уже в прошлом

Сириус все сидел в этой комнатке. Думал. Злился. Он вообще не планировал, что Римус обратит внимание на его признание. Он просто хотел быть более честным с ним — рассказать, что привлекают его не только девушки. Потом Римус пошутил, а Сириус решил, что тот и его ответ воспримет несерьёзно. А оказалось совсем не так. Он не собирался бежать за ним сломя голову. Были ли его чувства взаимны? Сириус считал, что нет. Он столько раз пытался выяснить это. Подмечал каждую деталь — пытался, но никаких намёков и скрытых смыслов в словах или действиях Римуса не видел. Он уже давно смирился, что ему ничего не светит. Римус прекрасен. А Сириус мог любоваться им и со стороны. Не то, чтобы он не предпринимал никаких попыток сойтись. Однако действовал всегда осторожно: Римуса нельзя обижать, быть слишком напористым. А Сириус понятия не имел, что для него может быть слишком. Он старался всегда быть с ним немного милее и кокетливее, чем с остальными. Он дарил ему намекающие на его симпатию подарки на праздники, запоминая каждое его даже самое незначительное желание. И для Сириуса это было чем-то вроде возможности расслабиться. Ему было интересно посмотреть, как на это будет реагировать Римус. Он любил видеть того смущенным его ухаживанием. И все это вместе взятое плюс никаких ответных негласных знаков со стороны Римуса заставили Сириуса думать, что нет: его влечение не было взаимным. Но зачем же тогда Римус стал его целовать? Первая мысль была о том, что он просто пожалел Сириуса. И это показалось настолько правильным, насколько вообще могло. Но что, если он просто все это время… Что если Римус все это время, не зная наверняка то ли имеет в виду Сириус, был влюблен? И скрывал. А скрывать он мастак. Всё же историю его шрамов мародеры не знали долго. А теперь, когда появилась такая возможность, Римус просто стал немножко смелее? Может быть все не так печально, как предполагал Сириус? — Вот я дурак! — воскликнул он сам себе. Вот бы только Римус не ушёл! Должно быть, ему стало обидно. Зачем Сириус его оттолкнул? Зачем он это сказал? «Не надо меня жалеть». Как же глупо! Окрыленный сердечными чувствами, Сириус брел непонятно куда. Он заметил, что дверь хлопнула — и, кажется, это был Римус. Сириус вдруг понял, что ему нужно остановить его, будто от этого действительно зависела его жизнь. Он увидел Джеймса: тот пытался поджечь водку. Нет времени, подумал Сириус и побежал к выходу. — Римус! — увидев его, крикнул Сириус. Римус помедлил, неуверенно обернулся, взглянув на него. Он стоял на месте. Сириус подошёл к нему. Встал очень близко. — Зачем ты… — Не знаю! — прервал его взволнованный Римус, — я просто… просто так вышло, я… захотел это сделать. Прости. Римус говорил с перерывами, а Сириус внимал каждому его слову. Он тоже волновался. Но справлялся с этим он куда лучше. Он смотрел на друга, а взгляд его говорил: «Всё в порядке», он пытался успокоить его. Сириус и правда не хотел, чтобы Римус переживал. Даже если всё не так, как бы он того желал, Сириусу все равно хотелось, чтобы с Римусом все было хорошо. — Так разве ты?.. — Сириус помедлил, — разве ты не влюблен в меня? — рискнул он предположить. Уже и так напряжённые плечи Римуса поднялись выше и застыли недвижимы. — Нет. Да, — сказал он скороговоркой, — я раньше не задумывался об этом… Я не знаю, Сириус… — закончил он шёпотом. Сириус взял его ладонь в свою. — Ничего страшного, если… — медленно выговорил он с ласковой печальной улыбкой, надеясь, что Римус поймёт, что он имеет в виду. — Но я бы хотел… — продолжал Римус, будто боялся сказать чего-то лишнего, — чтобы мы… точнее, я бы не был против, чтобы мы попробовали… И замолчал. Он дышал так же тяжело, как и в момент после их поцелуя. Сириус решил, что тот совсем не прочь обнять его прямо сейчас. Он положил свои руки ему на плечи. А глаза его глядели на нос Римуса: такой правильный, с небольшой горбинкой и маленьким шрамиком. Это произошло так быстро: руки на плечах, глаза — носик, — буквально через мгновение Римус прижался к нему сильнее. Сириус бы хотел зацеловать его. Однако Римус обнял его без возможности движения. — Пойдём, — сказал Сириус, забыв, что не сказал главного: если Римус хочет попробовать связать их отношениями, больше, чем дружескими, то он точно уж не будет против. Когда они вошли внутрь, увидели, что Джеймс стоял на барной стойке на кухне. Но если не увидеть было бы возможно, то звуки, которые он издавал не могли не остаться незамеченными. — Лили, это песня, — Джеймс говорил громко; музыку приглушили, — для тебя, любимая! Сириус усмехнулся. Он глянул на Римуса. Тот улыбался, смотря на Джеймса. А Джеймс, тем временем, уже пытался петь любовную серенаду для Лили. — Сколько он вообще выпил? — восторженно спросил Сириус. — Должно быть, много… Все мысли спутались. То, что ещё минуту назад говорил ему Римус, отшло на второй план — в этот момент было важно лишь то, что у них всё не плохо — хорошо. Они готовы делать шаги навстречу, а затем и дальше вперёд — вместе. Вот Сириус и сделал этот шаг. Он притянул Римуса, когда музыка вновь заиграла. Джеймс закричал что-то вроде «танцуем все», и в этой толпе танцующих пьяных студентов, они двигались в ритм какой-то своей, неведомой всем остальным музыке.

