Согреть, не дав ему упасть

В широком дворе почти пусто. Лишь пара человек, блуждающих ближе к выходу на длинную улицу. Из деревьев здесь посажены только хвойные — видимо, владельцы не хотели видеть голые ветки вокруг площади в зимнее время. И теперь тёмные иголки надёжно удерживают снег над скамейками, так и зазывая местных озорников оттянуть их вниз в тихую погоду и устроить мини-снегопад. Желательно на голову своим друзьям, как это когда-то сделал желтоволосый с Осаму в далёком детстве. К слову, после этого он минут пятнадцать просидел на этом же дереве, со смехом прячась от «братской» мести. Теперь парень подходит к наиболее похожей на то дерево ёлке из всех, которые здесь есть. Слой снега на крышах и земле ещё совсем тонкий, редкие следы на площади позволяют разглядеть двухцветную тротуарную плитку под невесомым белым покрывалом. Странно, но Ацуму она нравится: он мог подолгу её рассматривать, погрузившись в свои мысли, когда приходилось чего-то ждать на переднем дворе вместе с командой. Теперь же он пробует вытоптать на ней какой-нибудь рисунок, оставить на снегу что-нибудь, свидетельствующее о его приходе. Спустя пару минут выходит что-то похожее на бутылку и какой-то пакет рядом. Волейболисту почему-то захотелось, чтобы в нём были бутерброды — похожие на те, которые он иногда берёт с собой на тренировки. Больше идей для рисунков на снегу не приходило в голову. Просто сесть на скамейку показалось лучшим вариантом. Над головой еловые ветки, на них — замерший снег. Этими белыми шапками покрыты все деревья в округе. Особенно среди них выделяется одно — поменьше, около забора, ветки которого располагались ближе к стволу и от этого казались короче. Если бы новогоднюю ёлку пришлось украшать здесь во дворе, Мия незамедлительно выбрал бы эту. Забор рядом с ней разделяет территории общежития и двор соседнего дома. Это необычное деревце будто бы специально не хочет сразу бросаться в глаза и ждёт, пока его заметит кто-нибудь действительно заинтересованный в подобном. Кареглазый никогда не был таким заядлым любителем растений, что мог бы часами рассматривать какой-то цветок или сравнивать листья различных кустов. Скорее всего, сейчас ему захотелось увидеть и запомнить из этого двора как можно больше деталей. Как никак, не зря же он пришёл именно сюда, когда понадобилось остаться наедине с собой. Ацуму упирается руками в скамейку по обе стороны от себя, наклонившись немного вперёд. Необычное положение, в котором иногда хочется посидеть, если скучно. Без разницы, что сейчас не такой случай. Дерево под пальцами кажется невероятно холодным — лежащий на нём до этого снег сделал своё дело. Однако Мия на это мысленно махнул рукой — мол, «Ничего, скоро согреется». Глаза блуждают по закоулкам двора и краям площади. Особенно привлекает внимание праздничный вид ёлок и сосен, но и решётчатый забор невольно заставляет задержать взгляд. Благодаря зиме теперь он словно покрыт небрежно разрезанным белым колпаком. На момент даже создаётся впечатление, что ты в какой-то рождественской сказке, и в каком-нибудь из таких красивых мест может случиться неожиданное чудо. Эх, как же спортсмену хотелось бы, чтобы сегодня это чудо помогло им на злосчастной площадке… Грустная мысль, заставляющая неосознанно вздохнуть. Тёмный взгляд поднимается к уже практически ночному небу. В эти месяцы редко можно увидеть звёзды или луну, и оно остаётся сплошной чёрной бездной — однотонной и плавно светлеющей ближе к утру. Однако сейчас это даже радует: на таком фоне превосходно видно медленно падающие снежинки. Они опускаются беспорядочно, кружась и успевая описывать в пространстве замысловатые узоры. Здесь, под ветками, можно частично от них укрыться благодаря тому, что снег идёт почти ровно. Цуму долго наблюдает за ним, не отрывая взгляда, следит за самыми крупными из снежинок и их красивым падением, больше похожим на простой детский танец с минимумом движений. Они сменяют друг друга непредсказуемо, наугад, будто бы артисты вовсе не планировали это выступление, но это абсолютно ничего не портит. Так даже