Симон Эрикссон, просто парень с биологии

      Симон Эрикссон смирился с тем, что многие его узнавали, шит. Уже три года, никак не успокоится. Статьи про него публиковались независимо от того, соглашался он на это или нет. Его фотографии с Вилле попадали в газеты, в журналы и на сайты светских сплетен. Теперь Симон с этим свыкся. Когда его останавливали на улице, он даже бровью не вёл. Когда его повсюду сопровождали телохранители, он не пытался от них оторваться (больше не пытался). Когда видел своё имя на обложке, не съёживался (ну, или не очень сильно).       Cимон Эрикссон привык к мысли о том, что он в официальных отношениях с наследным принцем, и спокойно воспринимал тот факт, что невозможно избежать внимания общественности, если хочешь продолжать эти отношения.       Симон не мог поверить, что скажет такое, но Кристина действительно сильно помогла ему за последние годы. Чего уж там, из всех людей она помогала ему больше всех. Её величество позаботилось, чтобы имя Симона не попадало в большинство газет — тех, в которых оно обязательно оказалось бы, если б не её влияние. Иногда папарацци все же ловили их с Вилле, но вообще о нём редко упоминали в заметках или официальных сообщениях о королевской семье, и упоминали лишь вскользь. В центре внимания он не был. Никогда. Три месяца после открытого заявления принца стали сущим адом для них обоих, и Кристина не хотела, чтобы это повторилось. Вспоминая те времена, Симон никогда не забывал, как был напуган.       Итак, за последние два с половиной года о Симоне относительно редко упоминали в СМИ, и по сравнению с тем, как могло быть, всё оставалось в рамках приличий. Новостные издания уловили посыл королевской семьи и теперь публиковали только те фотографии, где Симон отворачивался от камер или прятался за Вилле. Его по-прежнему замечали, но не так часто, как им хотелось бы.       Честно говоря, три года знакомства с кронпринцем должны были стать поводом для празднования, особенно если учесть, что они были первой и единственной королевской квир-парой.       Все путём. Симон справился с проблемами, когда всё всплыло, получил поддержку, которая помогала пройти через это, и у него был Вилле. Так что всё было в порядке.

~~~

Когда он переехал в Стокгольм, чтобы поступить в университет, его стали узнавать чаще, что неудивительно, но было не так уж плохо, он смирился. Если твой номер телефона есть у премьер-министра Великобритании, не сто́ит расстраиваться, что обычные люди знают тебя в лицо.       Ну, по крайней мере, большинство людей. Похоже, девушки с его курса не поняли, кем был Симон Эрикссон. Невероятная ирония заключалась в том, что многие из них просто млели от его бойфренда — хотя на самом деле они были больше, чем бойфрендами. Только неофициально. Парни временами обсуждали тему брака, и у них был план. Вилле еще не делал предложения, но Симон знал, когда это произойдет — по окончании учёбы. Вильгельм начал соответствующую процедуру обращения в парламент за разрешением.       Они уже жили вместе, хотя никто, кроме королевского двора и правительства об этом не знал. Формально у Симона была квартира в трёх кварталах от кампуса, совершенно пустая, даже дивана не было. За неё платили Людвиг и Кристина, хотя он изо всех сил сопротивлялся этому решению. Родители Вильгельма настаивали, что это необходимо хотя бы для того, чтобы соблюсти приличия и предоставить ему, Симону, личное пространство. Что тут возразишь? Симон вообще старался не перечить Кристине, спорить с королевой — всё равно что биться о кирпичную стену. Так и стояла квартира позабытой, позаброшенной, с его фамилией в договоре об аренде и именем Кристины в чеках.       На самом деле они с Вилле жили во дворце Хаганедалеко от Стокгольма. Кристина была не в восторге, когда её сын решил уехать из Дроттнингхольма, но сдалась, когда он согласился жить хоть и в другой, но всё же королевской резиденции. Этот вариант стал компромиссом, так как Вильгельм, к ужасу семьи и свиты, рвался переехать в квартиру Симона. Так что Хага устроил всех.       