, чтобы не пропищать что-нибудь нечленораздельное от переполняемой меня радости. Мой нож! Узнаю его из тысячи! Эта рукоять, созданная, будто для меня. Острое лезвие! Я думала, что он канул в лету, пропал вместе моими светлыми воспоминаниями и надеждой на спасение, но нет – оружие у меня в руках. Повинуясь секундному порыву, я обнимаю Дэрила (который, похоже, ошалел от наглости и не знает, что делать – ответить на объятия или бежать, сломя голову от сумасшедшей с ножом), крепко прижимаю к себе в знак безграничной благодарности. Удивительно, но за все время апокалипсиса я ни разу не обнимала его. Лишний раз даже не дотрагивалась, а тут аж повисла на бедняге. Чувствую его смущение и торопливо отстраняюсь. Снова принимаюсь рассматривать оружие так, словно мы с ним сто лет не виделись (причем пока что не знаю делаю это от радости его возвращения или для того, чтобы не смотреть на Дэрила). Наверное, глупо быть привязанной к вещи. В нашем мире и к людям привязываться опасно, а тут всего лишь нож. Но для меня это не так. Для меня это светлый кусочек памяти. - Как ты достал его? – удивленно спрашиваю я. - Вынул из башки ходячего. Сразу узнал его, - отворачивается Диксон. - Спасибо, Дэрил, - искренне благодарю, борясь с желанием еще разок обнять мужчину. - Хотел спросить. Когда ты бежала от пикапа, я точно видел, что у тебя в руках был нож, но не этот. Он был уже у меня. Откуда? Не замечал такого у нас. У тебя в частности. К тому же не думал, что ты носишь с собой целый арсенал. Вспоминаю, как Дэрил учил меня метать ножи и стрелять. Я не брала другие ножи, только свой. И на вылазки только с ним. Брала и другое, но наследство деда всегда со мной. Есть повод засомневаться. Если бы тут была Мишонн…. Я бы наверняка рассказала ей о том, что произошло. Если подумать, то и Дэрилу мне хотелось рассказать. Ловлю на себе взгляд Диксона. - Я хочу тебе кое-что рассказать. Обещаешь, что это останется между нами? - Обещаю.