интереснее: чувствуется лёгкость и непринуждённость каждого взлёта, поворота или прыжка. Чуть позже тягостные мысли уходят на второй план, а ум занимает восхищение этим, казалось бы, обычным зимним явлением, и парень слегка улыбается. Конечно, он мог рисковать, выйдя на улицу без никого почти ночью, да и здесь уже достаточно прохладно, однако ради такого зрелища на это всё можно не обращать внимания. Так посчитал волейболист, на секунду опуская взгляд на носки обуви — он почти уверен в том, что здесь ещё нельзя набрать полные подошвы снега, но убедиться в этом стоит, чтобы точно не получить люлей от брата после возвращения в комнату. Незадолго после этого подросток понимает, что одного наблюдения ему маловато, и протягивает руку вперёд. Белые кристаллики спокойно замирают на коже и практически моментально превращаются в капли. Удивительно то, что от них почти не холодно. Мия шире улыбается и начинает медленно смещать ладонь в сторону — пытается поймать побольше снежинок. Милая, хоть и слегка смешная забава. Она намного лучше подойдёт ребёнку, ждущему маму вечером около магазина. А желтоволосому плевать, всё равно никто не видит. Кроме того, у всех нас наверняка есть свои странности или привычки, якобы несоответствующие характеру, либо же статусу. Простая истина, оправдывающая немалую часть совершённых нами мелочей. Похоже, Ацуму настолько увлекается этим занятием, что перестаёт замечать что-либо вокруг. То же самое относится к появлению ещё одного человека рядом, тихо севшего на его скамейку ближе к краю. И именно поэтому кареглазый почти что вскакивает с места с тихим воскликом испуга после того, как наконец додумывается посмотреть в сторону. Осознав, кто перед ним, парень ненадолго теряется и с неловкостью чешет затылок. Такая реакция на встречу с капитаном команды, пусть и неожиданную, показалась ему как минимум неуместной. — Прошу прощения, — роняет Мия, глядя под ноги. Можно было бы повести себя и по-другому, однако мысли оказались слишком спутаны, чтобы рассуждать дополнительно. «Нечасто его увидишь таким серьёзным и тихим» — мысленно подмечает Кита, оценивая вид волейболиста. Спокойно обводит его взглядом с ног до головы, а затем мягко улыбается в ответ на его фразу. — Ничего страшного, мне стоило сразу как-нибудь сообщить тебе о своём присутствии. Со стороны связующего слышится вздох облегчения. Даже и не верится, что его действительно так волновало мнение Шинске об этом моменте. Цуму прячет руки в карманы и ещё какое-то время стоит на месте, слегка нервно втаптывая снег в плитку. Он старается делать это так, будто просто хочет постоять и отдохнуть от деревянного сидения. Однако когда его глаза встречаются с вопросительным взглядом капитана, переходящим на скамейку и затем обратно к лицу, резко отпадает желание что-либо из себя изображать, и парень с осторожностью садится рядом. Молча, тайком поглядывая на чужое лицо. Повезло, что это не вызывает никаких подозрений со стороны старшего. — А… Вы давно здесь? — спрашивает, только чтобы разбавить повиснувшее молчание. И заранее готовится к тому, что его могут упрекнуть за странный или не совсем вежливый вопрос. — Нет, только что вышел. Парень облегчённо вздыхает — значит, для него всё нормально. Этот непонятный страх как-либо ошибиться в любой момент просыпается внутри только в его присутствии, наверное, ещё с первого дня их общения. Мия всё это списывает на серьёзный характер Киты, а также его право воспитывать свою команду в случае необходимости и иногда общаться с ней более строго. А позже эта напряжённость переросла в привычку, и уже стало всё равно, натворил он что-то на момент столкновения с этим парнем, или нет. Но вместе с этим кареглазый признаёт ещё один неожиданный факт: несмотря на такую атмосферу, создаваемую их общением, Шинске умеет успокоить словно одним лишь присутствием. Рядом с ним, наверное, вся команда чувствует себя увереннее, как с надёжным союзником, и это придаёт сил даже без каких-либо разговоров или действий. Может, именно таким должен быть настоящий лидер? Сейчас Кита расслабленно