Храм для Божества Любви

      Лиафвин, доверив гостей своей помощнице, со спокойной душой уединился в библиотеке. Он старался не думать о том, что за все те месяцы проведённые в храме он, действительно, не видел других служащих. Конечно, Лиа добровольно и с удовольствием помогал Норико в уходе за грядками, стирке, готовке и прочим делам, но даже не просвещённым становится ясно, что вдвоём за всем не уследить. Так что в то время, пока гости развлекаются под чутким руководством Дзасики-вараси, он решил посетить библиотеку и прочесть старые дневники прошлых десяти Богов.       О самих дневниках он узнал, как ни странно, из той самой книги в розовой коже. Как оказалось, действующий Бог-Дракон должен был вести свой дневник, соответствующий номеру своего «правления» дабы помочь потомкам в освоении своих обязанностей после себя. Но должен — не значит обязан, да и не сказано, когда именно ему следует начать его вести. О содержании дневников не следовало сообщать никому, кроме потомков, а сами записи хранились в отделе с простой литературой, помеченные розовой кожей с золотыми завитками-вставками и углами — чтобы меньше изнашивались.       Обнаружив искомые дневники своих предшественников в количестве пяти штук, он с неудовольствием отметил, что те были довольно скромными по размерам и толщине. Около четырнадцати сантиметров в высоту и два-полтора в ширину. Из рассказов Норико, Беккер понял, что людей, приходивших за помощью было много, толще всех был, собственно, бледно-розовый. И, как не странно, принадлежал первому Богу, а самый тонкий и яркий — его предшественнику, тому кто перенёс Фило в новый мир.       Целью нынешнего хозяина храма было узнать о наличии других подопечных и что с ними случилось, раз сейчас за горой присматривает только Дзасики-вараси. Самого духа тоже можно было расспросить, но сейчас она была занята, так что взяв пару дневников с единицей и двойкой, Лиафвин отправился в лазарет, нужно было накормить бессознательного пациента питательным бульоном и оставаться рядом. Фирменной настойкой из ягод можно было поить только добровольно и своей рукой, а поскольку Тамоцу Учиха был без сознания, любая подача напитка по разному действовала на организм больного. Ему ещё неизвестно — были ли отрицательные эффекты от настойки, так что опасался предлагать её темноволосому. Вдруг отравит по незнанию.       Написанные перьевой ручкой тексты были аккуратны и чуть размыты временем. В них содержалась вся известная ему информация, которую он получил как только вошёл в храм, но имела больше подробностей: даты, часы через которые нужно сделать перевязку, сколько людей прибыло в тот день и сколько излечились в этот, какие были пожертвования и куда они были распределены.       До конца «путеводителей прошлого» Божества не упомянули ни одного своего подчинённого. Это очень озадачило Лиафвина, неужели люди ухаживали друг за другом? Что это за неудавшаяся пародия на военный медицинский центр? Так, может быть он просто спешит с выводами и в дневниках просто не принято об этом упоминать?       Обдумать эти вопросы сейчас ему было не суждено. Со стороны больного послышался измученный стон и человек, завёрнутый в тяжёлое для себя одеяло пришёл в движение, пытаясь избавиться от вещи. Поднявшись из-за стола и отложив уже ненужные в данный момент записи, Фило не спеша подошёл к футону. Дезориентированный Тамоцу даже не сразу понял, что рядом кто-то находится. — Добрый вечер. — Дракон не стал начинать разговор с известных и итак понятных фактов, по типу: «Я вижу, что вы наконец пришли в себя», или «Как вы себя чувствуете?». Пустая трата времени и слов. Воину нужно только самое основное: состояние тела, возможность в скором времени вернуться в бой, проверить доставлена ли информация. Непрошенное волнение незнакомца только ухудшит первое впечатление. — Я врач. Вы находитесь в лазарете моего храма. Поднялись на самый верх и упали в обморок, стоило мне подойти. — Начал своё объяснение мужчина. Это произошло сразу после того, как взгляд шиноби стал максимально осмысленным в его положении и был сосредоточен на нём. — Клянусь, здесь вам ничего не угрожает, пожалуйста отдохните до утра.       Сухой монолог действительно закончился тем, что Учиха просто-напросто отключился из-за слабости. Поправив сползшее одеяло, Беккер принял решение не говорить о произошедшем гостям и занятой Дзасики-вараси, подождёт до рассвета. Божество само спокойно может справиться с очередным очнувшимся недоразумением. Ему ещё нужно приготовить ужин и подумать над тем, как встретить приглашённых гостей.