Там Симон и жил, хотя любой мог видеть, как каждый день после занятий он направляется к многоквартирному дому. Никто понятия не имел, что он шёл туда по единственной причине: именно там Йохан парковал машину.       Постоянной личной охраны у Симона не было. Куда надо его возил Йохан, так как Вильгельм не допускал саму мысль, что Симон сам сядет за руль (страх после гибели Эрика никуда не исчез); а также каждый месяц кто-то из охраны приезжал убедиться, что в кампусе безопасно. Но за ним никто не ходил, как за Вилле, — по крайней мере пока, — хотя Кристина не уставала пробивать эту идею.       «Симон, будущий принц-консорт не может разгуливать повсюду просто так, без защиты», — говорила она, а он и не спорил. Когда выходил в город, всегда брал с собой одного из охранников. Если б Симон проводил больше времени за пределами универа или Хаги, пришлось бы соглашаться на полное сопровождение. Но занятия не давали про́дыху, не говоря о плотном светском расписании, которое составляла для них Кристина, так что ходить куда-то без Вилле (читай, без охраны) времени всё равно не было. Поэтому собственная команда телохранителей Симону была пока не нужна. Возможно, до следующего года.       Скорее всего, по причине отсутствия охраны девчонки с курса и не знали, кто он такой. Симон хоть и не прятался от публики, но уж точно не выставлялся напоказ. Когда Вильгельма спрашивали, он гордо отвечал, что парень у него есть, но лишний раз этой темы не касался, зная, как Симону неуютно от всеобщего внимания. Они не скрывали своих отношений, но старались, как могли, сохранять приватность. Так что, разумеется, находились люди, которые просто ничего не знали.       В свою очередь, иногда это приводило к забавным моментам. В первый день в универе некоторые говорили, что его имя звучит знакомо, но Симон быстро убеждал их, что оно очень распространённое, и от него отставали. Почему-то ни одна живая душа не засомневалась в этом.       Правду знал лишь один из профессоров, и, надо сказать, знал преотлично. Наглядная агитация, развешанная по стенам его аудитории, сразу натолкнула Симона на мысль, что профессор — отпетый монархист и ему известны мельчайшие подробности жизни королевской семьи. На первой же лекции он обратился к Симону "сэр", заставив того испытать немалое унижение. Впрочем, все однокурсники выглядели сбитыми с толку, а Симон, будучи по природе спонтанным бунтарём и тем ещё сукиным сыном, решил выжать из ситуации столько, сколько сможет.       За два месяца профессор превратился в полноценного заговорщика. Причём ему нравилось докапываться до одного конкретного студента так, что остальные присутствующие не понимали, в чём дело. Однажды, интересуясь, хорошо ли молодёжь провела выходные, профессор спросил Симона:       — Как прошёл коктейль у королевы?       Все засмеялись, и никому в голову не пришло, а какова доля шутки в этой нелепой шутке? Так или иначе, всё это было игрой, и Симон в ней побеждал чаще.       С ним учились две студентки, не на шутку увлечённые Вилле, то есть кронпринцем Вильгельмом. Вначале Симон надеялся, что всё пройдёт само собой. Вильгельм появился в кампусе только раз, в начале семестра, чтобы забрать расписание своих курсов. Он учился дома, иначе не успевал бы исполнять свои королевские обязанности. Симон тогда рассчитывал, что когда уляжется ажиотаж после этого визита, девчонки перестанут судачить о принце. Не перестали.       У Симона возникла было мысль, что они знают, кто он и с кем, и пытаются спровоцировать признаться в этом во всеуслышание. Но его гипотеза быстро провалилась, потому что никто из них понятия не имел, что Вилле вообще с кем-то встречается. Они строили предположения о его личной жизни так, словно принц не состоял в уже преданных гласности отношениях. Они в прямом смысле не знали.