сидит рядом и, скорее всего, тоже наслаждается видом зимнего вечера. В отличие от седьмого игрока, он оделся по погоде: тёплая куртка, зимние ботинки, шапка и однотонный, бледно-голубого оттенка шарф. Похоже на то, что он собирался спокойно и без спешки. Интересно, он ведь решил выйти просто так? Будет не особо уютно, если старший целенаправленно отправился его искать по снегопаду и полутьме… К сожалению, именно эта догадка Ацуму почти что подтверждается спустя минуту-две, когда парень рядом переводит взгляд со здания общежития на него. — Ты как? Он смотрит с явным спокойствием, но в то же время в глазах читается забота. Удивительно, что из всей команды его поддержка зачастую оказывается самой тёплой и эффективной. И практически каждое слово или действие с его стороны надолго остаётся в памяти, напоминая о себе в подобные моменты слабости или подавленности. Честно говоря, желтоволосому до сих пор хочется плакать, когда среди его воспоминаний всплывает вид того самого пакета с едой, полученного от капитана после принудительного окончания тренировки. И в добавок почему-то не выходит не вспомнить тот аккуратный почерк на записке, сделавший момент ещё красивее… Волейболист вдруг понимает, что погружаться в эти мысли сейчас не стоит, поскольку ностальгия может затянуть его надолго. Вспомнив о заданном ему вопросе, он начинает бегать глазами в поисках достойной отмазки, чтобы лишний раз никого не беспокоить, да и не выставлять себя слабаком. Однако в тот же момент понимает, что его ложь будет замечена с почти стопроцентной вероятностью, поэтому ему не остаётся ничего другого. Цуму немного медлит с ответом, неуверенно смотрит вниз, снова слегка вздыхает и всё же озвучивает правду: — Не особо. Ответом становится почти такой же по звучанию, но более глубокий вздох Шинске. В холодном воздухе он моментально доходит до ушей Мии и застряёт в голове секунд на десять точно. Парень поворачивает голову и зачем-то неосознанно приоткрывает рот — совсем немного, лишь слегка разомкнув губы. Карий взгляд как по волшебству задерживается на лице капитана. Связующий смотрит на неподвижные уголки губ, смотрящие куда-то вперёд глаза, всё ещё бледные при такой температуре щёки, и в конце концов останавливается на двуцветных прядях волос, немного торчащих из-под шапки. Ацуму совсем не удивляется тому, что они всегда у него ассоциируются со снегопадом в предновогодние вечера. Возникает ощущение, что Кита всегда носит зиму с собой, и никого не волнует, что родился он посередине лета. Кстати говоря, для того, чтобы спокойно стоять рядом с этим парнем в жару, такое самовнушение может быть отличным аргументом: мол, благодаря его зимней атмосфере сейчас станет легче. Вам тоже это кажется смешным, не правда ли? Желтоволосый и сам прекрасно понимает, что подобное прозвучит глупо, поэтому до сих пор ни с кем не поделился этими мыслями. Вернуться в текущий момент его вынуждает взгляд собеседника на себе. Он так быстро успел подобрать подходящие, по его мнению, слова? Или же это Цуму увлёкся размышлениями и перестал замечать ход времени? Хотя… без разницы. Сейчас, когда они встречаются взглядами и ни в коем случае нельзя пропустить мимо ушей ни один звук из будущей фразы беловолосого, это уже вряд ли сыграет роль. — Я понимаю, почему ты пришел сюда именно сейчас. И всё равно сказанное стало полнейшей неожиданностью. Как это могло случиться? Ацуму никому ничего не говорил, даже не пытался намекнуть на своё внутреннее состояние! Или… Или же его поведение было настолько очевидным? Сразу хочется вспомнить все события этого вечера, однако из-за волнения не выходит. Как же неудобно… Мия удивлённо поднимает брови и после тщетных поисков подходящего ответа предпочитает всё-таки послушать дальше. И самое поразительное то, что эта реакция становится полностью понятой. — Ты не так уж и часто уходишь от нас совсем без предупреждения. Наверное, ты мог не замечать этого за собой, однако всегда сообщаешь другим о таком. Как минимум парой слов о том, зачем идёшь и где будешь, — он смотрит будто бы прямо в душу и согревающе