Злой рок

Я сидел в своем кабинете, наслаждаясь одиночеством и многолетним виски. Это был тот самый день, когда умерла Тачибана Хината. Точнее, когда я убил её. Меня одолевали странные чувства. Я был раздражён тем, что не горюю о ней. Ведь это означало, что весь тернистый путь был проделан ради человека, на смерть которого мне наплевать. Я бы искренне хотел проронить хоть одну слезинку ради приличия. Но, с другой стороны, я был рад. Словно мир стал правильнее после её смерти. Я бы просто напился и уснул прямо в кожаном кресле, но дверь бесцеремонно открыли с ноги. На свете был только один человек, который смел так врываться в мой кабинет без стука. — Пить в одиночестве — признак алкоголизма, господин Кисаки. — Изыди, Шуджи, я не в настроении для твоих игр, — устало ответил я. — Ты всегда не в настроении, но всегда играешь, — сказал Ханма, плюхаясь напротив меня и забирая себе бутылку виски. Несмотря на показное раздражение, я чувствовал себя спокойнее в его компании. Прошло столько лет с нашей первой встречи. Мне казалось, что он сильно изменился. Однако, когда мы оставались наедине, Шуджи снова превращался в того гиперактивного подростка. Изменился ли я? Было неприятно признавать, но я неосознанно многое перенял в характере Ханмы. С кем поведешься, от того и наберешься. Он сидел передо мной и пил прямо из горла. «Выпендривается», — подумал я. — А за что пьём? Где тост? — лениво поинтересовался Ханма. — За освобождение. — Мне нравится, красиво звучит, — он мечтательно прикрыл глаза. Тут во мне взыграло то, что я обычно никому не показывал. Может, алкоголь был в этом виноват. Мне захотелось немного поддразнить Шуджи. Сплошное ребячество. — А разве пешке позволено так развязно вести себя с королём? — спросил я, пряча улыбку. — Я думал, что за столько лет нашего сотрудничества уже стал фигурой поважнее. — Стал бы, если бы не три твоих недостатка. — Ты меня с кем-то спутал, у меня нет недостатков, — Ханма засмеялся. — Во-первых, ты не знаешь своего места. Во-вторых, постоянно распускаешь руки. В-третьих, слишком много болтаешь, — я спокойно опустил стакан на стол, наблюдая за чужой реакцией. Ханме явно очень нравилась эта ситуация. Я сразу понял, что он что-то задумал. Он медленно встал с кресла и направился ко мне. Я старался выглядеть расслабленным. Часто Ханма слишком увлекался своими идеями. Хотя я не могу его осуждать, так как тоже этим страдал. Иногда я думал: «Не являюсь ли я сам его навязчивой идеей?». Я слегка дёрнулся, когда он сел передо мной на колени. Было интересно, что же будет дальше. Ханма вёл себя так, словно не делает ничего странного, как будто подобное нормально для нас. Однако до этого дня мы с ним никогда не переходили черту. Взгляды, случайные касания, один пьяный поцелуй. Ничего больше. — Видишь, я знаю своё место, — усмехнулся Ханма. Он положил голову на мои колени и слегка потёрся щекой. Я был удивлён и заинтригован. Передо мной многие люди вставали на колени, но явно в другом контексте. — Я не распускаю руки, — он завёл руки за спину, — И скоро не смогу болтать. Я молчал и смотрел, как Ханма расстёгивает зубами мою ширинку. Он даже не думал прерывать зрительный контакт… Осознание пришло внезапно. Я лежал в своей кровати. Было где-то три часа ночи. «Ебаные воспоминания не оставляют даже во сне», — мучительно прохрипел я. Стало еще хуже, когда я наконец заметил, что у меня встал. Мне снова было тринадцать, а это означало, что переходный возраст уже начался. А эротические сны трансформировались в показ эпизодов из биографии. Я понял, что спать уже не вариант. Не хотелось вспомнить еще что-то. Мысли все время возвращались к Ханме. Что же было между нами? Сплошная недосказанность. Мы с ним так привыкли прятаться за масками, играть и провоцировать, что забыли, как говорить честно. В конце концов, я не знал, к чему привели бы эти отношения. Такемичи вмешался в ход времени, и я так не услышал ни одного сопливого признания в любви. Никогда не думал, что оно мне нужно. Для таких, как я, существуют только пожелания гореть в аду и проклятия. Рефлексия привела меня к опасной грани. Мне было интересно, что случилось с Ханмой в той параллельной вселенной, где я умер. Забыл ли он обо мне? Ведь тогда мы даже не были связаны многими годами совместной работы. «Наверное, он просто жил дальше. Курил, избивал прохожих и ел в раменной, куда мы постоянно ходили», — решил