Dead Bite

Кто-то ласково поглаживает мою ногу. Наверное, дочка Джессики, Анна, снова пришла ко мне, чтобы я почитала ей на ночь. Хватит! Щекотно же! Утренний свет осторожно касается ресниц. Я приоткрываю глаза и невольно вскрикиваю, когда понимаю, что мою ногу держит полуразложившаяся рука. Черт! Немедленно выбираюсь из цепких лап. Отпрянула почти к другому краю крыши. Зомби тянут свои руки прямо сюда! Как…. Не могли же они поумнеть за время моего сна и принести себе лестницу. Сон…. Как я могла позволить себе уснуть?! Поверхность крыши прохладная, а значит, проспала я целую ночь. Отлично! Чуть свою смерть не проспала, Ирма! Просто умница! Осторожно подхожу к краю, откуда тянутся руки – их целая армия. Они просто напросто лезут друг на друга. Вот как они забрались сюда. Отчаянье завладевает мною, и я уже готова кричать и плакать, когда один ходячий прорывается на крышу и движется на меня. Вонзаю нож ему в голову, и он, обмякнув, тянет своим весом меня вниз к ликующей от предстоящей кормежки толпе. А я тем временем пытаюсь выдернуть из его головы нож, который никак не поддается. Отпускаю руку и падаю спиной на крышу. Черт! Черт! Черт! Теперь я лишилась всех шансов! Мой нож сейчас где-то там торчит в башке ходячего. А я тут, на крыше. Без оружия. Закрываю лицо ладонями и пытаюсь сосредоточиться. Если сейчас опущу руки – умру. Становится ясно, что, коли забрался один, то у остальных тоже вполне может получиться. Допустим, каким-то чудом, одного я еще уложу, а если он будет не один…. Что делать? Теперь я внимательно слежу за крышей, прислонившись все к той же трубе. Через некоторое время желудок начинает рычать от голода. Но больше, чем есть хочется только пить. А больше, чем пить – выбраться отсюда живой. Сразу вспоминаю нашу группу. Сейчас, как никогда, осознаю насколько люблю этих людей, насколько все они мне дороги. Моя семья. В такие моменты сразу чувствуешь, что хочешь жить. Я хочу жить. Дело близится к обеду, и крыша начинает нагреваться. Надеюсь, что в этот раз меня не разморит. Иначе, можно сразу прощаться с жизнью. Почему-то сейчас я начинаю еще больше огорчаться из-за ножа. Для меня это был не просто какой-то нож. Во-первых, мое первое оружие, которое не раз спасало мне жизнь. Во-вторых, досталось мне от матери, а ей от деда. Он работал в цирке – метал ножи. По словам мамы это было великолепно, и она не пропускала ни одного представления. «Всегда сидела, открыв рот, и наблюдала, как завороженная!» - восторженно щебетала мама, когда я была еще ребенком. И я с упоением ее слушала. Она так любила рассказывать о дедушке! И рассказ ее всегда был наполнен безумной любовью и восхищением. Это заражало меня. Я плохо помнила его – лишь отдельными моментами. Но с ее помощью его образ всегда жил во мне и не был забыт. После смерти мамы, чтобы защитить себя, взяла его и носила с собой постоянно. Он не давал мне забыть о том, кто я. О том, что когда-то меня любили. У него очень удобная белоснежная ручка, исписанная разными интересными знаками. Для меня он незаменим. Был незаменим. Теперь же мой нож канул в лету. Еще один ходячий перелезает и ковыляет в мою сторону. Лучшая защита – нападение? Я валю его на крышу и бью носком ботинка по голове, пока он не затихает. Да, без оружия мне будет сложно. Перекатываю его тело к краю и сбрасываю, сшибая парочку мертвецов, как кегли в боулинге. Возвращаюсь на исходную позицию и слышу какой-то стук. Обхожу трубу и вижу рядом с ней нож. Кто-то кинул мне нож?! Может, это моя группа пришла меня спасать? Но все надежды угасают, как только я слышу, как на дереве, расположенном достаточно далеко от здания столовой, шумит листва. И это в безветренную погоду. - Спасибо, - кричу я. Плевать, ходячих больше не будет. Меня трясет. Это мой наблюдатель? Он тут? Если это он, то, как смог проскочить незамеченным? И еще тысяча вопросов с огромной скоростью проносятся в голове. Почему он помогает мне? Зачем ему это нужно? Посмотреть, как я справлюсь? Или это сострадание? Я подбираю нож – тоже неплохой. Во всяком случае, жаловаться не на что. Это лучше, чем совсем ничего. Еще несколько минут смотрю на дерево, вглядываюсь в густую крону. Кто же ты? Времени размышлять над этим вопросом нет. Он все равно не покажется, а я могу упустить забравшегося