~ ~ ~

      Когда формировались учебные группы по предметам, Симон с дуру влился в их команду — мазохист, да и только. Кроме него, в неё вошли эти две девушки и ещё один парень, который оказался умнее их всех, вместе взятых. Парня звали Мелвин, и имя, решил Симон, ему очень подходило. Одну из девушек — чуть менее одержимую Вильгельмом — звали Энгла. Другую — ту, что сделала Вильгельма смыслом всей своей жизни, — Софией. По идее, Симон должен был возненавидеть Софию, но ситуация складывалась до того прикольная, что он решил повременить.       София заявляла, что знает о наследном принце всё и готова это доказать. Особенно Энгле. Обе девушки утверждали, что познакомились только в университете, но по их поведению Симон сделал вывод, что они знают друг друга всю жизнь, а их жуткая одержимость его парнем сблизила их ещё больше. Конечно, девчонки не подозревали, что одержимы его парнем, они зациклились лишь на том, что Вильгельм молод, горяч и будущий король.       Симон старался не обращать внимания, на самом деле поначалу его это даже умиляло. Никто не знал Вилле так, как он, для него Вилле был самым восхитительным человеком из когда-либо существовавших. Оказалось, Симон был не единственным, кто так думает. Существовали целые фанатские страницы, посвящённые Вильгельму, и кучи сайтов, заполненных информацией и забавными фактами о нём. Некоторые сайты были удачными и по большей части правдивыми. Некоторые даже время от времени упоминали Симона. Так что его не удивляло, что Энгла с Софией были ходячими энциклопедиями по Вильгельму. Симон не возражал, это было так трогательно.

~ ~ ~

Всё началось вполне безобидно. Неважно, чем закончилось, но сначала ничто, как говорится, не предвещало.       — Готова поспорить, его любимый цвет — это что-то нетривиальное, — сказала как-то Энгла, когда они занимались. Мелвин строчил в тетради формулы химического состава яблока, Симон старался не отставать. Он пропустил несколько дней, так как сопровождал Вилле в государственной поездке в Бразилию. Там было классно, даже весело, но теперь он кусал локти. Энгле его оценки были до лампочки, она продолжала трещать о Вильгельме — виновнике отставания Симона по химии (ей об этом знать не полагалось): — Держу пари, это оранжевый или что-то в этом роде.       — На самом деле, голубой, — возразила София, копаясь в учебнике. — Поэтому он так часто его носит.       Симон улыбнулся про себя, борясь со стрессом, наступавшим в предчувствии неминуемого провала на предстоящем экзамене. Вообще-то любимый цвет Вилле зелёный, но эта информация не для чужих ушей. До поры до времени Симон придержит свои мысли при себе. Он терпеливо ждал, когда они сами обо всём догадаются, но никаких подсказок не давал. В конце концов девушки увидят его в каком-нибудь журнале, фанатском блоге или ещё где, особенно если так помешаны на принце, как декларируют. Опять же, они с Вилле ни от кого не прятались, люди знали, что они пара.       Их четвёрка проводила много времени вместе, а в библиотеке так даже больше, чем было нужно. Можно сказать, девчонки Симону нравились, несмотря на их порой чудны́е навязчивые идеи по поводу его бойфренда. Да и Мелвин был славным. Немного странным, занудным, но славным, и явно нуждался в друзьях. Симон с удивлением понял, что Мел — самый настоящий из всех, кто ему встретился в универе. Совсем не похожий на Рош или Аюба, Мелвин определённо был тем, против чьего присутствия Симон не возражал. Когда правда выйдет наружу, он первым делом познакомит его с Вилле. Кажется, они найдут общий язык, а Вильгельму нужны друзья, которые не были бы Фелис или Генри.       Одногруппницы довольно быстро вычислили, что Симон гей. То ли он сам проболтался, то ли они заметили радужный значок на его рюкзаке, то ли просветил кто-то со стороны. Так или иначе, они узнали, хотя он и не скрывался. Просто могло случиться, что данный факт навёл бы на мысль, кто он такой, так что Симон предпочитал не распространяться о своей ненатуральной натуре. Но они узнали, и он не мог не признаться, когда его об этом спросили. Геев вокруг хоть пруд пруди, а Симон совершенно очевидно не был натуралом.       