Если бы не шкода йети?

Говорят, после чёрной полосы всегда идёт белая, но, что если, после белой пошла чёрная? Вот и Антон не знал и не знает. Не пытается убедить себя, что всё хорошо или будет таковым, он просто живёт... ну, в крайнем случае, выживает. Вообще, первые пятнадцать лет и пару дней, несколько часов шестнадцатого года были прекрасными. Любящие родители, хорошие друзья, оценки, здоровье, игры в футбол после уроков, что, собственно, ещё нужно? Шестнадцать лет он решил отметить на даче бабушки с дедушкой, те туда уже не приезжали в силу отсутствия здоровья и сил, а вот родители каждый месяц делали там генеральную уборку, раскидывая яд для тараканов и мышей по каждому углу, да и ремонт там был проведён на тот момент лишь два года назад с вполне весомым, по мнению отца, аргументом мамы, приведённым ему на отнекивания и нежелание тратить кругленькую сумму денег: "Андрей, а вот ты сам куда с дружками своими будешь летом на шашлыки отпрашиваться?". В общем и целом, лучший вариант, да и других не было. Решение было принято, одобрено родителями (с нареканиями не пить, конечно же, и обещанием звонить с проверкой трезвости и порядка каждые тридцать минут, про которое они сами вскоре забудут), алкоголь закуплен, как и еда. Поехали они через день, так как в будни ехать такое себе, с представлением, что будет наутро после праздника. Всё шло прекрасно, не считая такси, которое в ту местность стоило недёшево, но как-то добрались. Внутри было чисто и тепло(отопление было включено за несколько часов, дабы помещение успело прогреться). На стол первой попала выпивка, а потом уже пластиковые тарелки с нарезкой, прочей едой и такими же пластиковыми стаканчиками, всё по стандартам. Неподалёку от стола красовалась большая колонка, подаренная Славе на день рождение родителями. Музыка играла, тела дрыгались под неё, у кого-то особо активного из стаканчика в руке во всю брызгал алкоголь, несмотря на невнятные просьбы Шастуна не попасть на ковёр, диван и прочее, с чего алкоголь мог просто напросто не отстираться. Если честно, Антон и не помнит, как согласился на просьбу Ильи (в близких кругах Макара), самого старшего из его круга друзей, отойти поговорить. Друг привёл его в комнатушку на втором этаже, туда обычно складывали удобрения и всякие инструменты, правда, после ремонта там больше ничего не хранилось. Шастун помнит только потные руки, которые... Ладно, это позже. — Мы с вами обговаривали это уже не один раз, я не могу взять вас на бюджет. У вас не хватает двух баллов для прохождения, — Противная даже на вид женщина не успевает договорить, вместо продолжения её слов по кабинету разносится холодный, раздражённый голос. — Вот именно, всего двух баллов, я не понимаю, в чём проблема. Все нужные знания у меня есть, вы можете проверить, — Они уже с минут тридцать говорят на повышенных тонах. — Молодой человек, это не "Всего двух баллов", это целых двух баллов! Да даже если бы они у вас были, в этом году вы бы не поступили, на бюджете мест не осталось. — Ну возьмите через год. — Так, я устала говорить одно и то же. Либо вы идёте на платное, но спокойного обучения, обещаю, я вам не дам, после того, что вы устроили здесь, либо же вы уходите отсюда и идёте туда, куда вас примут с вашим баллом на бюджет, на платное, мне, если честно, всё равно. Прощайте. — Стерва старая, — Не пытается сказать тихо. Говорит ровно и спокойно, глядя прямо в глаза. Антон буквально видит, как её щёки краснеют на глазах, хотя, казалось, куда уж больше, а из ушей идёт пар. — Вон отсюда! Иначе охрану вызову! — Женщина завизжала, как свинья (ну, Шастуну в голову первым пришло именно это сравнение). Видел Антон их охрану. Охранник, вроде, Анатолий, дремлет на посту уже второй час. — Прощайте, — Тоха в точности копирует её тон, добавляя под конец милую ухмылочку, — Удачи вам, — и, хлопнув дверью, уходит. — Вертел я на хую вашу шаражку. — Бурчит под нос, выходя из универа. Что делать дальше - неизвестно. Денег на платное тут у него, и, в целом, его семьи нет и никогда не было, он знал это ещё тогда, когда загорелся желанием поступить