я. Четыре часа ночи. Я взял в руки телефон и набрал наизусть старый номер Ханмы. Скорее всего это заинтересует его еще больше. Неизвестный паренёк появляется из ниоткуда и знает твой номер телефона. Жуть, которая ему всегда нравилась. Он ответил мгновенно. Я даже не сомневался, что он не спит. У него всегда был ужасный режим, в отличии от меня. Наверняка Ханма стоял на балконе и курил. Я часто наблюдал за ним в такие моменты. Он всегда смотрел вдаль пустыми глазами, словно искал, за что зацепиться взглядом и не мог найти. Мне казалось, что я превратился в старика, страдающего от постоянной ностальгии. «Морально я и есть старик. А вот физически — школьник с пубертатом, который мог бы просто написать сообщение, но решил обязательно позвонить», — пронеслось в голове. — Вы кто и че вам надо? — дружелюбно поздоровался он. — Утром будешь со мной на собрании «Тосвы». Адрес скину в смс. Я уже собрался бросить трубку, но он остановил меня. — Эй, погоди ты. Я, конечно, понимаю, что ты какой-то крутой и загадочный серый кардинал, но раз уж ты не спишь, как и я, то погнали сходим куда-нибудь? Мне скучно пиздец, я почти докурил пачку, которую ты в меня кинул. Сигареты эти, кстати, обожаю, — торопливо произнёс Ханма. — Куда пойдём? — спросил я после долгой паузы. — Я, если честно, пожрал бы, но денег нет. Можно что-то спиздить в магазине. — Жди адрес. Если тебя не будет там через двадцать минут, то ты очень сильно пожалеешь, — я бросил трубку. Шляться по ночам с Ханмой в план не входило, но я почему-то не смог ему отказать. С появлением в моей голове стольких разных воспоминаний, я стал сентиментальнее? Звучало как бред. Я успокоил себя тем, что мне было скучно. Так всегда делал Ханма. Я скинул ему адрес раменной рядом с моим домом. Ее плюс был в том, что она работала по ночам. С этим местом было связано много хороших воспоминаний. После собраний, когда Ханма провожал меня, мы постоянно туда заходили. На байке от своего дома он бы добрался примерно за полчаса. Мне было интересно, успеет ли за двадцать минут. Для этого ему бы пришлось нарушить много правил дорожного движения и ехать на максимальной скорости. Хотя он всегда так и делал. Я неспешно побрёл к месту встречи, наслаждаясь ночной свежестью. Ханма успел за пятнадцать минут. Невиданная скорость! «В следующий раз скажу, что надо успеть за десять», — решил я. Его байк выглядел также нелепо, как и всегда. В будущем, когда мы стали серьёзными людьми, мне пришлось буквально заставить его пересесть в машину люкс класса с пуленепробиваемыми окнами. Я подошел к мотоциклу, игнорируя изучающий взгляд Ханмы. — Безвкусица, — беззлобно сказал я, проводя рукой по леопардовому сиденью. — Лжец, — хихикнул Ханма, — Я же вижу, что ты смотришь на мой байк влюблёнными глазами. — Может, мне просто нравится безвкусица, — пожал плечами я. В раменной, как всегда, не работало несколько лампочек и воняло какой-то рыбой. Хозяин, мужчина средних лет, поприветствовал нас поклоном. «Мне классический, а ему два острых», — по привычке сказал я, когда мы сели. Все-таки много лет мы брали одно и тоже. Повернувшись к Ханме, я увидел его удивлённый взгляд. Лишь тогда до меня дошло, что я сделал. Похоже мне нужно было написать не только книгу «Тысяча банальных советов», а еще и «Как дать всем понять, что ты из будущего». Хотя насчет «всем» я погорячился, потому что проколы случались только с Ханмой. Я выдвинул теорию, что рядом с ним у меня автоматически включается расслабленный режим. Хотелось верить, что это так, потому что в ином случае путешествия во времени сделали меня идиотом. «О боже, так вот почему Такемичи такой тупой! Похоже, с каждым скачком интеллект уменьшается», — решил я. Эта мысль сильно веселила. Настроение улучшилось. — Так кто же ты такой? — Ханма все это время сверлил меня тяжёлым взглядом. — Кисаки Тетта. — Знаешь, Ки-са-ки, — Ханма медленно произнёс моё имя, словно пробуя его на вкус, — Наша встреча и любимые сигареты еще могли быть совпадением, но вот мой номер телефона и предпочтения в еде уже нет. Так что повторюсь. Кто же ты, малыш, такой? — Ты буквально известен как «Бог смерти из Кабукичо», найти тебя было не проблемой. Любимые сигареты? Я просто взял самые дешёвые. Для меня нет проблемы достать номер нужного человека, есть связи. Также существуют исследования, что люди, зависимые от адреналина, любят острое. Я заказал тебе