Глаза цвета ноябрьского неба

       — Пап, я в этом ни за что не пойду. Меня же Бяха засмеет, и не дай бог пацаны увидят по дороге, — Ромка недовольно прогундел, стоя перед зеркалом в своей комнате, которое висело на одной из дверец шкафа.        Мальчишка глянул на свое отражение, а потом на довольного папу, который после слов сына сложил руки на груди, что означало: пойдешь, как миленький. Рома снова посмотрел на свое отражение, раздраженно оттягивая подол кипенно-белой рубашки, новой, ведь Ромка уже начинал стремительно расти и почти за месяц прибавил несколько сантиметров в росте, да и в объемах тоже из-за растущих мышц.        На самом деле Ромка ходил на тренировки по боксу, которые даже летом проводили в спортзале школы, а ещё заменяли на веселые игры для активности мальчишек. Чем ближе становилось первое обращение и первый гон, тем быстрее он начал взрослеть, отчего одежда начала становиться маленькой, на что папа лишь качал головой и говорил, что придется ехать на рынок летом и точно обновлять гардероб к осени, поскольку было ясно, что в школу Ромка пойдет уже совсем повзрослевшим. Несмотря на то, что Роме было всего двенадцать, почти тринадцать, его голос уже начал немного ломаться, из-за чего в горле периодически першило и хотелось прокашляться. «Такая себе хуйня, если честно», — переодически говорил сам альфа лучшему другу Бяше. Потому что Рома мог разговаривать вполне нормально, а в следующий миг уже хрипеть или говорить на тон выше, пока нормально не прокашляется.        Мальчишка потер ладони о брюки черного цвета, которые его папа забрал у одной коллеги на работе, у которого тоже был сын ромкиного возраста. Было видно, что вещь носили аккуратно, поэтому она выглядела, как новенькая.        — Па-а-ап, я не хочу в этом идти! Я буду выглядеть, как лох в этой рубашке! — альфа недовольно цокнул языком, небрежно оттягивая ворот одежды. — Мне авторитет нужно поддерживать, а ты предлагаешь мне вырядиться, как клоун.        Лёша только покачал головой, улыбнувшись и откровенно издеваясь над сыном. Уже чувствовалось приближение мая. Погода уже сменялась на менее прохладную, чувствовалось и приближение лета, ведь в мае обычно приходило солнце, тогда как в конце апреля появлялась первая капель. Парень оттолкнулся от косяка двери. Что только не произошло с начала года. В основном молодого парня волновало только то, что его сын стал стремительно взрослеть, вымахал в росте так, что Лёша оглянуться не успел, как он ростом стал почти с него, оставались какие-то жалкие сантиметры. У альф происходило почти всегда так. Беты росли медленнее, а омеги лишь приобретали половые признаки — округлые бедра, узкую талию, нежные изгибы. Альфы же растили мышечную массу, прибавляли сильно в росте и голос их становился грубее и глубже. Вот так вот и началось в начале марта у Ромки.        Как-то они с Ромкой чистили двор, пока у омеги был выходной, как вдруг Рому позвал Бяша, а тот как на тон выше крикнет: «Иду!», что аж сам за горло схватился и смотрел на родителя такими испуганными глазами. Но как же Лёша тогда смеялся, пока сын так сильно покраснел, что казалось пар из ушей пойдет. У Ромки начал прорезаться голос достаточно рано для его возраста, но вполне нормально для альф. Он иногда говорил нормально, иногда хрипел, иногда басил, а иногда как будто пищал. Но забавнее всего было наблюдать за тем, как он разговаривал по телефону с Антоном, которого в праздники или выходные родители увозили в город к друзьям, пытаясь совладать со своим голосом. Маленький альфа метался, как дикий, без своей пары, но все равно Ромка пытался прибавить своему голосу твердости, что он сильный и с голосом у него тоже все в порядке.        И на самом деле Лёше жутко становилось грустно, ведь это означало, что его Роман уже совсем взрослый. Еще пару лет, и он станет полностью сформированным, взрослым. А еще скоро у него должен был начаться гон, в который Лёша собирался взять выходные, чтобы ухаживать за сыном. Готовить ему кушать, следить, чтобы он не свалил к Антону, иначе могла бы произойти катастрофа. И омега уже с содроганием ждал этого дня, ведь стоит гону наступить, как альфа в половом плане будет полностью сформирован. И он очень не хотел этого, хотел любоваться своим маленьким сыном все время. Но увы, оно слишком быстротечно.        