сюда, поэтому старался учиться, дабы пройти на бюджет, но, видимо, недостаточно. Он ищет номер Димы в контактах, чтобы высказать ему своё недовольство, но мешает нехилый толчок в бок. Не то, чтобы прямо смертельный, но свалить с ног смог. Антон кряхтит, ударившись о асфальт копчиком, смотрит на ободранные в кровь руки и матерится себе под нос. Около его носа табличка с номером, которую он, недолго раздумывая, фоткает, не дурак же. Из белой шкоды йети вылетает водитель, - симпатичный мужчина с хорошо уложенными тёмными волосами, в строгом костюме. Шастун ненавидит такие костюмы ещё с пятого класса, когда мама громко и позорно отругала его прямо на улице, встретив сына в испорченном костюме, в котором парень упал в лужу, да и не удобные они. — Всё в порядке? — Мужчина приземляется рядом с Антоном прямо на колени. Конечно, его же никто не отругает, в случае дырок на коленях. Проносится в мыслях Антона. Он заглядывает в глаза невнимательного, такого же, как и сам Шастун, водителя и разглядывает там нехилое волнение, а ещё... айсберги, ледяные, такие холодные, что своим холодом обжигают. — А вы как думаете? — Несмотря на то, что сам только что залипал на глаза мужчины, не теряет возможности съязвить. — Давайте помогу, — Поднимаясь сам, протягивает руку. — Спасибо, не надо, — Антон поднимается, шипя себе под нос, когда ранки на руках соприкасаются с совсем не нежным и мягким асфальтом, — Лучше скажите, мне сразу идти в участок или сначала обработать раны, и только потом пойти писать заявление? — Что? — Шастуна смешит то, как лицо мужчины вытягивается от удивления, но лицо самого парня остаётся максимально серьёзным, ну, не считая насмешки в глазах. — Ну, вы сбили пешехода, это, так-то, совсем чуточку незаконно. — Так вы сами переходили дорогу в месте, где нет зебры! — Мужчина уже в открытую возмущается от наглости мальчишки. — Правда? — Антон указывает на левый и правый бок дороги, где ещё виднеются полоски, в отличие от места, где они стояли, - тут уже всё стёрлось. Водитель быстро проводит рукой по волосам, шепча себе под нос что-то вроде "блять", но Шаст не уверен, не послышалось ли ему. — Простите, я виноват, это всё моя невнимательность, но, прошу вас, давайте без полиции, я могу дать вам сумму в районе десяти тысяч, как компенсацию. Просто я уже жутко опаздываю на важное, поверьте, очень важное совещание в универ, да и репутацию хорошего преподавателя портить не хочется, — Мужчина, кажется, и правда раскаивается, но Шастуна цепляет другое: мужчина, который только что его сбил на своей шкоде несчастной, по какой-то волшебной случайности или просто удаче, которая, вообще-то, не то, чтобы улыбалась Антону, преподает в университете его мечты, в который он рвётся поступить уже несколько лет. — Значит, преподаёте в этом универе, да? — Шастун кивком головы указывает на здание, из которого только что вышел. — Да, а это имеет какое-то значение? — Понял. Короче, деньги мне не нужны, но я забуду всё как страшный сон, если вы поможете мне. Мужчина приподнимает бровь в немом вопросе. — Вам нужно уговорить декана взять меня на бюджет, — Антон складывается руки на груди, смотря водителю прямо в глаза. Тот пару раз открывает и закрывает рот, а глаза от возмущения или удивления по пять копеек. — Как вы себе это представляете? — Я - никак, это вам надо обдумывать, как вы будете эту стерву уговаривать. — Это просто невозможно, — Мужчина копирует позу Шастуна. — Ну, придётся постараться. У меня не хватает всего двух баллов, думаю, у вас всё получится. Записывайте мой номер, позвоните, когда всё сделаете, ну, в худшем случае, когда мне надо будет ехать в участок. Всю информацию про факультет, направление и так далее скину смс-кой. Мужчина, пыхтя от злости и безысходности, записывает номер Антона, он, конечно, поспорил бы ещё, но время поджимало, да и юноша стойко настаивал на своём, Арс уверен - тот не уступил бы ему в решении. Подписывает, как "Придурок - шантажист", несмотря на то, что парень назвал своё имя. У Шастуна в телефонной книжке появляется новый контакт: "Арсений универ(неудачник на шкоде)".