две порции, потому что ты выглядишь как тот, кто редко ест нормальную еду. Большое количество калорий необходимо при физических нагрузках, — равнодушно и спокойно проговорил я. Ханма внимательно ловил каждое слово, пытаясь также не упустить малейшие изменения в моей мимике. Я чувствовал себя препарированной лягушкой под цепким взглядом биолога. Подобное было не в первый раз, так что я легко мог управлять эмоциями. Хотя, когда Ханма назвал меня «малыш», чуть не рассмеялся. Малыш, помнящий, как засовывал иглы под ногти якудза, чтобы узнать нужную информацию. — Я сделаю вид, что поверил в твою очевидную ложь, если ты заплатишь за мою еду, — Ханма подмигнул. — Я и так собирался это сделать. Большую часть времени я молчал и ел, пока Ханма в сотый раз рассказывал одни и те же истории, добавляя к ним подробности или откровенно привирая. Несмотря на болтовню, он все равно съел две порции быстрее меня. Я знал, что эти пустые разговоры и шутки являлись прикрытием. На самом деле Ханма подмечал малейшие детали и анализировал меня. Я был готов. Меня забавляло наблюдать, как он напрягает извилины. Время пролетело незаметно. Ночь превратилась в утро, а это означало, что настала пора направляться на собрание «Тосвы». Это просто формальность, но нужно было представить Ханму моим «дорогим друзьям и товарищам». Естественно, я сообщил им всё заранее. Форма для Ханмы должна была быть уже готова. — Молчи и улыбайся, — предупредил я, когда мы приближались к месту встречи. Парни из моего отряда, заметив меня, сразу же почтительно поклонились. Ханма удивлённо присвистнул. Я старался действовать аккуратно и не привлекать внимания, поэтому принял решение менять состав подчинённых постепенно. Мне нужно было убрать из отряда всех «порядочных» гопников, обожающих Майки, и заменить их на неблагополучных ребят без моральных принципов. Я брал тех, кто не приживался в других отрядах. Со стороны это могло выглядеть альтруистично. По плану через пару месяцев у меня уже должна была быть готовая команда ублюдков. Такемичи, увидев меня, приветливо помахал. Однако, когда он заметил Ханму, то слегка напрягся. Похоже, его мозг еще не до конца атрофировался. Настало время для театра одного актёра. Я сделал самое тупое выражение лица на свете. — Привет, Такемучи, как дела с Хиной? — я мило улыбнулся и обнял его. «Надо будет обязательно помыться после такого», — сделал мысленную заметку я. Я напомнил ему о помощи с Хиной, чтобы он забыл о подозрениях и расслабился. — О, твой совет помог, она больше не обижается, мы сегодня пойдём на свидание, — похвастался он. — Это прекрасно, рад за тебя! Кстати, познакомься, это мой друг Ханма. Он очень помог мне, когда на меня напали в Кабукичо. Я взял его в свой отряд, — боковым зрением я увидел, как Шуджи сдерживает смех. По его лицу было видно, что он восхищен моим актёрским талантом. — Он спас тебя? — удивлённо спросил Такемичи. — Да, ты же знаешь, что я ужасен в драках, — мне пришлось изобразить смущение. Самоуничижение — самый простой способ сделать себя безобидным в глазах другого человека. «Злодей» Кисаки никогда бы не унизил себе. Я опустил взгляд в пол и неловко улыбнулся. Когда Такемичи отошёл поздороваться с кем-то из основателей, я грубо пихнул Ханму локтем в живот. — Прекрати ржать, ты мне мешаешь, — прошипел я. — Эй, Киса, нельзя так обращаться со своим спасителем! — Еще одно слово и я отрежу тебе язык. Собрание было скучным. Мы уже несколько дней обсуждали расширение группировки. Ханма заметно зевал, хоть и слышал все в первый раз, в отличии от меня. Зато я подметил кое-что интересное. Майки изменился. Он всегда был прирожденным лидером, но его поза, голос и мимика казались более чёткими. Перед толпой стоял явно не подросток, а опытный глава группировки. Делать выводы было рано, но все указывало на то, что не я один получил воспоминания о будущем. Мне нужно было подкорректировать план, опираясь на эту вероятность. Я так глубоко погрузился в мысли, что вздрогнул, когда Ханма положил руку на моё плечо. — Они все такие скучные. Пиздят про добрых гопников и кодекс чести. Мир розовых соплей и пони какой-то. Зачем они тебе? Со мной будет веселее, — прошептал мне на ухо Ханма. — Мне нужны не они, а их репутация и люди. — И что же случится, когда ты используешь всё, что они могут дать? — довольно промурчал Ханма. — О, ты увидишь это собственными глазами, — пообещал я.