Энгла и София, похоже, пережили важный момент в жизни: наконец-то сбылась их фантазия о "лучшем друге-гее". Симон счёл их несерьёзность немного обидной, но, как всегда, ничего не сказал. Мелвин лишь кивнул, словно услышанное новостью для него не стало. Без сомнения, он был самым наблюдательным в их группе, поэтому его осведомлённость о том, что Симон гей, никого не шокировала.       — Как думаете, в какие клубы ходит принц? — спросила Энгла уже в другой день. Она организовывала девичник для сестры. Симон знал такие подробности, потому что всю последнюю неделю они провели вместе, используя каждую свободную минуту для подготовки к промежуточному экзамену. А ещё он поневоле привязывался к товарищам по учёбе, хотя никогда бы в этом не признался. Не сейчас, когда игра всё еще продолжается. — Хочу сделать вечеринку незабываемой. Думаете, он ходит куда-нибудь по выходным? Можно с ним нечаянно столкнуться?       У Симона едва не вырвался ответ. О том, что нет, не выходят они с Вильгельмом никуда по выходным. Что они вообще больше не ходят по клубам. Что иногда Мэдди приезжала в город и тащила их в самый отстойный бар, какой только могла найти. Не считая этого, они вели образ жизни старичков-домоседов в компании любимого пёсика Пушистика (кличку дал Генри). Но об этом молчок, рот на замок.       Отозвалась, как обычно, только София:       — Я часто натыкалась на него в «Sturecompagniet», когда была моложе. Бьюсь об заклад, он всё ещё ходит туда.       На этот раз Симон ничего не cмог с собой поделать. Непроизвольная ухмылка скользнула по его губам, и если б не годы тренировок самоконтроля, она бы превратилась в глупую широкую улыбку, достойную Чеширского кота.       — О, так ты встречалась с ним? — спросил он. — С самим наследным принцем? — Симон прикусил губу, чтобы не рассмеяться. Он (а кто, как не он?) точно знал, что нога Вилле не переступала порог этого заведения. Для него этот клуб был "слишком модным и вычурным" (цитата), там бы он постоянно сталкивался с разного рода аристократами, желающими подлизаться к нему по любому поводу. И не только аристократами.       София этого знать не могла. Она с энтузиазмом закивала, её улыбка стала глупой, какая бывает только у влюблённых в знаменитость дурочек:       — Ага! Он всегда был супермилым. Покупал мне выпить несколько раз.       Наглая ложь. Вилле никогда не покупал девушкам напитки. Иногда он покупал их Симону, но даже это случалось редко. Ему с трудом удавалось заплатить за себя, бармены просто наливали ему "за счёт заведения". София либо сознательно врала, либо ей задурил голову весьма убедительный двойник кронпринца. Но Симон оставил своё мнение при себе, снова с трепетом ожидая, что вот сейчас его точно расшифруют. И снова они этого не сделали. Нет, правда, с каждым днём игра становилась всё веселей. ~ ~ ~ — Хорошо бы собраться на выходных, — предложил Мелвин как-то поздним пятничным вечером. На следующей неделе они сдавали важную презентацию, но её состояние, мягко говоря, не дотягивало до метки "готова". — Есть желающие принять гостей?       София тут же помотала головой, отказываясь:       — Моя соседка по комнате каждую неделю приводит компании. Я сама там не остаюсь, — объяснила она. Остальные согласились, что вряд ли они вынесут такое, слишком многое будет отвлекать, так что общага не вариант. В любом случае там слишком мало места для четверых с учебниками и ноутбуками.       Мелвин сказал, что был бы рад гостям, но им придётся иметь дело с малышкой, которая едва научилась ходить, хотя уже осваивает бег.       — Её мама, конечно, обеспечит присмотр, но она точно будет отвлекать нас ещё больше. Не говоря уже о бардаке, который она устраивает повсюду.       Жилище Мелвина тоже не подходит, решили все. Может, в другой раз, когда на кону́ не будет огромная презентация ценой в пятнадцать процентов их конечных оценок.       