"Страшно спать!"

Виктория себя просто люто ненавидит, она лежит в своей кровати под пологом домика и ненавидит себя за собственную паранойю и то, как поступила с Эйданом. "Он просто хотел поцеловать тебя, но ты во всем видишь какие-то опасности. Всех боишься....Он ведь не сделал тебе ничего плохо, а поцелуй ни к чему не обязывает. Вроде и не держишь, но и не отталкиваешь в ухаживаниях. Лицемерие, похожее на лицемерие Хелены видимо уже дало плоды в душе подростка, она становится такой же лживой хищницей, какой является ее мачеха. Она не была против поцелуя...Он ведь нравится ей...Красивый, умный...Помогает ей такой ненормальной влиться в социум, терпя ее отвратительное поведение. Тогда почему?" Горкой отравой в голове приходит отчаянное самоедство, ее побег...Ее слова...Он выглядел таким растерянным, она обидела его...А если он тоже отвернется от нее. Как мама...Как теперь уже и отец..." Все же рассудок привитый курсами у психолога превозмогает панические отчаянные мысли самоуничтожения, девушка извлекает книгу вновь, стараясь отвлечься и успокаивая себя мыслью о том:-"Что утро вечера мудренее."- но сон не идет, а отвлечься нужно определенно. Сначала, паника и собственные мысли не дают вникнуть в смысл написанного, никак не собирая слова в предложения, но Виктория настойчиво продолжает читать порой одну и ту же строчку по 30 раз и это окупается, все же...Любопытство тоже одно из сильнейших чувств человеческой природы и после фразы о том, что теперь вместо лагеря "Свобода", про который идет рассказ здесь стоит именно их лагерь, их эмблема и их название, девушка увлекается чтением. Переворачивая очередную страницу, повествующую об ужасных событиях в этом месте, девушка чуть хмурится, когда под рукой что-то скользит в самой странице и сдавливает пальцами бумагу, которая теперь кажется ощутимо более толстой, чем другие страницы. Точно, даже по номерам страниц, две из них потеряны они склеены, додумывается блондинка и достает из тумбочки пилочку для ногтей, стараясь найти хоть какой-нибудь шов, который могла бы подцепить острым уголком, но склеены они кажется совсем недавно, все же со временем клей имеет свойство крошится. "Смотря какой клей, правда."- оправдывается Вика и поддевает наконец едва заметное расслоение между страниц, едва надрывая их все разделяет склееные листы замечая лежащий между ними небольшой листочек из обычного блокнота идеально ровный кажется без единой помятости. Он полностью исписан, мелким шрифтом, который в свете лампы разобрать получается плохо, да и судя по звукам приближающихся голосов в комнату вот-вот войдут девочки. Тайна почему-то так и шепчет никому о ней не рассказывать и Виктория решает прислушаться к интуиции, убирая книгу и находку в шкафчик, прикрывая его на замок, устраивая ключ под собственной подушкой. Словно она медленно, но верно раскрывает какую-то тайну, которую никому больше нельзя доверить.- Да и странной показаться не хочется, итак уже отличилась. - Тише.- думая что блондинка спит шипит на девочек Сандра и девочки понимающее входят в комнату тише, а девушка закрывает глаза решая не опровергать чужие догадки. - Жестко она с Эйданом...- говорит Мария и голос ее звучит недовольно, даже раздраженно, а у Виктории сердце кровью обливается- Такая прямо невинная и неприкосновенная, а он потом ушел...Стоило оно того? "Лучше бы я спала..."- думает блондинка, слыша защиту со стороны Сандры, которая бросает вполне твердо для ее робости:- Он хотел ее поцеловать, она не хотела....Не обязана хотеть, знает его всего-то два дня. Мария фыркает и девочки дальше обсуждают лишь парней и свои эмоции касаемо их, а Вика думает, что ей нужно извинится, плевать как бы жалко это не выглядело- извинится нужно. Эйдан не всегда был такой. Три года назад, он был обычным 12-летним парнем, который приехал в первую смену открывшегося лагеря, "Лесной штаб" после реконструкции лагеря "Свобода". Обычный парень, которого с другом отправили в эту лесную глушь, найдя сотню и одну причину :" Джон проблематичный, а там дисциплине учат. Ты же его друг, да у нас тут с младшей сестрой твой проблем много, еще за тобой следить." Эйдан не возражал, когда тебе 12 и ты наконец уходишь от бесконечного контроля