Кокон

      Улькиорра остолбенел от имени прошлого, вырвавшего из уст настоящего. Словно великан сжал черепную коробку, словно прыгал с самолета без парашюта, словно не всплыл камнем со дна, словно опять пристолбились нитки к конечностям.       — К-как… Как ты сказала?! — Улькиорра ошарашено соскочил с постели, ударяясь спиной о стену.       «Нет! Нет! Нет! Не взаправду!»       Пока зеленоглазый мужчина отрицал происходящее, девушка глубоким вдохом набрала воздух в легкие, откашливаясь синяками, стремительно прильнув к валяющимся на полу джинсам, вытаскивая из кармана револьвер… тот самый.       — Хоть я и не знаю, что за сраное Общество душ, и плевать хотела! Но это мне не помешает убить тебя, чертов наркоман! — направляла дуло оружия на бывшего без пяти минут Господина.       — Откуда у тебя этот револьвер?! — не желал Шиффер признавать ту истину, о которой только что узнал.       — Украла у матери! — сказала правду, хотя вовсе не собиралась отвечать на его вопрос.       — Тогда ты должна знать, что в пистолете единственная пуля. У тебя только один шанс.       Девушка отплёвывала едва почувствовавшийся вкус мужчины, пораженно думая, откуда он мог знать о количестве пуль.       — Тебе лет пятнадцать, не так ли? — тон Улькиорры стал мягче и глаза сильно заблестели.       — Завали! Ты не в том положении, чтобы задавать вопросы. Здесь спрашиваю я! Как зовут твоих партнеров? Где ваше убежище? — завела курок Киорра.       — Невероятно. Немыслимо. Кто бы мог подумать… — сполз на пол Улькиорра, держась за сердце. — Судьба, ни иначе, решила добить меня.       — Что за ахинею ты несешь?! — искренне не понимала его слов девушка. — Отвечай, урод! Я найду твоих подельников и заслужу уважение отца.       — Отца? — Улькиорра ухмыльнулся, это слово полоснуло по сердцу. — Как же ты похожа на мать. Словно она передо мной стоит. Будто нам вновь по шестнадцать.       — Ты знаешь мою мать?! Откуда? — рука Киорры дрогнула, и сердце пропустило удар.       — Как твоё имя? — Улькиорра имел знать имя, хотя бы имя своего дитя.       — Откуда ты знаешь мою мать?! — угрожающе махала оружием девушка. — Отвечай!       — Я оставил ей этот револьвер. Видишь, сбоку нацарапана четверка?       Школьница недоверчиво оглянула орудие, узрев названную цифру, расправив глаза от шока.       — Откуда.?       — Что если я скажу, что твой отец — это я? Тоже убьешь? — идя навстречу, закидывал вопросами девушку.       Киорра от оскорбления вопросом в пылу эмоций нажала на курок. Пуля вылетела со скоростью света, звучно попав в стену.       — Поздравляю, ты убила стену, — обернулся Шиффер в сторону выстрела.       — Это… Не правда!       — Как же ты на неё похожа, — возложил ладонь на солёную от слёз щеку девочки, не веря, отказываясь верить. — Как твоё имя?       » — Что? Ты уверена, Орихиме?       — Да.       — Какое-то странное имя для нашей дочери.       — Ичиго. Я решила. Это не обсуждается»       — Киорра.       — Вот как. Понятно, — едва заметная улыбка каснулась губ Улькиорры. — Ступай домой. Забудь обо всем, что сегодня произошло. Живи дальше своей размеренной жизнью. Забудь о наркотиках, о партнёрах, забудь о Ями, расстанься с ним, иначе я убью его, — достал что-то из кармана Шиффер и резко воткнул в шею девушки. — Не ищи встречи. Забудь всё. Забудь обо мне. Это сон. Сейчас ты пробудишься.       — Ч-что.? Что ты говоришь… — до конца не в силах осознать произошедшее, девушка резко онемела, и время остановилось.       Улькиорра обнял обретённую дочь, дабы та не видела, с каким трудом давались ему эти слова. Не видя его эмоций, но чувствовала, как плечо намокает, девушка окончательно потеряла сознание.       