Вновь посмеявшись, когда Рома оттянул ворот рубашки, парень покачал головой:        — Снимай, — он чмокнул сына в затылок, подходя к шкафу, доставая ему приличную футболку и джинсы. — Надень хотя бы что-то кроме твоих треников и олимпийки. Ты же к Антошке идешь.        — Оттого, что я выряжусь «посимпатичнее», он меня выше друга не поставит, — своенравный альфа фыркнул, — а так, в спортивках, я более уверен в себе, да и удобно, — мальчишка с подозрением глянул на темно-синюю футболку без рисунка и джинсы. Ну, хотя бы так. Рома взял одежду. — А эту рубашку на первое сентября оставим. Может быть, я и соглашусь ее надеть, но только первого сентября, а после линейки сниму.        Рома положил одежду на кровать, начиная быстро переодеваться, а то скоро должна была зайти Полина, с которой они встречались, затем с Бяшей на перекрестке. А потом все вместе пойдут к Тоше. Насколько Рома понял по словам Оли, которая уже весь телефон оборвала с самого утра, пытаясь выяснить, точно ли друзья её брата придут на праздник, родители Антона поздравили его еще утром, а на самих посиделках их не будет. Карина Ивановна лишь приготовит подросткам стол, а потом они с мужем поедут по каким-то делам, оставив детей одних праздновать день рождения их сына и вернутся только вечером.        Быстро переодевшись, Рома схватил со стола небольшую коробочку, которую смог откопать на антресоли, и которая бы сошла за подарочную, выскальзывая из комнаты и на ходу целуя папу в щеку, затем убегая в прихожую.        — В этот раз я обещаю, что приду не так поздно, как обычно, а уж пить и подавно не буду.        — Ещё бы, — омега закатил глаза. — Я вообще тебе глаза на задницу натяну, если хоть раз пьяного увижу.        Не обратив внимания на угрозу родителя, Ромка натянул кроссовки, беря с вешалки свою бессменную кожаную куртку, накидывая ее. Морозная зима закончилось, оставив после себя лишь воспоминания. Отряхнув с куртки невидимую грязь, Ромка после открыл дверь.        — Я пошел, — он махнул папе рукой, после выходя из дома, а у калитки уже заметил стоящую Полину. Девочка была одета в белый сарафан, поверх которого была накинута весенняя курточка-пальто. На ногах её были светлые колготы, а черные волосы убраны в две косички. Рома вышел за калитку, приветствуя подругу детства. — Привет, Поля. Мажорно выглядишь, — мальчишка улыбнулся, обнажая клыки.               — Привет, Ром, — девочка ответно улыбнулась вожаку, после повернувшись и помахав дяде Лёше рукой в знак приветствия. — Здравствуйте, дядя Лёша! — она снова посмотрела на Рому. — Что это с тобой? А как же: «Здарова подруга, выглядишь сногсшибательно»? — волчица тихо посмеялась.               — Решил выразиться более по-джентльменски, ты ж у нас теперь обращенная. Еще пустишь мне кровь, — альфа ухмыльнулся. — Ладно, погнали. А то Бяха заждался, поди, — он двинулся в сторону перекрестка, где должен был ждать друг, пряча коробочку под куртку.        — Если он уже нам навстречу не пошел.        Девочка отправилась следом за мальчишкой, который был выше нее уже почти на целую голову, настолько быстро Ромка вытянулся, держа в руках разноцветный пакетик из картона, в котором лежал подарок для Антона. Теперь точно все девочки будут бегать за альфой по всей школе. И раньше у Ромы не было проблем с поклонницами, но теперь у Антона появятся соперницы. Осмотрев Рому еще раз, Полина слегка прищурила свои голубые глаза, улыбнувшись и подумав о том, как же Антону повезло, что он нравится Роме. Это было видно невооруженным глазом, а она вся аж от радости прыгать была готова, когда видела их эти взгляды друг на друга. Беглые, влюбленные, видела их краснеющие щеки и просто не понимала, как они сами-то не замечают чувств друг друга. Ладно, возможно, Антон своих чувств еще не понимал, но вот чувства Ромки были понятны абсолютно всем и каждому. И как их еще не заметил Антон — загадка.        