Жаркий Рассвет

Свет едва начал просачиваться сквозь их шторы, когда Сакура внезапно проснулась одним ранним июньским утром, зеленые глаза были шире, чем когда-либо, кожа была покрыта потам, таким тяжелым, что кровать намокла. Ее сердце колотилось в груди так громко, что она едва слышала свои мысли. Ее тело словно горело в огне, жар, разливающийся по крови, был таким обжигающим, что в голова у нее кружилась. Боги, она все еще могла чувствовать рот Саске на себе прямо сейчас. Мягкий, теплый и такой приятный, ублажающий в этом местечке между ее ног. Держа ее упругую попку в своей сильной жадной руке, удерживая ее положение над своей головой. Ему всегда нравилось быть с ней вот так, чувствовать, как она прижимается к его рту, когда она запускает пальцы в его волосы. Поработать с ней своим языком, пока от нее не останется ничего, кроме дрожи, пока она больше не сможет даже связывать вместе слоги его имени. Пока она не стала слишком нуждающейся и слишком взвинченной, загнанной все ближе и ближе и ближе к краю. Хныча от несправедливости того, что проснулась в самый неподходящий момент, Сакура сдвинула бедра вместе в надежде облегчить блаженно напряженную боль, сжимая мокрые простыни, когда обнаружила, что этого просто недостаточно. Черт возьми, она была так близка к своему концу — почему она не могла проснуться несколькими мгновениями позже? Достаточно, чтобы позволить ей кончить, позволить ей отдаться всему свернутому, напряженному, ужасному удовольствию, которое она все еще слишком ясно ощущала, бегущему по ее венам? Вместо этого, теперь у нее осталось такое чувство, и… Мягкий, тихий вздох раздался позади нее, сопровождаемый звуком тела, медленно поворачивающегося на простынях. Напряженная, потная, Сакура сглотнула, откинувшись назад ровно настолько, чтобы увидеть своего мужа, крепко спящего на спине; рука вытянута на животе, голова наклонена в ее сторону с умиротворенными чертами лица, его почти слишком длинные черные локоны растрепанны. Он все еще выглядел усталым, как и ожидалось. Чуть раньше в тот же день Саске прислал ей письмо, в котором говорилось, что он вернется только позже, в очень ранние ночные часы, и поэтому было лучше, чтобы она не ждала его. Не прошло и пяти часов с тех пор, как она легла спать. Насколько Сакура знала, Саске мог вернуться домой всего пятнадцать минут назад. Я действительно должна дать ему поспать… Подумала Сакура, закусив губу, и снова повернулась на бок. Ее рука потянулась, чтобы схватить его свободную черную рубашку, которую она надела чтобы скучать по нему немного меньше, беспомощная, чтобы остановить себя от того, чтобы скользнуть пальцами, и коснуться кожи под ней, как это часто делал ее дорогой муж, когда чувствовал голод по ней. Звук, который сорвался с ее губ, был настолько страстным, что она почти на мгновение задержала дыхание, прислушиваясь к ровному дыханию рядом с ней, напрягаясь, чтобы услышать любой потенциальный признак, указывающий на то, что Саске проснулся. К счастью, ритм никогда не менялся, и ее муж продолжал дремать. Сакура выдохнула с облегчением, благодарная за то, что не нарушила его столь необходимый отдых. И все же, все еще очень нуждаясь в какой-то отсрочке своей постоянной жгучей боли, она начала скользить озорными пальцами по поясу своих ночных шорт, дразня края трусиков под ними. То, что Саске спал, не означало, что она не могла доставить себе некоторую степень удовлетворения, размышляла она, наконец преодолевая все препятствия, чтобы прикоснуться к себе там, где она так отчаянно нуждалась. Она едва сдержала вздох, когда ее пальцы коснулись ее нуждающегося клитора, сильно прикусив указательный палец. Удовольствие накатило на нее так быстро, когда она начала ласкать себя именно так, как ей это нравилось, так сильно, что она слишком легко отдалась фантазиям: Саске занимается с ней любовью в душе, перед тем, как уйти на свою трехмесячную миссию; Саске берет ее в их гардеробной за несколько минут до того, как ей приходится уйти на долгую рабочую