Dead Bite

Крис набивает рот едой так, что у меня буквально начинают трястись руки. И дело вовсе не в правилах хорошего тона. Скорее в том, что все это время он не ел. Мы сидим за общим столом (и, благо, Рика тут нет) под навесом из ткани на улице. Я отдаю свою порцию брату, но тот, прежде чем брать, казалось, тысячу раз спросил, точно ли я не голодна. Пока ребенок набивает пищу за обе щеки (отчего становится похожим на хомячка), разглядываю его, стараюсь впитать каждую клеточку, чтобы запомнить. До сих пор чувствую себя обезвоженным путником в пустыне. Ему сколько ни дай воды – мало. Тоже самое со мной и Крисом. Сколько не смотри, не говори – мало, хочется еще. Под его большими голубыми, как чистые озера, глазами пролегли тени. Спит ли мой мальчик? Длинные пушистые ресницы выгорели на кончиках, маленький чуть вздернутый вверх носик украшают мелкие еле-еле заметные царапинки от веток дерева. Пухлые губы все в трещинках, в которых запеклись маленькие капельки крови. Русые волосы подстрижены коротко и неровно, что делает его похожим на какого-то героя аниме. И все равно роднее и любимее для меня никого нет. Каким бы он ни был – он моя кровь. Карл пододвигает мне свою тарелку с едой, и я отвлекаюсь от детального разглядывания. - Нет, спасибо. Ешь, - отзываюсь я. - До ужина проголодаешься, - отвечает младший Граймс. - Значит, потерпит, - перебивает всех и вся Диксон и с недовольным видом садится (хотя, скорее, плюхается) около меня. Мест больше нет. И даже не знаю кому от этого хуже – ему или мне. Вряд ли мужчина испытывает вину передо мной, а вот у меня на душе скребут не просто кошки. Целое стадо ходячих медленно вгрызается в мое сердце, заставляя его обливаться кровью. Мужчина, молча, ковыряется в тарелке и почему-то мне начинает казаться, что еще чуть-чуть и воткнет вилку мне в руку от злости. - Мелкий, все хотел тебя спросить, как у тебя получалось так ловко обходить ходячих? – спрашивает Диксон и откусывает немного хлеба. - Я легкий и очень быстрый. К тому же могу передвигаться очень тихо. Поэтому мертвые либо просто не успевают меня заметить, либо я убегаю, а догнать они не могут, - с довольным видом отвечает брат. - А ты крут, - ухмыляется Дэрил. - Это меня Ирма научила давно еще. Кажется, все, кто сидел за столом, внимательно смотрят на меня в надежде на пояснение, но его с моей стороны не следует – делаю вид, что пропускаю фразу Криса мимо ушей и не замечаю их пытливых взглядов. После обеда мы с братом гуляем по территории. Мальчишка с радостными криками бегает от Рекса, которому только дай шанс поиграть. В конечном счете, я присоединяюсь к их компании и бегаю вместе с ребенком и псом. Подхватываю Криса и кружу, на что он визжит и смеется. Мне сейчас так хорошо, как не было долгое время. Я чувствую себя настоящей, живой и счастливой. Не хочется даже думать о том, что вечером он уйдет к отчиму. - Мам, я так не хочу уходить, - произносит брат, когда после игрищ мы лежим на траве и смотрим в небо, которое готовится сменить свои одежды с нежно-голубых на иссиня-черные. - Не называй меня так, Крис. И оставайся здесь, - поворачиваю голову в его сторону и встречаюсь с ним взглядом. - Я не могу остаться. - Знаю, - снова смотрю в небо, стараясь сдержать слезы. - Почему я не могу называть тебя мамой? – неожиданно задает вопрос братишка. - Потому что я не твоя мама, а сестра. Твоя мама умерла. - Вот именно. Она мертва, а ты здесь, со мной. И всегда была со мной, защищала меня! - Крис, она умерла во время родов. Умерла, чтобы дать тебе жизнь. Мальчик замолкает, а затем садится на землю. Следую его примеру и сажусь, придвигаясь ближе. Даже Рекс, лежавший около и, казалось, задремавший поднимает мордочку и смотрит на нас, решая можно ли подойти или лучше подождать. - Если бы она не умерла, то мы жили бы счастливо? - Сомневаюсь, Крис, - откровенно говорю я. - Я люблю тебя, Ирма. Для меня ты всегда будешь, как мама. - И я люблю тебя, Крис, - прижимаю к себе содрогающегося от рыданий мальчишку и целую в макушку. После ухода Криса бреду в столовую, по дроге пиная, попавшийся под ноги камушек. Кажется, даже Рекс загрустил – идет, еле-еле переставляя лапы, и молчит. Нужно осторожно выведать у брата, где находится их лагерь. Следовало бы начать делать это уже сегодня, но так не хотелось портить момент счастья. Кстати, пока что это самая логичная часть моего плана и самая продуманная. Остальное пускаю на самотек. За столами почти никого, что определенно меня радует. Странно, но за весь