по головам (в прямом смысле этого слова) мертвеца. Разворачиваюсь и собираюсь отправиться на свое место. Но не тут-то было. Сразу два ходячих прорываются. С первым нет проблем, быстро отправляю его на тот свет. На этот раз окончательно. А вот второй…. Либо он слишком силен и голоден, либо я сильно устала. Стараюсь не дать себя укусить, но его челюсти то и дело лязгают над моим ухом. Пытаюсь свалить его, чтобы легче было вогнать нож (сейчас нет возможности его использовать). Но выходит все совсем не так, как я предполагала. Падаю я, при этом хорошенько приложившись головой, горячая поверхность крыши обжигает спину так, что, кажется, футболка сгорит прямо на мне. Ходячий падает на меня и смыкает зубы почти у самой шеи. Крепко сжимаю его горло и вытягиваю руку на как можно большее от себя расстояние. Рывком высвобождаю вторую руку и вонзаю нож. Еще несколько минут в исступлении бью его по голове оружием. Тела по очереди летят с крыши, а я все думаю, что было бы их трое – мне не выжить. По прошествии пары часов начинаю молиться. Как умею. Прошу, Господи, дай мне сил. Я хочу жить. Не хочу умереть здесь вот так. Не хочу восстать. Если ты есть там, на небесах, то помоги мне! Может, я много у тебя просила? И мой лимит исчерпан? Пожалуйста, будь милостив. Я в отчаянии. Мне больше не к кому обратиться. Ответь же! Теперь я рыдаю навзрыд. Смотрите, твари! Вы победили! У меня нет шансов! Мне страшно…. Страшно от своих мыслей. Готова умереть, лишь бы все кончилось. От былой смелости не осталось ни следа. Я чувствую себя, как раньше. Маленькой, беспомощной, униженной, побежденной, сломленной. И так можно перечислять до бесконечности. Прижимаю колени к подбородку, как делала всегда после побоев и своей «работы». Мне так уютней. Все же есть плюсы в апокалипсисе. Здесь я уже не та девчонка, которую можно унизить безнаказанно. Здесь у меня появилась семья, которая меня любит. Только вот сейчас эти плюсы медленно сгорают в прогретом до предела воздухе. Этот мир настолько хорош, что здесь я умру! Здесь я умру…. Руки дрожат, из глаз текут крупные соленые капли. Отвлекаюсь на какой-то посторонний звук. К шуму, который создают мертвецы, я уже привыкла, поэтому этот звук слышится четче. Это же машина! Я подскакиваю на месте и бегу к краю крыши – это наши машины! Они останавливаются неподалеку от здания столовой. Тем временем мертвецы рвутся на крышу, убиваю еще двух, пребывая в каком-то непонятном возбуждении. Моя группа здесь! Вернулась за мной! Один из авто начинает сигналить и единицы ходячих подходят к ней. Затем еще. И еще. Серебристый Шевроле резко трогается с места, не переставая сигналить, и мертвецы медленно, но верно движутся за ней. Это как тогда, в Атланте, мы увели с Гленном целое стадо! Внизу осталось достаточно много восставших, но это не так страшно. Не теряя времени зря, бегу к другому краю крыши, к месту, откуда я забиралась. Краем глаза вижу, как из второй машины выходят Рик, Дэрил, Мишонн и Карл. Смотрю вниз – ходячих у пикапа немного. В любом случае другого выхода у меня нет – прыгаю на автомобиль, больно ударившись ногой и плечом. Падаю с машины, пытаюсь встать. Но, когда встаю, чувствую, что еле-еле могу идти, не говоря уже о беге. А полусгнившие тела ковыляют за мной и находятся в опасной близости. Пока вонзаю нож в голову одного, второй валит меня на землю. Труда ему это не составило, учитывая больную ногу. Внезапно его тело обмякло, не подавая признаков жизни, и я вижу стрелу, пронзившую его череп. Дэрил! Он расстреливает остальных, приближаясь ко мне. Помогает подняться с земли и тащит до машины. Слышу выстрелы, хрип мертвых, звук падающих тел. Все заканчивается также неожиданно, как и началось. Меня буквально бросают на сидение, остальные занимают свои места приблизительно через пару секунд. Рик за руль, Диксон рядом. Я в середине между Мишонн и Карлом. Только сейчас понимаю, как болит все тело. Ничего не соображаю…. - Чертова идиотка! – кричит Мишонн и обнимает меня. Но я не могу ответить на объятия. Больная рука не слушается, здоровая сжимает нож так, что костяшки белеют. Не могу его отпустить. Не могу. -Тише, Ирма, - успокаивает она, гладит меня по волосам. Перед глазами все темнеет, вскоре я теряю над собой контроль и проваливаюсь в небытие.