Энгла сразу отмела вопросы насчёт своего дома, её мама не приветствует присутствия незнакомых людей. Хотя назвать их незнакомцами было трудно, Софию, которая не раз там ночевала, уж точно. Но на Энглу решили не давить.       — Симон, ты вроде снимаешь жильё, — вспомнила София.       Теперь, но ненадолго, задумался и Симон. Нет, он действительно взвесил такую возможность. Мысль выступить в роли хозяина дворца Хага была занятной, если не сказать больше. Раскрыть Энгле и Софии глаза на то, кто является парнем кронпринца, стало бы величайшим приколом в его жизни. Симон раздумывал над этим целую минуту.       Конечно, возникли бы сложности, связанные с вопросами безопасности, соглашением о неразглашении информации и очень большой вероятностью того, что во время их занятий вдруг войдёт королева. Не говоря уже о том, что дворец — сам по себе сильно отвлекающий фактор. Симон был уверен, что Вилле из кожи бы лез вон, чтобы визит гостей прошёл нормально, но он также знал, что не успеет всё организовать в такой короткий срок. Они могли собраться в его квартире, но тогда ему пришлось бы объяснять, почему она пустая и в ней нет даже матраса.       — Боюсь, мой парень не оценит новость о гостях в последний момент, — соврал он. Чёрт, Вилле здесь совершенно ни при чём, он же не знает, какие игры со своими сокурсниками затеял его бойфренд. А если точнее, принц пребывал в уверенности, что всем всё известно. — Но я знаю уютную кафешку, где нам не будут мешать.

~ ~ ~

Там они и собрались — в центре города, в крошечном кафе, которое они частенько посещали с Вилле. Симон уговорил Мален сесть за соседний столик и постараться держать подальше посторонних. То, что его товарищи не в курсе его личной жизни, совсем не значит, что о ней не знают другие. Многие подходили к Симону прямо на улице, особенно в субботние вечера, так что задача Мален не подпускать близко любопытных являлась важной частью сохранения тайны. Его безумный план становился всё мудрёней, но очень скоро придётся либо признаться, либо втянуть в это Вильгельма.       Этот самый план едва не разрушил хозяин заведения, когда, лично подавая заказ, спросил, где Вилле. Симон возблагодарил счастливую звезду, под которой родился, за то, что Вилле убедил этого маленького милого старичка называть его коротким именем, а не по титулу.       — Ну вы же его знаете. — Симон взял кофе и махнул рукой: — Ему некогда отдыхать.       Формально он сказал чистую правду, прямо сейчас Вильгельм "работал" — кажется, ужинал с принцессой вроде бы Дании, от чего Симон сладкоречиво отвертелся наперекор настырному нытью Кристины по этому поводу. Заполучить Мален в качестве охраны на целый вечер было огромным достижением. Она возглавляла службу безопасности кронпринца и в этот момент была обязана быть на ужине на другом конце города, а вместо этого сидела в кофейне с Симоном, участвуя в фарсе «Простой такой парень» для его одногруппников.       — У принца сегодня свидание, — объявила Энгла, уставившись в телефон.       Симон едва сдержался, чтоб тут же не признаться. Чаще всего их с Вилле фотографии выкладывали не сразу, а через пару дней после того, как они были сделаны. Большинству людей хватало такта подождать, пока они не уйдут с места событий, поэтому Симона не удивляло появление снимков обычно двух-трёхдневной давности. По крайней мере, так было раньше.       — Принцесса Сесиль, вот как её зовут.       О, значит, насчёт ужина Симон не ошибся, просто сомневался по поводу названия страны. Самое забавное, что этот ужин был невообразимо далёк от свидания. Принцессе всего шестнадцать, и, без сомнения, они с Вилле сбежали ужинать вдвоём, лишь бы не сидеть на скучной встрече их родителей. Симон мысленно похвалил себя за то, что ничего не забывал, учитывая, сколько всего происходило. Предстояло так много ужинов, на которых Симон должен присутствовать, что нужна хорошая память, чтобы не перепутать, на какие из них не пойти.       — У кронпринца Вильгельма есть парень, — напомнил Мелвин. Он не отрывал взгляд от учебника, но Симон всё равно вдруг почувствовал, будто за ним наблюдают. О его личной жизни им было известно только то, что жил Симон с бойфрендом, у них собака — и всё, вряд ли больше. Но оказалось, что Мелвин осведомлён, что Вилле в отношениях. Что ещё знал этот умник?       Если начистоту, сам Симон знал всё о людях, с которыми сидел за одним столом. Ну, вы понимаете — проверка личных данных ближайшего окружения и всё такое. Он совсем не обрадовался, когда Кристина вручила ему папки с их делами и велела изучить. Симон понимал, что это неотъемлемая часть причастности к королевской семье. Не исключено, что и Мелвину известно о нём больше, чем он показывает, хотя сам Симон точно не мог проговориться.       — Может, они расстались. Давненько он нигде не появлялся, — пожала плечами Энгла, постукивая ручкой по столу. — Странно, что он пошёл на свидание с девушкой.       Обалдеть, Симон, похоже, действительно превратился в затворника, отгородившись от тусовок светского общества. Да и от любого другого тоже. С тех пор, как началась учёба, их пара стала реже куда-то выбираться, но не до такой же степени, чтобы все посчитали, что они расстались. Решено, нужно чаще мелькать на публике, хотя бы с целью убедиться, что никто не пускает слюни на его парня.       — Думаю, это было ожидаемо, — усмехнулась София. Прилюдно она никогда не демонстрировала гомофобии, но явно считала, что Вильгельм просто проходит очередной этап поисков себя. — У принца нелучшая репутация, он с четырнадцати лет слыл бабником.       Абсолютная чушь. Симон прикусил язык, чтоб ненароком не вырвалось нехорошее слово. Он не хотел и не имел права терять голову на людях из-за слов какой-то девчонки. Кристина убила бы его, если б он позволил этому потом появиться в первом за полгода заголовке с его именем. Оставалось лишь яростно сжимать ручку, аж костяшки побелели.       — А помните, пару лет назад мелькало секс-видео с его участием? — в недобрый час припомнила Энгла. — Он, похоже, супергей, София.       От этих воспоминаний грудь у Симона сжало, злобу сменила нахлынувшая боль. Они с Вилле вместе прошли через это и оставили далеко в прошлом, но кто-то, очевидно, нет. Он успел забыть, какая у людей хорошая память на подобные вещи. Даже через три с половиной года скандал продолжали обсуждать, перемывали им косточки, не вспоминая, что Симон и Вильгельм тогда были почти детьми.       — Не называй принца геем, — выпалил он прежде, чем смог сдержаться. — Он использует исключительно определение "квир". Так что Вильгельм не гей.       Симон заметил, как Мален улыбается в чашку с кофе, и едва подавил желание показать ей средний палец. Его остановила лишь возможная опасность раскрыть её инкогнито — и больше ничего. Три пары глаз смотрели на Симона очень внимательно. Выжидающе. Требовалось что-то сказать, не молчать. Теперь он проклинал свою трусливую осторожность. Вилле большой мальчик, может сам за себя постоять. Не нужно с тупым упорством вставать на защиту его чести. Но он всегда так делал и продолжит, потому что идиот. И по уши влюблён в такого же идиота.       — Откуда такие подробности? — подозрительно прищурилась София.       Симон сглотнул комок и не очень убедительно пожал плечами:       — В Гугле кое-что попадалось. — И добавил в ответ на недоверчивые взгляды: — Мне было интересно, всё-таки он первый в истории монархии, кто открыто признался.       Не самый лучший ответ, но хватило и его. София прекратила расспросы и пустилась в пустую болтовню о Вильгельме. Всё, что она несла, было неправдой, но Симон больше не собирался её поправлять. Он и так уже начал рыть себе могилу, и достаточно глубокую. Кажется, София обсуждала любимую еду принца, Симон не прислушивался, ему было всё равно.       Вместо этого он вытащил телефон и написал Вилле: «Моя группа думает, что ты на свидании с принцессой. Надеюсь, она того сто́ит ;) »       В ответ пришло коротенькое видео: принц с принцессой на фоне Дроттнингхольма. Сесиль сказала в камеру "хеллоу", а Вильгельм послал воздушный поцелуй.