улыбается. Теплее, чем после победы на играх и помощи кому-то из их компании в повседневности. Теперь Мия пытается вспомнить, как это происходит и когда. На ум приходят только не совсем понятные обрывки слов и действий. Создаётся впечатление, что парень действительно делает упомянутое даже не задумываясь. А по его поведению на площадке и не скажешь… — Я забыл в этот раз сказать остальным? — осторожно уточняет волейболист. — Не волнуйся, ты ведь был в комнате с Осаму. Если и стоило кого-нибудь предупредить, то только его. — Я понял. Но я и правда ушёл молча. — Ладно, об этом давай не сейчас. — М? А вот это звучит неожиданно. Капитан хочет обсудить что-то конкретное? Точно… Шинске сплетает пальцы своих рук между собой, внимательно осматривает парня рядом, делает лицо более серьезным и наконец начинает: — Было очевидным то, что сегодняшний матч не оставил тебя равнодушным. Так ведь? Ацуму сразу опускает взгляд вниз. Он уже не может не признать очевидного, но всё равно сделать это кажется почти невыполнимой задачей. И парень молчит, сжимая меж пальцев край рукава куртки. Если присмотреться, можно заметить, как он сжал зубы от гнева к самому себе. Выглядит грустно. Но похоже, что сейчас связующий откровенен как никогда, несмотря на то, что вместо слов он может лишь утвердительно кивнуть. Капитан слегка наклоняет голову, выражая что-то между задумчивостью и заинтересованностью. Он отводит взгляд на пару секунд, пытаясь сморгнуть случайно упавшую на ресницы снежинку, а затем садится наполовину боком и теперь становится более открытым к собеседнику. — Насколько я помню, раньше поражения не травмировали тебя настолько сильно. Что-то изменилось? — Не знаю, — тихо, но честно отвечает желтоволосый, не в силах поднять голову. — Хм… Может, тогда ты посчитал его более важным, или что-нибудь похожее на то? Изначально Цуму не хотел ничего рассказывать, надеялся просто отмазаться парой фраз и уйти к себе. И лишь сейчас он понял, что от его молчания мало что изменится. И лучше пусть он сейчас покажется слабым и хоть немного поноет о том, как разочарован, чем на протяжении как минимум нескольких тренировок не сможет сосредоточиться и тем самым будет сильнее мешать остальным. А там уже и недолго до того, чтобы подвести команду на важном матче… Погодите, что это с ним? Самоанализ и всё связанное с этим никогда не описывали характер парня, а сейчас он за несколько секунд способен устроить целое рассуждение о любой из сторон своей личности. Он уже удивляется самому себе. Когда волейболист впервые за время расспроса поднимает голову, Кита замечает, что он значительно меняется в лице. Уже нет той самоуверенности, с которой он приказывал Осаму принимать его мячи, нет этой гордости за свои способности, нет тех малозаметных искр импульсивности в тёмных глазах, появляющихся в моменты его неожиданных или громких поступков… На смену им пришла невесомая печаль и ещё что-то, что напоминает тягостную пустоту. Оценив состояние товарища по команде, беловолосый сделал вывод: «Не удивлюсь, если в таком виде его кто-то сможет не узнать». Пока его внимательный взгляд улавливал все эти детали, Мия придирчиво собирал слова в подходящую фразу. Не хотелось в трудный и без этого момент объяснить что-то неправильно. Мысленно поблагодарив Шинске за его терпение и чувство такта, он закрывает глаза перед тем, как озвучить наболевшее: — Я настолько не ожидал такого результата, что даже не понял причину. В какую-нибудь случайность я не хочу верить, это глупо. А по силе они ничем отличались от нас… Теперь мне кажется, что я где-то не так подал мяч или что-то упустил из виду, и это странное чувство вины не даёт мне покоя. Я даже хотел извиниться за возможные ошибки, но было бы слишком нелепо это делать, пока никто меня не обвинял. — Случаем не о твоей ли гордости сейчас идёт речь? — аккуратно прерывает его собеседник, и через секунду на всякий случай добавляет: — На самом деле. Лёгкая улыбка выдаёт с головой его невинную насмешку, и Ацуму внезапно ощущает, что его щёки слабо начинают краснеть. Эти слова