Через некоторое время парочка дошла до перекрестка, встретив там Бяшу, который даже не застегнулся в своей куртке, хотя ветер сегодня пронизывал до костей, ведь не так давно тронулась речка и поэтому пришел циклон холодов. Мальчишка отправился рядом с ними, о чем-то начиная переговариваться с Ромкой. Они травили снова друг другу какие-то байки, а Морозова просто слушала, не перебивая и улыбаясь. Рому она когда-то считала просто хулиганьем, ведь с детства он сильно поменялся, даже Антона предостерегала от дружбы с ним. Но Рома оказался невероятно преданным другом, добрым и отзывчивым, ведь он незаметно защищал Полину от внимания других мальчиков, с которыми она встречаться не хотела, а они были слишком настойчивыми. Хотя до появления Антона волчица думала, что это просто собственник играет внутри Ромки и зверь не дает права другим приблизиться, но потом Рома объяснил это тем, что Полина находится в его стае, всегда была и будет, а потому он несет ответственность за её сохранность.        — Бяха, тебе Оля тоже звонила? Кажется, она сильно переживает, что мы можем не прийти на день рождения к Антохе. Такая заботливая малышка, — Рома тепло улыбнулся от воспоминаний о сестре Антона.        — Звонила-звонила. Такая юркая малая у Тохи, — Бяша улыбнулся. — Ток знаешь, у меня рядом с ней иногда мурашки пробегают.        — Да, у меня тоже! Полина, а ты с Олей виделась уже, не?        — Бывало пару раз, — девочка улыбнулась и потеребила ручки подарочного пакета. — Как-то я случайно с ней встретилась, когда на охоту за глухарями в лес ходила. Я проходила мимо их дома, а Оля около забора гуляла, лепила снеговика. Тоша отошел в дом, а она осталась. Она крикнула мне: «Полина, привет!» и совсем не испугалась. А я ведь… не в человеческом облике была, — Морозова таинственно приглушила голос и чуть нахмурилась.        — Чувствую я что-то в Оле. Она тогда нам с Бяшей сказала, что мы похожи на волков. Думаю, что она нашу тайну разболтать может из-за возраста… Но ей не верит никто, маленькая же.        — Все равно надо осторожнее быть, на, — буркнул Бяша и громко фыркнул. — Оля девка крутая, потом как на понос наколдует, ёпта.        Роме очень нравилась Оля, потому что она была милой, невинной, маленькой девочкой, которая любила принцесс и мультики про Питера Пэна. Такими и должны быть младшие сестры, и за неимением таковой у самого себя, альфа прикипел к сестре Тоши. Как-то раз, в особенно солнечный день, да и к тому же, который выдался теплым, мальчишки зашли к Тоше, чтобы взять у него немного попить, и пока сам Антон сновал на кухне в поисках тары для воды, Оля утащила Рому с Бяшей к себе в комнату, чтобы показать своих кукол и их набор платьев, которые они сшили с Кариной Ивановной вместе, а также показать свою детскую косметику. Рассказывать о том, что в тот вечер на улицу они больше не пошли, а стали вместе с Бяшей и Тошей самыми прекрасными принцессами — не стоит. Надо будет найти что-нибудь для Оли в подарок в следующий раз. «Кажется, она говорила что-то про наклейки с блестками. Нужно будет посмотреть что-то подобное, когда мы с папой отправимся на рынок за одеждой», — подумал Рома и почесал подбородок, кивнув взгляд на макушку шагающего рядом друга.        Из-за того, что Ромка быстро стал вытягиваться в росте, то незаметно стал выше Бяши на пол головы, хоть и сам парень немного подрос. Но Бяша был бетой, а беты росли не так быстро, как альфы в период созревания. Пятифанов иногда загонялся по поводу того, что Бяша может как-то комплексовать по поводу того, что вожак стал выше него, но, кажется, друга это не особо заботило. Или бурят очень хорошо это скрывал.        Дорога до дома в лесу была чищенной, на удивление даже чистой, тогда как дороги в поселке были все в вязкой грязи. Троица ребятни поднялась на крыльцо, перед этим вытерев ноги о входной коврик. Ромку друзья толкнули вперед, почти впечатав в дверь. Альфа только рыкнул: «Волки позорные» и позвонил в дверь, которую открыли почти сразу. На пороге была Оля, одетая в голубое платье и белые колготки. Ее светлые волосы были собраны в два высоких хвоста, отчего она была похожа на зайчонка. Такая милая и светлая, что невольно все трое гостей зажмурились, а Бяша выглянул из-за спины Ромки.        — Привет, Оль, — улыбнулся девочке Рома. — Пропустишь?        — Ура, вы пришли! — малышка радостно подпрыгнула, после обнимая альфу, едва не повиснув на нем. — А я почувствовала, что вы уже тут! — она обняла также радостно и Бяшу с Полиной. — Проходите скорее! Тоша, Тоша, гости пришли, ура! — она поскорее побежала за братом.        Родители уехали прямо перед приходом гостей, оставив старшего ребенка доготавливать стол и потом принимать гостей. Поэтому как раз сейчас Антон уже заканчивал все приготовления, переливал аккуратно компот в бабушкин графин с хрустальной крышечкой, приготовил бутерброды с сыром и маслом, а также поставил на стол красивые ажурные стаканы, оставшиеся от бабушки. Когда Оля прибежала на кухню, крикнув, что пришел Рома и остальные, то бабочки в животе снова дали о себе знать, как и щеки слегка покраснели. Улыбнувшись, Антон направился за сестрой в прихожую, встречая гостей, радостно улыбаясь им всем, мальчишкам пожимая руки, а Полю крепко обнимая.        — Я так рад, что вы пришли! Раздевайтесь, вас Оля ждет уже побольше моего, — омега посмеялся.        Полина хихикнула, протягивая пакетик Антону.        — С днем рождения, Антош, — девочка смущенно потупила взгляд, пока мальчик взял пакетик, приоткрывая его и распахивая глаза, потом снова крепко обнимая подругу. В пакете оказался конструктор лего, который Антон так любил. Не настоящий, конечно же, а какая-то подделка, но даже так было ужасно приятно.        — Э, Тоха, с днем рождения, на, — Бяша широко улыбнулся, протягивая Антону дощечку с выжженным на ней рисунком букета роз. Подарок, который бурят смог подарить по материальным соображениям и по тому, что умел сам. Было сложно, но он справился. — Тебе терь тринадцать, на. Вы с Морозовой самые старые, остались только мы с Ромычем, — он хитро посмотрел на самого младшего в компании мальчишку. Ну, кроме Оли, конечно, ей всего лишь не так давно исполнилось семь.        — Спасибо большое, — улыбка Антона, казалось, освещала эту комнату.        Омега не скрывал своего радостного настроения, складывая подарки друзей на полку, чтобы потом унести в комнату, затем посмотрев на Рому, слегка снизу-вверх, ведь парень был повыше, отчего Тоше теперь приходилось всегда смотреть на него так. Самым низким оставался Бяша, но скоро и он начнет расти. А ведь только совсем недавно Антон был выше всех в компании. Как так вышло? Смутившись, Антон помялся, как и помялся Ромка, пока Бяша тоже раздевался, а его мучила Оля вопросами о том, где же ее выжженный на дощечке букетик.        Ромка прокашлялся и смутился. Молчание между ними двумя довольно затянулось, когда вдруг альфу, словно случайно, в спину подтолкнула Полина, после переключая внимание Оли с Бяши на себя, попросив девочку отвести ее на кухню, чтобы помыть руки. Преисполненная чувством долга, Оля гордо повела друзей показывать, где можно вымыть руки, заодно рассказывая об очень вкусном мыле, которое купила мама.        Рома посмотрел на Тошу, что был такой красивый в праздничной рубашке и брюках, с зачесанными волосами и этих очках, линзы которых поблескивали в свете лампочки, что горела в коридоре. Мальчик расстегнул свою куртку, доставая из-под нее коробочку, в которой был подарок. И пока он ее доставал, то в голове пролетели миллион мыслей о том, что, может, можно было найти подарок и получше? Хотя то, что лежало в коробочке было самым дорогим у Ромы, что он имел (не считая папы, конечно), и альфа хотел, чтобы теперь это было у того, кого маленький волк любит всем сердцем. «Люблю. Как громко сказано…», — его щеки окрасились румянцем, и Рома несколько смущенно протянул коробочку омеге.        — Да, с днюхой тебя, Тох. Оставайся таким же чётким пацаном и не хворай.        