Яркое солнце изрезало планетные глаза, от лучей которого девушка пробудилась. Глянув округу, Киорра поняла, что проснулась в своей кровати. Голова гудела, вены пульсировали, тошнота подступала к горлу. В голове крутились обрывки то ли сна, то ли воспоминаний, больше похожих на наркоманский бред. Девушка встала с постели, держась за болезненность в шее, и пошла в ванную комнату принимать душ. Капли стекали по девичьему телу, ударяясь о холодный кафель. Взгляд бросился на запястья, на которых отпечатались синие гематомы.       «Странно. Откуда?»       Выйдя из душа, девушка оглянулась в зеркало, увидев в области грудино-ключично-сосцевидной мышцы болезненный след от укола. Коснувшись пальцами раны, в голове промелькнуло ощущение, как кто-то её обнимал; образ обнимающего расплывался на световые блики, голос отдавался эхом вибрато в бессвязный набор слов: сон, отец, наркотики. В извилинах мысли роились стадом мух, наслаиваясь друг на друга, грызущих сами себя заживо. Киорра схватилась за голову, скатившись по хладной кафельной стене, упав на пол, как когда-то её мать сидевшая в аналогичном положении, узнав о тебе, дорогая. Выстрел. Ещё выстрел. И ещё. Нескончаемый поток звуков отдавался в окутающем пространстве непонимания, неясности. Сон? Воспоминание? Передоз? Из терзаний вывел стук в дверь.       — Хорош спать, сестренка, открывай!       — Казуи? — не поверив своему слуху, девушка резко отварила дверь.       — Хэй, ты бы прикрылась!       — Зачем приехал? — оборачиваясь в полотенце, вопрошала Киорра.       — Ты забыла?       Казуи приехал вместе со своей женой и ребенком в родительский дом, в котором прошло всё его детство и юность на долгожданное празднование.       — О чём?       — У мамы День Рождения.       — Как же ты похожа на мать       — Что? Что ты сказал? — девушка вопросами вводила себя обратно в реальность.       — Я говорю, что у мамы День Рождения. Ты в порядке? Хорошо себя чувствуешь? — пытался прочувствовать странное поведение сестры.       — Мама… День Рождения… Не знаю, Казуи. Чувствую себя…странно. Чувство, словно я забыла о чем-то важном. И это не День Рождения. Что-то тайное и в то же время такое понятное. Ты помнил о человеке, которого ни разу не встречал, Казуи? Или о том, кого хотел встретить или помнить? Чувство, что я под амфетаминовым кайфом. Я вижу змеиные глаза, смотрящие в мою душу, пожирающие меня ненавистью и любовью. Ты не задумывался, почему отец меня недолюбливает? В кого у меня зелёный цвет глаз? Я вижу свои глаза, сама на себя смотрю этим убивающим взором? Откуда на моём теле эти следы? У меня передоз? Мой разум придумал того, кого мне никогда не хватало?       — Передоз? Киорра… Опять? — маленькая девочка уже познавала вкус наркотиков. — Что ты пытаешься доказать отцу? — и тому послужили холодные отношения между родителями.       — Он не любит меня. Почему, не задумывался? — ухмыльнулась девушка. — А ты? Ты любишь меня? — снимая полотенце, напрыгнула на присевшего на кровать брата. — Казуи, не волнуйся. Это почти не будет инцестом, — проговаривала, пытаясь целовать ошарашенного парня.       — Ненормальная! Слезь с меня! — пытался стащить с себя обезумевшую сестру Казуи.       — Не бойся. Я не скажу никому, милый братик.       Казуи попутанную демонами похоти сестру отбросил на пол, вырвавшись из греховных прикосновений.       — Киорра, наркоманка чертова! Что ты творишь? Ты думай немного своей головой!       Сестра хохатала, обезумевшая бесами, дьяволами, как когда-то её мать обезумела после встречи с истинным Азазелем. Казуи молча смотрел за валяющейся на полу сестренкой, говорящий её телом и ртом дьявол. Ересь нескончалась.       — Я знаю, знаю, как вспомнить. Нужно закинуться!       — Ты не посмеешь… Сестренка! — Казуй, взяв полотенце, склонился над девушкой, укрывая им и своими объятиями. — Нет никого. Всё происходящее — страшный сон. Обезумевшими глазами на тебя смотрит Дьявол. Я тоже видел его однажды в детстве. Мы даже весело проводили время. А потом он исчез, вернувшись в тебе, вселив неверу в наше родство. Бедная моя маленькая девочка, пора бросить. Они победят тебя. Не смей больше. Больше никогда. Поняла?       