смену; Саске трахает ее на ковре в гостиной, после ссоры, которая у них была за несколько мгновений до всего этого. Саске сосал и лизал ее клитор, пока она двигалась верхом на его рту, стона его имя, как будто она никогда в жизни не была так возбуждена. Она даже не осознавала, насколько шумной она была, пока грубая рука Саске не схватила ее за бедро, его губы коснулись ее уха, когда он сжал так сильно, что ногти немного впились в ее кожу. Затрудняясь в своих движениях, Сакура затуманенно моргнула и издала что-то вроде удивленного звука, но он превратился в полузадушенный стон, когда его рука погрузилась во влажное место между ее бедер, чтобы присоединиться к ее собственной руке в ее заботах. Звезды взорвались перед ее глазами, когда он, не теряя времени, начал двигаться в ней, мозолистые пальцы двигались со знанием дела, надавливая именно с тем давлением, которое, как он знал, сводило ее с ума. Чувствительная и жадная, Сакура почти выгнулась от его прикосновения, беспомощно хныча, когда он быстро схватил ее за бедро, чтобы удержать на месте. -Сакура, — прошептал он ей на ухо, и это было просто слишком, слишком хорошо. Боги, как же она скучала по нему. Эти. Три месяца были слишком долгими. -Саске-к… Но его рука снова скользнула между ее ног, поглаживая, как он делал раньше, и его имя перешло в резкий, бессвязный стон. Одна из ее рук потянулась, чтобы схватить его за запястье. Его щетинистая челюсть коснулась кожи за ее ухом, щекоча ее, посылая мурашки по ее спине, когда он поцеловал ее там. Он начал двигаться вниз, прокладывая дорожку из более горячих поцелуев, двигая пальцами с еще большей настойчивостью, просто чтобы заставить ее кричать еще громче. Она сделала именно это, вонзив острые ногти в его кожу, прежде чем быстро потянуться назад, чтобы схватить его за волосы. Она потянула с достаточной силой, чтобы заставить его зашипеть, посылая мурашки по всему ее телу. -Чертвозьми, Сакура… — прошептал он, и его голос прозвучал так грубо, что она снова захныкала и сильнее потянула за его густые гладкие волосы. Он застонал, и она покачнулась в его руке, отчетливо чувствуя его возбуждение, которое начало сильно давить на поясницу. -Саске-кун… выдохнула она, наслаждаясь тем, как он нежно прикусил ее шею. Щетина, выросшая за время его отсутствия, почти зудела, но, к счастью, в данный момент просто щекотала больше, чем что- либо другое. Ему нужно побриться… ошеломленно подумала она. Любые дальнейшие размышления по этому поводу внезапно прекратились, когда Саске убрал руку, двигаясь, чтобы схватить ее за талию, прежде чем быстро развернуть ее лицом к себе. Его пальцы захватили ее подбородок, те, от которых слишком ясно исходил ее запах. Сакура ужасно покраснела в ответ, но у нее не было времени больше размышлять над этим, так как Саске наклонился, чтобы глубоко поцеловать ее. Убрав потную прядь волос ей за ухо, он накрыл ее бедро своим. Его возбуждение была так очевидна, когда он прижался к ее животу, но Саске ничего не сделал, чтобы исправить это, он просто положил руку обратно на ее влажное, нуждающееся тепло. Ее пальцы инстинктивно вцепились в его рубашку, крик сорвался с ее губ. Но Саске продолжал прикасаться к ней, целовать ее, неумолимый в своем плане, даже когда его член безошибочно дернулся против нее. Сакура дрожала, трепетала, беспомощно цепляясь за него, покачиваясь от его прикосновений, так близко к краю. Она даже не могла ответить на его бормотание ее имени, когда он целовал ее подбородок, ухо, ища хоть какое-то облегчение, когда он тоже покачивал бедрами, прижимаясь к ней. Именно в этот момент она была там, так близко к краю и нуждалась в чуть большем, что отдалась инстинктам. Бездумно, откладывая свое собственное удовлетворение, одна из ее рук потянулась к его пижамным штанам, чтобы схватить его невероятно твердый член, отчаянно желая прикоснуться к нему. Рука Саске перестала двигаться, резко остановившись от ощущения её пальцев на своей горячей, яростной эрекции. Его рот оторвался от ее, половина