Антон тоже смутился не по-детски. Его предмет симпатии, по которому он иногда горестно вздыхал, смотря в окно, или на уроках, глядя в спину мальчишке, теперь протягивал подарок для омеги. Он был тут, такой родной, а подарок наверняка долго выбирал. Антон улыбнулся, принимая в руки коробочку и с позволения приоткрывая ее, замечая внутри ножик-бабочку, что точно принадлежал Ромке.        Антон видел его много раз у него в руках, как он играл с ножом, как крутил. А теперь альфа отдавал собственную вещь, с которой никогда не расставался? Сердце приятно защемило и бабочки готовы были разорвать уже живот, вырвавшись наружу и заполнив собою все вокруг. Сердце колотилось, как бешеное, отплясывая чечетку, а голова пухла от катившихся в нее мыслей; они формировали огромный снежный ком. Смотря на ножик, поблескивающий в свете лампочки, Тоша даже не заметил, как Рома снял свою куртку и разулся, подходя к омеге поближе. Подняв голову, Петров столкнулся взглядом с серыми глазами мальчишки, неотрывно смотря в них и краснея уже не только щеками, но и ушами с шеей. Рома был классным. Крутым, сильным, очень красивым, как снег в январе, лежащий на полянах, никем не тронутый, блестящий, но таящий в глубине опасности. Хотя оказывался потом безумно мягким. Спонтанная ассоциация, возникшая в голове, заставила Антона тихо прыснуть, а после обнять Рому, да так крепко, что едва кости не захрустели.        — Спасибо, — тихо пробормотал Антон, почти сразу же отстраняясь от альфы, успев вдохнуть его запах.        Мальчишка легко ухмыльнулся, продолжая быть крутым парнем, хотя от, пусть и коротких, но все-таки объятий, по телу прошли приятные мурашки. Как бы тут сердце из груди не потерять.        — Да не за что. Ты только ее куда-нибудь спрячь, чтобы Карина Ивановна не нашла, а то огребём точно, — альфа прыснул, оголяя свои клыки, которыми во взрослом возрасте он поставит метку своей омеге. — Ну, или с собой носи, как средство защиты. А то знаешь… ходят тут всякие, — пробормотал уже тише Рома, намекая на Бориса, который вечно крутился около Антона. А тот и позволял, отвечая на его петушиные заигрывания. Альфа сжал челюсть. — Она меня не раз выручала, наученная. А обращаться с ней я тебя научу, не дрейфь.        Тут с кухни послышался голос Полины, который звал Рому тоже помыть руки, после сменяемый голосом Оли, которая звала уже за стол.        — Идем! — крикнули Антон и Рома девчонкам хором, после снова обращая внимание друг на друга.        — Будешь всяких мутных типчиков ей припугивать, чтобы такими смелыми не были.        — Это ты на Борю намекаешь? — ухмыльнулся Антон, а его глаза приобрели хитрый прищур. Ну точно заяц, который провоцирует.        У Ромки во рту скопилась слюна и он хмыкнул, сложив руки на груди.        — Дык… кто знает.        Антон хотел уже было продолжить, вспомнить тот разговор, который произошел две недели назад, как вдруг прибежала с кухни в прихожую Оля, подбегая к Роме и беря его за руку.        — Рома, ну пошли уже. Я хочу выпить компот, а мама сказала, что нельзя до прихода гостей, — девочка надулась, смотря на мальчика. — А что ты Тоше подарил? — она с интересом поднялась на носочки, чтобы рассмотреть подарок в коробочке, но Антон успел ее закрыть. — Ну-у-у!        — Потом, — Антон улыбнулся сестренке, спрятав в карман своих штанов коробочку с подарком, а затем посмотрев на Рому, улыбнувшись ему и отправившись за стол, к друзьям.        Это был один из самых счастливых дней рождения, которые мальчик проводил за все свое время. Рядом с ним были лучшие друзья, прекрасная подруга и младшая сестрёнка.        За столом все смеялись, шутили и разговаривали, попутно кушая то, что приготовила мама, а Антон помогал ей. После этого ребята отправились в комнату, чтобы поиграть в приставку, пока не заметили, как Оля уже всех увлекла в другую игру-бродилку с кубиками и фигурками. Поля выиграла первая, следом Оля, а Антон с Ромой пришли одновременно, а Бяша самый последний, из-за чего Оля возмущенно воскликнула, что они должны переиграть, защищая мальчика.        Так детвора и просидели, играя во всякие разные игры, пока не приехали родители Антона и Оли, а ребята не стали собираться домой, ведь уже начинало темнеть.        