~ ~ ~

Прошёл ещё месяц, а Симон всё не попадался. Женская половина его компании всё так же судачила о принце, не просекая, что к чему. Профессор не переставал бросаться намёками, но никто с курса их не понимал. А если понимал, не рисковал признаться. Игра продолжалась.       Вечерние занятия по средам в библиотеке стали для их группы обычным делом, почти традицией. Стыдно признать, но курс биологии задавал им жа́ру. Симона предупредили, что он не получит никакого "особого отношения" только из-за своего статуса. Чаще всего он это ценил, но иногда хотелось, чтобы сроки сдачи задания просто продлили. Если бы была возможность выбирать между выполнением домашней работы и ужином с королём Бельгии, он однозначно предпочёл бы ужин.       Были вещи, которые он не мог пропустить и, честно говоря, не хотел. Кое-что не позволила бы пропустить Кристина. Но сегодня был обычный вечер, они вчетвером собрались после занятий в библиотеке и готовились к итоговому экзамену. И пару часов всё было нормально.       А потом категорически перестало. Мелвин легонько толкнул Симона локтем:       — Твой парень здесь.       Симон усмехнулся и пробормотал что-то о том, что нет, его парня определённо здесь быть не может. Но Мелвин толкнул снова:       — Значит, мне просто снится, что сюда бодро марширует наследный принц Швеции, либо...       Это привлекло внимание, Симон поднял голову и точно: Вилле шёл прямо к нему. Элга и София взвизгнули в один голос. В других обстоятельствах он сделал бы то же самое. Вильгельм выглядел расстроенным, а Симон вдруг осознал, что шифроваться больше нет смысла. «Game over». Кончилась веселуха.       Вилле был в строгом чёрном костюме, что сбивало с толку ещё больше.       — Вилле, почему ты здесь? — спросил Симон слишком громко для читального зала, но никто не посмел на него шикнуть — не в присутствии кронпринца.       — Почему я здесь? — повторил за ним Вильгельм, подойдя к столу. Интонация, правда, была немного другой.       София отчаянно прятала глаза (не то чтобы принц даже посмотрел в её сторону), зато Энгла, открыв рот, во все глаза пялилась на Симона, переваривая, с кем на самом деле она училась уже несколько месяцев. Тот, в свою очередь, не мог оторвать взгляд от своего бойфренда, который нервно теребил свои красиво уложенные волосы.       — Симон, ты когда-нибудь проверяешь телефон? Или чёртовы часы? Мама убьёт нас.       Ах ты чёрт. В телефоне с выключенным звуком обнаружилось около сотни пропущенных звонков и сообщений от Вильгельма, два от Людвига, один от Мален и три от Кристины. В последнем смс Вилле написал, что едет забирать его, будь прокляты папарацци. Что касается времени, то оказалось, что уже гораздо позже, чем Симон думал.       — Блин, прости. — Он начал лихорадочно собирать свои бумаги. На столе громоздилась горка кожуры от мандаринов, Вильгельм быстро сгрёб её и засунул Симону в рюкзак. Кое-кому придётся вычистить его, но это потом, сейчас им надо бежать.       — Вилле, мой костюм в Хаге!       Принц перекинул рюкзак Фредрику и упрямо мотнул головой:       — Нет, он в машине. Я как чувствовал, что не будет времени заезжать домой, и захватил его.       — В Хаге — это во дворце Хага? — выдавила из себя София.       Вильгельм кивнул и повернулся к Симону:       — Магдалена уже там. Мы дико опаздываем.       — Знаю, зай. Прости ещё раз, я совершенно выпал из времени. — Симон засунул последние листки в учебник, подошёл и скромно чмокнул его в губы. Потом повернулся к коллегам с виноватой улыбкой. Девушки всё ещё смущённо краснели, а вот Мелвин веселился от души. Симон с удовольствием составил бы ему компанию, если б не опаздывал на ужин с главой правительства. — Извините, нужно идти. Совсем из головы вылетело, что мы ужинаем с премьер-министром и королевой.       — Ты сейчас на шведском говоришь? — спросила Энгла. — В твоих устах это звучит как приговор суда. — Этот скромный парень никогда не производил впечатления человека с деньгами, тем более с большими деньгами, а поди ж ты, ужинает с самой королевой, кто бы мог подумать.       Симон кивнул в ответ. За последние годы он привык говорить такие вещи. С каждым разом это казалось всё менее необычным, через какое-то время совсем перестало. Он собирался на ужин с Магдаленой и Кристиной. Случилось так, что они глава правительства и королева Швеции, что ж, с кем не бывает. А ещё он бойфренд принца, подобные фразы его больше не трогали.       — Так ты, значит, встречаешься с кронпринцем, — пробормотала София.       Вильгельм нахмурился и посмотрел на Симона. Тот мог быть каким угодно, но не настолько глупым.       — Ты им не сказал?!       — Нет, я им не сказал!       — Я собираюсь жениться на идиоте, — пробормотал принц себе под нос, но остальные услышали. Энгла c Софией покраснели ещё больше, Мелвин пытался скрыть смех, но у него не получалось. — Сим, я очень тебя люблю, но если не начнёшь шевелить булками прямо сейчас, закину на плечо и унесу.       Симон радостно заулыбался. Мысль о том, что Вильгельм на себе выносит его из библиотеки, была, надо признать, весьма забавной.       — Я бы рискнул, — мечтательно произнёс он. — Знаешь, секс у нас всегда лучше, когда ты злишься.       Вильгельм схватил со стола последний учебник и треснул им Симона по руке:       — Никакого секса больше не будет, если мама кастрирует нас за опоздание. Нам пора. — Он повернулся к остальным с ослепительной улыбкой, которую за годы тренировок под присмотром пиарщиков довёл до совершенства. — Простите, что похищаю его. Будем рады видеть вас в Хаге. Когда-нибудь.       Потом схватил Симона за руку и потащил из зала, телохранители поспешили за ними, завершал процессию Фредерик с рюкзаком в руке. Это было то ещё зрелище! Впрочем, никто из присутствующих никогда и даже за миллион крон не стал бы его комментировать.       Девчонки долго сидели в прострации. Мелвин листал учебник с улыбкой от уха до уха.       — Он встречается с кронпринцем, — ни к кому не обращаясь, произнесла София.       — Он женится на кронпринце, — тут же отозвалась Энгла.       Воцарилась гнетущая минута молчания, когда обе осознали, сколько всего они наговорили в присутствии Симона за последние месяцы. А ведь сколько было сигналов, сколько раз он поправлял их. Теперь им очень стыдно. Энгла вернулась мыслями к первой встрече с Симоном, простым тихим парнем, на лекции по биологии. Вспомнила, как знакомо прозвучало его имя.       — Как, ты говоришь, звали мальчишку с того секс-видео трёхлетней давности?       Мелвин, знавший ответ всё это время, усмехнулся и перевернул очередную страницу:       — Симон Эрикссон.