***

      Возвращение поисковой команды, практически без половины самой команды вызвало немало шороха среди Учих. Но все слухи насчёт битвы с Сенджу или другим вражеским кланом разбивались о целостность вернувшихся красноглазых. Главе клана Учиха доставили два идентичных письма, так что вскоре все срочно собравшиеся советники бурно обсуждали их содержимое.       Трое прибывших находились в комнате совета для дачи показаний о произошедшем и сравнении с тем, что было написано на бумаге. Был приглашен один шиноби-разведчик для осмотра писем на наличие механизмов самоуничтожения, фуин-печатей, игл содержащих на себе яд или предметов сохранивших остатки чакры.       Два конверта практически не отличались друг от друга. Выкрашенная под цвет глицинии бумага запечатанная бледно-голубым воском. Однако, если на одном из опознавательных знаков был только выскребен мон Учиха, то на другом была изображена голубка, держащая в клюве веточку круглых ягод клюквы. Если одно письмо сразу наводило на мысли о человеке его написавшем, то другое вводило в ступор, ведь ни у одной семьи или клана, на памяти собравшихся, такого знака не было.       Спустя недолгое время, письма были вскрыты и зачитаны для всех присутствующих. То, что было обозначено моном их семьи было написано Изуной Учиха и сохраняло военно-информационный стиль. Коротко и по делу. Они нашли Тамоцу в храме, недалеко от клана. Остались на горе так как храмовник-целитель, проживающий там, не советовал перемещать тяжелораненого старшего брата куда-либо. В противном случае они могут только навредить одному из сыновей главы клана.       Второе письмо было написано официально уже от — как им сказали — самого храмовника-целителя. Обращение человека к самому себе было, мягко сказать, завышено. Письмо имело следующее содержание:       «…Божество Любви и Исцеления желает видеть главу клана Учиха и его наследника через шесть дней с целью возвращения сыновей клана, а также их подчинённого, пребывающих на территории Божественной Горы на правах временных жильцов сего места. Божество обязуется не приносить вреда гостям и гарантирует полную безопасность делегации на своей территории. Бог-Дракон предлагает заключить максимально возможный выгодный для обеих сторон контракт в качестве компенсации за нарушение границ своих земель без предупреждения и желает обойтись без лишней крови. Божество ограничивает клан Учиха и его главу семью персонами, составивших группу представителей почтенной семьи, а также высказывает крайнее нежелание, чтобы на территории Божественного Храма находилось большое количество холодного и любого другого оружия, так как гора является нейтральной территорией и желает только оказывать помощь нуждающимся в ней и её услугах…» — Это точно ловушка Сенджу. Семь человек включая главу и наследника Учиха? Этот храмовник насмехается над нами? Если верить описанию, то он обычный Харуно! Скорее всего его просто изгнали из клана за неподобающее поведение. Что ещё за «Бог-Дракон» и «Божество Любви и Исцеления?» У него совсем совести нет. — Принялся негодовать один из молодых советников. — Что не так с этим целителем? Совсем уже со своей верой из ума выжил. Вдруг он навредит вашим детям, Таджима-сама? Нужно немедленно вытащить их оттуда. — Вторил другой. — Замолчите! Если молодой господин Тамоцу серьезно ранен и его лечат под присмотром Изуны-сан то, то насколько не в себе храмовник значения не имеет. У нас на носу брак с Кучиру. Что мы скажем госпоже Кими и её семье если о пропаже станет известно? «Простите, ваш жених пропал, но не волнуйтесь, у нас есть ещё достойные кандидаты.» Это даже звучит бредово, ведь если Тамоцу-сан и правда находится на лечении у третьей стороны, то мы не только оскорбим оказавшего нам помощь человека, но и выставим себя на посмешище, как клан, что не может ответить на жест доброй воли, спасший одного из сильных шиноби главной ветви. Нельзя бросаться в пекло не имея должной информации обо всём. — Таро-сан прав. Он назначил встречу через шесть дней. У нас достаточно времени чтобы найти всю возможную информацию в клановом архиве. Как поступить, Таджима-сама? — Мне интересно, что хочет предложить нам простой храмовник. Найдите всю возможную информацию. Мы примем предложение, нужны бумага и перо, я хочу отправить ответное письмо. Подготовьте птицу, — сказал глава Учиха и объявил о завершении совета.       Позже, в доме Таджимы, Мадара со своим отцом решали кого стоило взять с собой на встречу со служителем. Если верить словам вернувшихся, то в храме проживало максимум пять человек, двое из пятерки уже были известны — сам храмовник полного имени которого никто выговорить без ошибок не смог и девочка лет тринадцати — Норико, других обнаружено не было.       По истечении срока, стало известно, что на той горе действительно был построен Храм Бога Любви и Исцеления, а история его начиналась едва ли не со времён Богини Кролика. Как простой народ, так и шиноби наведывались в это место, чтобы излечить свои болезни. Утраченные конечности не восстанавливали, но от смертельных заболеваний избавляли. В записях также упоминались благословленные Дайгудзи браки, которые славились своими крепкими и любящими отношениями даже в тех, что были совершены по расчету.       В ходе решающего собрания было принято отправить с Таджимой и Мадарой, трёх Учих уже знающих дорогу, а также советника Таро — способного воина и переговорщика.