Антон стоял в прихожей, чтобы проводить их, смотря на то, как Рома помогает Полине надеть куртку, как настоящий джентльмен, отчего внутри заскреблись кошки и Тоша даже отвел взгляд, не понимая, в чем же дело. Вспомнились и подснежники, а также и то, как альфа говорил, что ему нравилась Полина. Но из-за ее упрямого характера, альфа потерял к ней интерес. Да и Поля была бетой. Помявшись на месте, Антон посмотрел на друзей, улыбнувшись им.        — Спасибо, что вы пришли. Мне очень приятно было провести этот день с вами, — он улыбнулся, обнимая Полину, которая потянулась к нему.        — Без базара, на, — Бяша широко улыбнулся. — Мы только с радостью, Тоха. Ты ж наш дружбан, на. Команда Вольтрона!        — Команда Вольтрона, — улыбнулся Тоша в ответ и стукнулся с Бяшей кулаками.        — Пока, Тоша, с днем рождения тебя еще раз, ты под счастливой звездой родился, — Полина еще раз обняла лучшего друга и потянула Бяшу на выход, а тот только возмутился: «Э, а Ромыч?!».        Рома остался напротив Антона, накинув на плечи свою кожаную куртку, и смотрел прямо в глаза омеги. Тоша старался не отводить взгляда, но все равно стеснение сковало тело и он невольно опустил глаза в пол. Рома беззлобно прыснул, притянул к себе омегу, крепко обнимая его и едва заметно вдыхая природный аромат.        — Спасибо, что пришел…        — Да ладно, Тох, ты ж мой лучший друг. Сам знаешь, что кроме тебя и Бяшки, а еще папы — у меня дороже нет.        — Ну… потом у тебя появится омега, — Антон отстранился от альфы, сказав это каким-то обиженным тоном.        — Ну появится и появится, и что? Думаешь, помехой дружбе будет?        — Да дружбе, может, и нет… — омега неоднозначно пожал плечами, чувствуя жуткую обиду на товарища.        Рома прыснул снова, притягивая к себе Антона, растрепав его волосы пятерней. Петров зажмурился от подобного действия. Пятифанов отпустил его и сделал шаг к двери поближе.        — Тох, нам нужно будет осторожнее общаться осенью.        — Почему? — омега удивленно распахнул глаза. Осторожнее общаться было для него равносильно вообще прекратить общение.        — Ты сам шаришь, я альфа, ты омега, течка, гон, чё, не догоняешь?        — Но…        — Бля, Тох, просто… просто прислушайся. Со мной опасно рядом находиться. Я уже начинаю взрослеть, уже все чувствую лучше.        — Да мы ведь малы еще, ничего не случится. Я не буду просто общаться с тобой в гон, мы будем на телефоне, чтобы я узнавал о твоем здоровье и…        Рома искренне улыбнулся, смотря на омегу:        — Знаешь, чем ты пахнешь, Тоша?               Антон замер. Его очень редко Рома называл таким уменьшительно-ласкательным, чаще всего кликая: «Тоха» и «Тошка». Антоном и подавно реже. Бабочки в животе снова ожили, щекоча все внутри. Омега мотнул головой и Рома приблизился к нему:        — Ты пахнешь терпким кедром… и знаешь, сладким молоком. Когда греют на плите молоко и в него еще добавляют мёд. Вот так ты пахнешь, Тоша.        Омега смотрел на Рому, слегка подрагивая. Ему не было холодно, но почему же тело предательски дрожало перед этим альфой? Омеги всегда созревали раньше. Думали о любви тоже раньше, читая всякие романы. Еще в четвертом классе Антон впервые влюбился, но сейчас он думал лишь о том, что в четвертом классе это была ерунда. А сейчас все происходит, как в романах, которые у матери таскал Петров. Альфы же были абсолютными тугодумами. Антон вдруг осмелел, поддался вперед, оставляя легкий поцелуй на щеке друга, затем сразу же отстраняясь.        — За подарок…        Щёки Ромы покрылись румянцем, он выпрямился, отвернув голову и закашляв в кулак.        — Да ладно… ерунда. Бля, стемнело уже почти. Тох, — они встретились глазами. — Круто посидели.        — Да, — омега улыбнулся.        — Бывай, Антоха, — Рома вышел за дверь, пряча краснеющее лицо за воротником куртки. — Давайте, пошуршали, бля, — мальчишка вырвался вперед, убрав руки в карманы.        — Чёй-то он? — Бяша посмотрел на Морозову, а девочка лишь пожала плечами.        — Взрослеет, я думаю, — девочка улыбнулась и направилась следом за вожаком.        Да уж, ну и вечерок вышел.

Продолжение следует…