・・・

Когда все уже начали расходиться по домам (а Сириус не понимал, как вообще можно было не напиться так, чтобы смочь уйти), он искал Римуса. Удивительно как они вообще смогли потеряться — Сириус пытался не отходить от того ни на шаг, — но, видимо, бывает и так. — Слушай, Сириус, можно Питер у тебя переночует? — Мэри не была пьяна, и Сириус удивлялся, как ей это удаётся. Но он даже и предполагал, что для этого достаточно просто контролировать количество выпитого. — Пусть останется, — кинул он, не глядя на неё. — Спасибо, — она улыбнулась, — а чего это ты такой трезвый? — удивилась девушка. Сириус пожал плечами, все же взглянув на неё. — Не видела Римуса? — Он был где-то на кухне, — ухмыльнулась Мэри и ахнула при виде приближающегося к ним пьяного Питера. Сириус кивнул ей в знак благодарности и усмехнулся, когда увидел Петтигрю. Римус действительно был на кухне — Сириус застал его убирающего грязную посуду в раковину. По пути Сириус заметил уже засыхающую лужу неясного происхождения. Он подумал, что убирать её, кажется, будет неприятно. — Что ты делаешь? — спросил он, положив свою ладонь на плечо Римуса. Но тот не ответил, и Сириус решил, что главное не молчать: — я думал, ты ушёл. — Решил прибраться, — наконец сказал Римус. Сириус кивнул и убрал свою руку. Ему показалось, что Римус не хочет разговаривать, и он не стал говорить ничего более. Сириус видел, как Римус нервничает. Как кусает внутреннюю сторону щёк и как прикрывает глаза, чтобы успокоиться. Вдруг он понял, что никого, кроме них, у него дома не осталось. Он сглотнул. Римус довольно быстро закончил с посудой, пока Сириус протирал стол на одном и том же месте несколько минут. — Ты останешься? — Сириус… — Римус умоляюще на него посмотрел. — Нет, нет, ничего такого! Я имел в виду просто… — Мне кажется, нам надо… — брови Римуса будто соединились в одну линию, — подумать об этом наедине с собой. А завтра… — его руки приближались к рукам Сириуса, но остановились на полпути, — мы можем встретиться завтра… — Хорошо, — сказал Сириус слегка разочарованно. Он попытался скрыть это, улыбнувшись. Римус ушёл, напоследок оглянувшись и сказав короткое «до завтра». Сириус допил полупустую бутылку — чего именно он не знал и знать не особо хотел. И сразу после того как он лёг в постель — уснул.