день даже не чувствовала голода, но сейчас готова наброситься на тарелку с супом не хуже волка, вгрызающегося в тонкую шейку зайца. - Можно? – спрашивает Хершел и улыбается. - Конечно, - отвечаю я. Он садится рядом со мной и вдыхает аромат, исходящий от горячего супа. Затем отхлебывает немного и довольно мычит. - Замечательно! - Согласна. Кэрол отлично готовит. - Ирма, могу ли я кое-что у тебя спросить? Нечто личное, - обращается ко мне седовласый мужчина, отрываясь от еды. Меня настораживает его просьба, но в тоже время становится интересно, что ему нужно. Любопытство побеждает, и я неторопливо протягиваю «Да». - Почему твой отец не приходит сюда вместе с Крисом? Меня бросает в жар. Как ответить? Дэрил передал наш разговор, не упомянув о том, что у меня чуть ноги не подкосились, как только узнала, что в лагере с Крисом находится отчим. Правду говорить не собираюсь. Я не хочу получать сочувственные взгляды, не хочу, чтобы меня жалели. Тем более это не вписывается в мои планы. В мои приблизительные планы…. Вторым пунктом, после нахождения лагеря брата следует пункт «Взять с собой Мишонн и тихо вытащить Криса и его друзей». - Он…. Он не хочет оставлять лагерь, - сочиняю на ходу, понимая, что создаю новые проблемы самой себе. И почему мне так трудно открыться людям? Казалось бы, сколько всего мы пережили вместе, но все равно не могу. Мне кажется, что все, как и тогда, будут тыкать в меня пальцем, называть дрянью и проституткой. Еще хуже, если они посчитают, что Криса не следует брать в группу, ведь из-за него может развязаться война. - Ты врешь, - коротко изрекает Хершел. - Значит, не хочу говорить правду. - Ирма, я хочу, чтобы ты знала, то эта группа любит тебя. Ты дорога нам, как и любой другой человек. - Я знаю. Спасибо, - кладу свою руку на его и сжимаю. Потом беру свою пустую тарелку и несу к мойке. Только на подходе к тюремному блоку «С» понимаю, что Граймс скорее всего там. Для полного счастья не хватало только выяснения отношений с ним. - Эй, Рекс, не хочешь пойти на разведку? – обращаюсь к щенку, который следовал за мной от столовой. Он поднимает на меня глаза и грустно поскуливает. Конечно, даже собака понимает, что сегодня не самый легкий день. Впрочем, как и обычно. Звонкое «гав» разрезает тишину, пока я мнусь около решетки – двери, которая ведет к входу в блок. Рик идет мне навстречу. Он слегка удивлен и даже кажется смущенным. Может, ему все-таки стыдно, и он хочет извиниться? За эти четыре секунды, пока с характерным скрипом открывается дверь, и звучат приближающиеся шаги, я успеваю вспомнить весь свой запас неприличных слов, которые могли бы подойти к такому неловкому совпадению. - Я как раз искал тебя. - Это не трудное занятие, - отвечаю, вспоминая, как весь день носилась с Крисом и Рексом по территории и громко смеялась. С такой «маскировкой» меня и из космоса найти можно. На самом деле спасибо большое Граймсу за то, что не стал мешать нам с братом. Думаю, что он даже видел наши игрища и просто понял, что сейчас не самое подходящее время для долгих разговоров. - Это точно, - смеется Рик. - Так, в чем проблема? – делаю, как можно более, невинный вид, мол, не понимаю о чем ты. - Вчера, когда мы с тобой остались одни. Впрочем, думаю, ты и так помнишь, что было вчера…. Киваю, опустив глаза в пол. По коже снова пробегает волна мурашек, когда я вспоминаю это мгновение. С такой нежностью…. Боже, у меня никогда такого не было! - Я хотел сказать, что не жалею об этом. Вот тут моя идиллия оборвалась. Знаете, это странное чувство, когда, вроде непонятно радоваться или нет? Вот именно сейчас это чувствую. С одной стороны это значит, что я небезразлична ему, а с другой – как к нему отношусь я сама? Я не из тех девушек, которые водят парня за нос, пользуясь тем, что ему небезразличны: просят выполнить что-либо для них (во имя них, за них и прочее интерпретации данного понятия), пытаются с помощью них показать свою значимость или вовсе повысить свой статус в группе. Нет, спасибо. Мне хочется быть с тем, кого я люблю, и кто любит меня. Всего лишь…. - Рик, я…. Крик людей обрывает мои слова, и мы с мужчиной и Рексом бежим на звук, доносящийся с территории. «Люди», - звучит эхом по коридорам. «Оружие», - доносится со всех сторон. Мягкий вечерний свет, от еще не покинувшего небо солнца, не режет глаза и дает разглядеть картину сразу и целиком. Человек двадцать (на машинах), вооруженных до зубов стоят у нашего забора. И во главе их мой отчим, который держит за шиворот Криса.