зацепили, даже сильнее ежедневных прямолинейных упрёков Саму, однако почему-то он совсем не сердится. Даже наоборот, в какой-то момент парня потянуло издать ответный смешок и вслух признать свой недостаток. Жаль, что в этот раз привычки, связанные с поведением, не позволили такого сделать. Связующий лишь растерянно опускает взгляд вниз, а после этого сразу же наклоняется чуть вперёд и подпирает голову рукой. Делает вид, что задумался — подобное иногда может помочь в неловкие моменты. — Эх, всё с тобой понятно, — так же мягко-понимающе улыбается Кита. Мия мгновенно жмурится и закрывает лицо руками. Сложно вспомнить диалог, способный стать более неудобным, чем этот. Своей мягкостью и умением читать команду насквозь капитан многое облегчает, но и усложняет тоже. — Это всё, о чём Вы хотели знать? — Честно говоря, не совсем… Я за тобой никогда не наблюдал слишком сильной зависимости от своей команды. Выходит, что вероятность разочаровать товарищей на площадке — явно не главная причина твоего состояния сейчас. Цуму нервно сглатывает. «Допрос» не окончен, как бы он не просил небеса организовать обратное. Кажется, он бы никогда не был готов так просто выгрузить на кого-нибудь все свои переживания, раннее запрятанные куда подальше. А такому отменному психологу, как парень напротив него — тем более. Вот же блин, чего нас жизнь только не вынудит делать… Кареглазый почти уверен, что внутри него борются привычная тяга скрывать свои истинные чувства и необъяснимое желание излить душу Ките. И если первое он вполне понимает, то со вторым совсем иной случай: волейболист ума не приложит, откуда оно взялось и что вообще делает внутри. Кто знает, как бы прошёл этот внутренний спор, если бы до его ушей не донёсся следующий вопрос собеседника, не менее точный, чем до этого: — Проблема в ком-нибудь за пределами игры? Или же, возможно, в тебе самом? И вновь он почти угадывает — не в бровь, а в глаз, как говорится. Мия уже подумывает о том, что для беловолосого могли тайно собрать подробное досье о его личности, где указывалось всё, начиная от приоритетов и заканчивая реакцией на ту или иную фразу. Если бы это оказалось правдой, на следующий день он этого несчастного уже вовсю бы таскал за шиворот за такое предательство. А с другой стороны, хочется и спасибо сказать. На этот раз гордость Ацуму уже почти не сопротивляется, и говорить становится значительно легче. Более того — спортсмен даже может прямо посмотреть в глаза капитану. В карих омутах всё ярче читается доверие и искренность, что радует старшего намного больше обычного. Но связующий точно не привык к такому — это видно в каждой его фразе и жесте замкнутости. — Не знаю, как это стало понятно, но спорить не буду. Да, моя уверенность пошатнулась после этой игры, поскольку я понял, что моих усилий оказалось недостаточно, чтобы выиграть, даже при всех моих уровнях навыков. И я не совсем уверен, что такой игрок достигнет действительно высокого уровня и сможет оставаться на площадке в трудных ситуациях… Он точно хочет что-то добавить, и этого «чего-то» было бы довольно много, однако поневоле делает паузу, потерявшись в своих же высказываниях. В принципе, парень и не ожидал вообще сказать что-нибудь внятное. Почему-то становится стыдно за озвученное. Желтоволосый смотрит на Шинске — открытым, непонимающим взглядом, отчётливо выражающим его всевозможные опасения. К счастью, его быстро успокаивают, плавно опустив ладонь на плечо. Цуму наблюдает за этим словно в замедленной съёмке, и даже не понимает, как лучше отреагировать. Беловолосый мягко улыбается, наклонив голову. — Ситуаций, в которых ты спасал команду порой в самых сложных случаях, было намного больше. А вот в данный момент Мия откровенно впадает в ступор. Эти слова звучат как что-то невозможное, подобное чуду, но словам капитана он не может не верить. Карий взгляд снова устремляется в снег под скамейкой, мечется от одного отпечатка обуви к другому… В голове — полный хаос вперемешку с тихим волнением. Кита тем временем делает вид, что не замечает его состояния и продолжает говорить — уже