стона вырвалась из его горла, когда он посмотрел вниз на неё. Медленно двигаясь в ее объятиях, его глаза закрылись, когда он со стоном рванулся вперед, чтобы крепко сжать ее бедро. Его шаринган налился кровью и ожил от ее прикосновения, Сакура увидела, когда он открыл глаза и снова встретился с ней взглядом. Теперь там был голод, более сильный и доминирующий, чем когда-либо за всю ночь. Ее муж наконец начал терять терпение. Прикусив губу, Сакура сжала его и едва успела что то сделать своей рукой, прежде чем остатки его контроля лопнули. Саске прорычал что-то дикое, быстро опрокидывая ее на спину и быстро избавляясь от штанов. Он потрогал себя и накинулся на нее сверху с голодными глазами, стягивая с нее ночные шорты и трусики, в то время как она обнимала его руками. Обхватив одной ногой её талию, он скользнул рукой по ширине ее бедра и глубоко поцеловал ее… Прежде чем приложить свою твердую, как камень, эрекцию к ее дырочке и скользнуть в нее одним быстрым толчком, издав стон с явным облегчением. Если он и устал сегодня вечером, то ничем этого не показал, когда он восхитительно вонзился в нее, двигая ее попкой в такт своим толчкам; целуя ее со всей страстью, которой обладал, шепча стоны и любовно шепча ее имя у ее рта. Сакура ахнула, импульсивно обхватив его обеими ногами и крепко держась. Слишком быстро разум покинул ее, оставив ее способной только отвечать на его поцелуи, его толчки, соответствовать ему, насколько могла, когда она стонала его имя и беспомощно хныкала от удовольствия. Прошло совсем немного времени, прежде чем она, наконец, кончила, прежде чем сладкое удовлетворение, которого она искала всю ночь, наконец, нашло ее. Вскрикнув, она впилась ногтями в его плечи и вцепилась рукой в его волосы, прижимая его к себе и блаженно дрожа. К счастью, Саске замедлил свой темп, чтобы позволить ей насладиться этим, всегда помня о ее чувствительности после всех этих лет. Бормоча слова любви и небрежно растирая остатки своего удовлетворения, Сакура запустила нежные пальцы в его влажные волосы, целуя его с обожанием. Но она только начала улавливать свои мысли, прежде чем ее муж снова начал двигаться; сначала медленно, а затем быстрее, прежде чем, в конце концов, возобновить свой прежний темп в своей безумной потребности в собственном удовлетворении. Оторвав свои губы от его губ, Сакура стонала, задыхалась и издавала ободряющие крики, извиваясь и дрожа, отчаянно цепляясь за него. Она была почти слишком чувствительна, чтобы справиться с его темпом, слишком ошеломлена жаром и его чистой потребностью в удовольствие, но все это было слишком хорошо, слишком чертовски горячо и страстно. Ее дыхание было неистовым, а разум — в полном беспорядке к тому времени, когда он, наконец, напрягся и несколько минут спустя напряженно вошел в нее, изливая в нее свою горячую сперму со стоном ее имени. До дрожжи измученная, она почти думала, что он рухнет на нее… пока он не отстранился, чтобы посмотреть на нее, ошеломленный блаженством и самой искренней любовью. -Я надеюсь что ты была …начал он, но замолчал. Однако она знала, что он имел в виду, судя по выражению его лица. Она нежно провела пальцем по его щетинистой челюсти. -Не против? спросила она, и он слегка кивнул, как будто колеблясь или стесняясь. Она тепло улыбнулась. -Безусловно нет, — сказала она, обнимая его за шею, чтобы притянуть ближе. -Всё было потрясающе. Уставший, но довольный, Саске снова кивнул, уткнувшись лицом в изгиб ее шеи. Он медленно вздохнул, обнимая ее за талию. Должно быть, он действительно мало спал, размышляла она, запуская мягкие пальцы в его темные, влажные волосы. Боги, она любила его. Тоже вздохнув, Сакура прижала его к себе и закрыла глаза, полностью удовлетворенная. -Саске-кун… Добро пожаловать домой, дорогой, — пробормотала она. Потому что она не смогла этого сделать, когда он пришел домой раньше. Саске улыбнулся ей в шею, так сонно. Прижавшись ближе, он запечатлел поцелуй на ее коже и прижал ее крепче, все еще погруженный в неё. -Я дома.