Киорра молча кивнула. Брат переодел её, посадил за праздничный стол. Орихиме вместе с женой Казуи крутились у плиты, готовя на скорость, Ичиго игрался с внуком, Казуи молча сидел рядом с сестрой, держа за руку. Киорра молча наблюдала за царствующей идиллией, от которой её выворачивало наизнанку подступающей тошнотой: как отец упрашивал мать сесть за стол и что сам всё сделает, ссылаясь на её праздник; как Орихиме звучно смеялась; как племянник хлопал в ладоши, сидя на коленях матери; как Казуи отпустил её руку и принялся помогать отцу разобраться с механизмом включения пульта. Они были семьей. Но не Киорра, лишнее звено, никуда не вставляющийся пазл, запасная деталь игрушки.       — Омерзительно… — шепотом произнесла девушка.       — Ась? Ты что-то сказала? — не расслышав, спрашивал Ичиго.       — Простите, я плохо себя чувствую, — встав изо стола, Киорра пошла в свою комнату.       » — Киорра, черт, что ты творишь»       Девушка заперлась в своей комнате. Из затворок темноты ребенок Сатаны достала персональный набор наркомата. Набрав содержимое пузырька в шприц, вогнала иглу в колено, спуская поршень шприца. После проведения наркоманского обряда, она высыпала на пол белый порошок, занюхивая его обоими ноздрями, вылизывая остатки триггера. Киорра повалилась на пол, уйдя в нирвану. Перед глазами в обратном направлении поплыл образ мужчины с чёрными волосами, говорящий несуразные вещи, обнимающий и плачущий на её плече.       — Уль… Как же… его зовут… Уль…       В дверь стучал Казуи.       — С тобой всё в порядке, Киорра?       — Киорра… Уль-Киорра… Улькиорра! — любое имя будет её, ибо она — все. Её нет там, где есть порядок.       Девушка отварила дверь, пробежав мимо стоявшего брата на кухню. Веселящиеся люди в глазах девушки продолжали имитировать чувство радости происходящего. Киорра разрезала смех неожиданным для собравшихся вопросом.       — Ты счастлива, мама?       Группа людей притихла.       — А ты, отец? Или как мне называть тебя?       — Не обращайте на неё внимания, — ворвавшийся на кухню Казуи пытался сгладить происходящее, отдергивая сестру за руку.       — Кто такой Улькиорра? — это был удар под дых.       Орихиме, держащая поднос с тортом, от услышанного имени уронила его на пол.       — Орихиме, скажи правду. Киорра — мой ребенок?       — Ты знаешь ответ.        — Верно. Но я не хочу знать, кто отец. Мне не важно.       Повисло громкое молчание.       — К-киор-ра… Откуда ты.? — слова Орихиме нервно сглатывались. Она падала не от сильного удара, а от неожиданного.       «Не может быть. Неправда. Откуда…»       — Он — мой парень.       Лицо Орихиме обрамилось ужасом.       — Видела бы ты свое лицо, — истерически смеялась девушка. — Не волнуйся, мама. Он не мой парень. Он любит только тебя. Но… я ухожу к нему.       — Орихиме, это правда?! — Ичиго был ошарешен всплывшей информацией. — Улькиорра? Отец Киорры? Как такое возможно?! Он же умер! Я лично его убил!       «Убил… Как это понять… Фигура речи?» — не понимала Киорра.       — Он тот самый наркоторговец, которого ты ищешь, Ичиго, — целенаправленно обратилась по имени девушка.       — Киорра, замолчи! — бросил Казуй своей сестре по материнской линии.       — У вас своя жизнь, у меня — своя. Я задыхаюсь. Я пробудилась ото сна. И я не понимаю, мама, почему ты не хочешь просыпаться. Ты же любишь его.       — Киорра, постой, не уходи. Он… он… — не в силах подобрать слов пыталась выдавить из себя очередной обман Орихиме.       — И он любит тебя. До безумства. Спустя столько лет.       Девушка выбежала прочь из квартиры. Она бежала, не ведая куда, не помня маршрута, которым её увезли прошлой ночью из дома. Она обрела и сразу же потеряла наркоторговца, врага… отца. Киорра вспомнила про своего завсегдатого парня, которого по наставлению Улькиорры должна бросить. Развернувшись, девушка пошла к нему за помощью, он, как названный брат, должен знать, где её отец.       — Уходи! Не желаю видеть тебя! — стояла на пороге дома Ями девушка.       — Ями, прошу, впусти меня. Я всё объясню.       — Ты — шлюха! — парень резко открыл дверь. — Как ты могла! С моим Господином! Моим братом.       — Ничего не было! — дала звонкую пощечину Ями. — Он — мой отец, туголом!       — Отец? — потерал щеку от удара. — Ч-что… Как… почему не сказала мне?       — Я…я и сама не знала… Я через тебя хотела выйти на вашего лидера, чтобы…ну…поймать или даже убить. Прости меня, Ями, — потянулась за объятиями к нему Киорра, но тот отстранил её руки.       — Ты использовала меня…       — Да, использовала. И, да, я не люблю тебя. Но я могу… Я очень виновата… Ями, послушай, прошу тебя, помоги мне найти отца. Отведи к нему. Пожалуйста.       Драгдиллер глубоко вдохнул. Как можно отказать в просьбе, противостоять любимым, пусть даже нелюбящим глазам.       — Хорошо. Но после… Я не знаю тебя и не хочу более видеть.       Киорра не пошла по стопам Орихиме. Несмотря на внешнюю схожесть, внутренне дочь не походила на мать: она выбрала Улькиорру, выбрала себя, пошла против течения, не стала марионеткой в руках кукловода-судьбы, воссияла, восстала после затмения, ибо она — судьбоносный ребенок Света и Тьмы, Солнца и Луны, воссоздавшая новую эру, эпоху правления солнечной луноликой принцессы. Станет королевой наркооборотного бизнеса, возлюбленной дочерью биологического отца, поставит весь мир на колени, сделает то, чего не осмелилась мать, уничтожит главных виновников несчастья своей семьи — ненавистное отцом Общество душ. Многие фантазии зачались в голове Киорры. По истине, она желала лишь одного: обрести настоящую семью, который ей так не хватало. Пока они с Ями ехали в машине, вспоминала свое тяжелое для маленькой девочки детство: как папочка днями не приходил с работы, как мамочка убито спала под действием успокоительных; как она пыталась прыгнуть выше братика, всё делать лучше него, учиться лучше; как родители ругались и после запирались в спальне. И теперь она понимала причину несчастья своей семьи, скрытой под маской лицемерия. И единственный, кто её поддерживал, кто заботится о ней был этот парень, сидящий за рулем машины. Вдруг он резко затормозил.       — Мы приехали. Выходи, — сухо бросил парень, открыв перед ней дверь машины.       — Ты пойдешь со мной? — Киорре было совестно перед Ями. На секунду ей даже показалось, что у неё возникли к нему искренние чувства.       — Я пойду. Но не ради тебя, а ради своего Господина. Вдруг ты опять нацелишься причинить ему вред, — скорее всего, это были не чувства, а жалость.       Киорра шла за Ями, как пленница за своим надзирателем, ведаемая за своей целью. Парень привел девушку на пятый этаж пустой новостройки.       — Зачем ты пришла? — показался Шиффер из одной колонны. — Я сказал, чтобы ты жила своей жизнью, как твоя мать.       — Но я — не она. Я не хочу жить в том зазеркалье, в том зановесье, которое окутало её сознание. Сначала я хотела убить тебя, а потом обрела отца, и всё в один день. Я открою ей глаза. Если ты мне поможешь. Если ты поможешь сам себе.       — Я предлагал ей уйти от Ичиго. Просил, молил, унижался, валяясь в её ногах. Я готов был положить весь мир ей под ноги. Я очень сильно полюбил её. Я до сих пор люблю одну её. Но она со мной была бы несчастна. Ибо я — монстр. Я не мог дать ей то, чего она хотела. Я не мог стать Ичиго, — достал из нагрудного кармана то самое фото Орихиме и протянул дочери. — Я — монстр, драгдиллер, убийца. Меня дважды убивали и я дважды воскресал. И я выжил только на мысли быть с ней.       — Общество душ, верно? Они это с вами сделали?       — Это мы сами с собой сделали, — раньше за плечами Улькиорры были крылья, теперь — жизненный опыт.