более тихим, тёплым тоном: — Если бы что-то было не так, ты бы уже узнал об этом от остальных. Помнишь ведь: в нашей команде почти не умалчивают промахов друг друга. Ничего обидного в этом нет, я думаю, что так действительно лучше. Мы даём друг другу возможность заметить слабости и исправить их. Младший понемногу вспоминает реакцию товарищей по команде на его подачи и всё остальное. Если он где-нибудь «затормозит», первым делом приходится выслушивать сарказм от Осаму по этому поводу, а затем периодически и холодное замечание от Суны. Исключение составляет Оджиро — он не особо любит акцентировать внимание на чьих-то недостатках прямо при остальных. Но, по сути, именно так и происходит: если кареглазый сам не заметит своей ошибки, ему моментально помогут с этим остальные. Обидно, но честно. Обдумав это, волейболист наклоняет голову вперёд вместо кивка и мычит что-то короткое, что должно показать согласие. Этого вполне хватает капитану, чтобы почувствовать себя услышанным. Он решает всё-таки убрать ладонь с плеча, но целиком компенсирует возобновление дистанции своей улыбкой и взглядом в глаза младшего. — Если ты веришь своей команде и в свои силы, не стоит искать подводные камни и подозревать себя в том, чего не делал. Ты и твоя позиция остаётся без сомнений в глазах остальных, а значит, ты достоин того, чтобы в тебя верили. А учитывая твою любовь к волейболу, я уверен, что со временем ты будешь становится сильнее и найдёшь своё место под солнцем. Ацуму вслушивается в каждое слово с достаточно забавным выражением лица. Сейчас его эмоциональное состояние объединяет в себе целую палитру самых разных чувств: одновременно хочется проявить весь шок от услышанного, застыдиться и раз десять поблагодарить Киту, закрыв лицо руками, расплакаться от радости, или же вовсе аккуратно постараться возразить, ведь он вряд ли заслуживает таких невероятных слов. Столько всего не переполняло его даже во время важных игр! И каждое из этих переживаний в итоге прорывается наружу, сменяя друг друга по очереди. Парень радуется тому, что его умения признаёт даже капитан, позже благодарит его между фразами — вполголоса, как в бреду, нервно повторяя одно и то же слово несчитанное количество раз, — а затем глотает слёзы растроганности, стараясь не испортить момент. Последнее для него вообще оказывается новшеством, ведь плакал от позитивных эмоций он лишь несколько раз в жизни, и впервые ему приходится сдерживаться в такой ситуации. К слову, у парня почти получается выстоять, однако он уже не рискует вытереть мелкие слезинки из уголков глаз. И именно это выдаёт его так не вовремя. — Ацуму? Шинске в миг становится серьёзнее и внимательнее заглядывает в лицо. Порой кареглазому кажется, что парень готов выслушать любого, кто окажется рядом с ним в неудачный момент. Но что можно сказать в таком случае? Если идеальный вариант для этого даже и существует, то сейчас Мия до него точно не додумается. Беловолосый тем временем поднимается с места и становится напротив. И внезапно наклоняется вперёд — стоит лишь поднять голову, чтобы встретиться взглядами на катастрофически коротком расстоянии. Что и происходит далее, когда Цуму собирается попробовать объясниться. Как вы уже поняли, его попытка проваливается в самом начале. Он замирает прямо так, с открытым ртом и неконтролируемо сжимающими колени пальцами. — Что-то не так? — обеспокоенно произносит Кита, осторожно протягивая руку к лицу младшего. У Мии в голове будто бы рычаг срабатывает: если он всё правильно понял и капитан собирается самолично вытереть его слёзы, то он точно должен сделать это первым, ведь неизвестно, какие ещё последствия повлечёт за собой подобное событие. Список текущих эмоций органично дополняет паника, а сам парень резко отклоняется назад, поспешно старается опереться на руки и с заиканием выдаёт неуместно громкое «нет». Похоже, что такая реакция застаёт Шинске врасплох. Он никогда не видел связующего таким напуганным без видимой причины. Но при этом капитан понимает, что лишние расспросы сейчас будут лишними, поэтому способен лишь убрать руку подальше и ещё раз уточнить: — Точно? С тобой всё в порядке? И здесь происходит нечто абсолютно непредсказуемое. Ацуму мог просто ответить содержательным «да» или, на худой конец, хотя бы кивнуть, и этого хватило бы, чтобы успокоить его бесплатного психолога. Однако об этих простых вариантах младший будто бы даже не догадывается. Он отводит взгляд в сторону, сжимая пальцами доски под собой, замирает на пару секунд, затем снова поднимает глаза на парня напротив. Именно в этот момент в голову приходит крайне сумасшедшая идея, которой он на нервах поддаётся. Удержав зрительный контакт на протяжении ещё нескольких секунд, Мия резко вскакивает со скамьи и бросается к беловолосому, обнимая. Крепко, вкладывая все возможные эмоции вместе со всей их силой. У старшего почти что перехватывает дыхание. Такого действия от вечно самостоятельного и независимого Цуму однозначно не мог ждать никто. С братом они чаще всего ругаются, а к девушкам волейболист холоден и порой даже груб. Но как бы там ни было, сейчас этот парень сжимает в кулаках куртку на спине Киты, прижимается всем телом среди зимнего холода и во весь голос плачет в его плечо. Искренне, без единой попытки приуменьшить переживания или что-нибудь скрыть. Как капризный кот, со временем вдруг соскучившийся по чужой теплоте. Шинске не остаётся ничего лучше, чем утешающе гладить его по открытой яркой макушке и обнимать одной рукой в ответ. Создаётся впечатление, что от этого Мия лишь сильнее срывается, однако капитан проявляет понимание и терпеливо ждёт, когда ему станет легче. Именно в этих объятиях словно проявляется новая сторона Ацуму: мягкая, уязвимая, честная… И она действительно замечательна. — Да! Да, я в порядке, даже лучше, чем когда-либо! — кричит парень, обнимая ещё крепче, хоть до этого Ките казалось, что крепче уже некуда. — Честно, я ещё никогда себя так не чувствовал… Крайняя фраза произнесена тише и с дрожью в голосе, как своеобразное извинение за неожиданную угрозу для слуха и такой удар по чужим нервам. Желтоволосый старается вытирать слёзы и перестать дрожать, понимает, что ему не стоит истерить так долго, однако ничего не получается. Он практически уверен, что в этом срыве было вложено всё, что он держал в себе до этого: печаль и разочарование от проигрыша, тяжесть и страх от самокритики, раздражённость от несправедливости ситуации, тревожность и пустота из-за последующей отстранённости, и, наконец-то, счастье после получения такой необходимой поддержки. Парню не раз доводилось слушать приятные слова на счёт своих навыков, стиля игры и заслуг перед командой, но ни разу подобного он не слышал от товарищей именно после неудачи. Словам зрителей и группы поддержки он не верит, считает это лишь пустым фанатизмом, а пару одобрительных слов от «братьев по площадке» парень мог слышать и во время игры. Он надеется, что они честны и правдивы, верит в то, что здесь признают его и принимают его игру, верит в свою важность и помощь остальным в достижении общей цели… Только вот после провала ему не говорили именно таких слов. Максимум могли подбодрить, мол, у всех такое бывает, в следующий раз отыграемся. Это казалось фальшью, будто они произносят это бездумно, лишь потому что так делают в командном спорте. Или, может, нужно иметь близких друзей среди игроков, чтобы удостоиться такой привилегии? Парень понятия не имеет, тогда вникать не было желания. То, что случилось сейчас, невозможно было сравнить с прошлым. Это чувство оказалось сильнее любого тусклого утешения, стирало прежние сомнения в себе и пронимало до глубины души. Плевать, что подумают другие о сделанном волейболистом, даже если узнают или увидят — он не будет скрывать. Эти люди здесь не играют роли — не они ведь сейчас довели Цуму до состояния едва ли не эйфории… Отчасти возвращает его на землю голос Киты, прозвучавший теперь так близко, что можно запросто испугаться. Ещё один момент, пережитый лишь сегодня и здесь. — Теперь тебе лучше? Беловолосый не отталкивает, не старается пусть даже слегка отстраниться, молчит и улыбается, обнимая в ответ. Он ничем не намекает на то, что он против этого, но Мия всё равно стыдится своего случайного порыва и плавно отпускает старшего. Запах чужой куртки ощущается по-прежнему остро, заставляет по-детски неловко поджать губы. Кажется, Шинске смотрит прямо в глаза, и от растерянности у связующего едва ли не земля из-под ног уходит. Когда капитан вдруг улыбается, почти что издавая тихий смешок, Ацуму снова пугается: это реакция на его объятия, или он снова сделал какую-то глупость? Напряжённо застыв на месте, кареглазый снова не ожидает увидеть и ощутить чужую ладонь на своём плече. — Можешь уже не отвечать, я и так вижу, что ты в порядке, — говорит и лучезарно жмурится. Волейболист никогда не видел Киту таким… милым? Вроде бы. Это описание здесь подходит лучше всего. На самом деле Шинске не собирается озвучить причину своей улыбки. Просто нужно ещё хорошенько поискать способ довести Мию до такого смятения и увидеть его покрасневшие щёки в сочетании с такой забавной искренностью. Если это так влияет на желтоволосого, старший не против поддерживать его каждый раз, когда ему будет нужно. После крайней фразы собеседника Цуму внезапно понимает, что все его эмоции в данный момент можно прочесть, как открытую книгу. И его как водой окатило: подросток закрыл лицо руками, подняв голову куда-то к небу, и издал несколько непонятных звуков. Сложно было не рассмеяться при виде этого зрелища. — Расслабься, ты ничего плохого не сделал, — Кита прячет руки в карманы и делает пару шагов, становясь рядом. — Если хочешь, можем уже возвращаться в общежитие. Холодно ведь. — Пойдём… Мия изо всех сил старается вести себя спокойно и направляется в сторону здания. Старший идёт рядом, любуясь окружающим видом. Связующий чувствует появившиеся на лице капли воды и только сейчас замечает, что снег идёт уже слегка наискосок. И что ему уже не так холодно, как было сначала. Коридор на первом этаже почти не раздражает, по лестнице подниматься не так уж и сложно. По пути спортсмены обсуждают что-то лёгкое, повседневное, советуются по поводу предстоящей игры и иногда даже переводят тему к каким-то мелочам из своей жизни. Присутствие человека рядом успокаивает, создаёт ощущение уюта. Мие очень нравится возникшее чувство, и в душе он хочет растянуть этот момент. Комната Киты — самая первая по коридору, практически в противоположном углу от братьев. Далековато идти, если делать это ночью и спросонок. Непонятно, почему Цуму об этом подумал, но его это предположение не сильно расстроило. Он останавливается около двери с тёмной цифрой на светлом фоне и смотрит на капитана — мягким, слегка смущённым, но безмерно благодарным взглядом. — Ну… Дальше я сам. И снова на лице напротив цветёт улыбка. Та самая, с которой Кита излечил его меньше часа назад. Младший не может не улыбнуться ему в ответ. — Спокойной ночи. Если что — обращайся по любому поводу. После этих слов кареглазому захотелось закричать, однако он лишь кивнул и снова поблагодарил парня. Этот вечер для него определённо был самым тёплым как минимум за этот год или даже несколько лет. Когда младший в таком же тоне желает спокойной ночи, парни расходятся по комнатам. Ацуму идёт по коридору неспеша, вспоминая и обдумывая всё случившееся только что. Этим неудержимым восторгом его распирает изнутри до сих пор. Волейболист старается не хлопать дверью, заметив, что Осаму уже спит. В другой день он бы специально бахнул ею со всей силы. Просто уже наперёд известна реакция сероволосого, а ссориться сейчас ему не очень хочется. Понемногу подготовившись ко сну, он лёг на свою кровать и уже тогда услышал тихое ворчание со стороны брата: — Где тебя в такое время носит… Вместо привычно язвительного ответа кареглазый кратко хмыкает и отворачивается к стене. Возможно, утром брат предложит ему сходить к врачу, не узнав его поведения, но сейчас уже плевать. Минут через десять он засыпает, улыбаясь. Хотя парень ожидал, что ему понадобится намного больше времени, чтобы окончательно успокоиться. И кстати, до сегодняшнего дня Цуму крайне редко засыпал с улыбкой на лице.