родителей с их такими же бесконечными проблемами и скандалами, да еще и с другом детства- кто же против? Джон и Эйдан были счастливы, первые дни было несказанно круто заниматься спортом, гулять вечерами сбегая после отбоя, новые друзья и новые знакомства, которые ты встречаешь не один, опираясь на крепкое плечо друга, который одно что брат от другой матери. В одну из ночей, когда Эйдан впервые пробует алкоголь, который не пойми каким образом в лагерь притащили старшие, Джон пропадает и на утро Эйдан узнает, что его другу плохо- пищевое отравление. Его не пускают к нему- не дают увидеться. Он меняется, когда возвращается в их комнату и может это не бросается в глаза остальным ребятам, но бросается в глаза того, кто с ним вырос- Эйдану. Первое, что замечает тогда еще маленький мальчик, наивный как три копейки- даже смешно вспоминать эти непроглядно розовые очки. Холодная кожа- Джон очень холодный, живые такими не бывают, но друг ловко уходит от ответа, сказав что его все еще температурит после болезни. Эйдан не медик, а Джон ведь лгать не станет- он верит ему. Джон обретает новых друзей и Эйдан даже немного ревнует, видя как близко он общается с другими ребятами, порой не замечая лучшего друга. Галлахер думал что наверное, такое бывает-как часто мама говорила об отце- Если люди друг с другом слишком долго, они начинают уставать друг от друга. Джон просто устал? Он вернется после того как отдохнет...Правда? Когда-то давно, когда сам брюнет был маленьким, даже младше своих великих 12 лет, отец показал ему как сделать полог от комаров из прищепок и простыни и задолбанный кровопийцами Эйдан соорудил его на шестой день прибывания в "Лесном штабе", тут уж Вике минимум медаль, она умно сделала это еще в первый день, закрыв себя от монстров, которые окружили ее. Некоторые моменты, поразившие нас больше всего остаются в памяти надолго, настолько ярко, словно ты вновь и вновь переживаешь эти моменты в реальной жизни, чувствуя запахи и ощущения слишком ощутимо кожей и органами чувств. - Эйдан...Впусти меня...Я же твой друг...- чужой голос в едва зарождающемся сне будит Галлахера, как и звуки босых шагов приближающиеся к нему, но шепот кажется знакомым и одновременно чужим от скрытых в нем ноток, кажется шипения змеи или рычание дикого зверя. - Эйдан, ты спишь?- спрашивает Джон и нет в его голосе привычных слуху живых ноток, нет озорства, нет улыбки- только странное отдающее чем-то холодным и мертвым- совсем ледяным как неожиданный порыв ветра ударивший в форточку заставив створку противно скрипнуть. Почему тогда он не ответил? Почему не впустил его? Ответ был прост...Это существо не было Джоном, оно выглядело и вело себя как он, но не было им самим- словно инопланетянин из фильма "Похитители тел", который они смотрели вместе. - Эйди, впусти меня...Мы же друзья, я не наврежу тебе...Это не больно...Мы будем снова вместе, ближе чем ты думаешь.-этот голос, он точно принадлежит его другу, но звучит как шепот отдаленного эха, окружившего домик из простынки, того и гляди ледяными щупальцами готовый прихватить напряженное тело мальчика. -Вытяни руку, дай мне коснуться тебя, этот холод и пустота меня убивают. Галлахер лежит без движения, кажется даже едва дышит с опаской и сжимает веки до мельтешащих помех перед глазами, кожей ощущая движение существа напротив его койки, того как он медленно клонится заглядывая в просвет между простыню и матрацем внимательно разглядывающее лицо с виду спящего парня. Обычно от взгляда Джона уютно и комфортно, но в этот раз его будто на проверку тыкают ледяными иголками, оставляя все новые и новые болячки, но раньше чем Эйдан как и его нервная система сдались, шатен отошел от его кровати медленно ступая босыми стопами по паркету отдаляясь, но не в сторону своей койки, дальше- туда где спали еще двое ребят. Шея затекает от напряжения, когда Галлахер медленно поворачивает голову, стараясь создать как можно меньше шума и тонкий, маленький просвет для воздуха не дает ничего увидеть, но напряженный слух что-то слышит- странное ирреальное- неправильное. Громкие глотки, странный сокращающийся звук и тихое недовольное или довольное мычания одного из мальчишек по соседству с ним и не выдерживает- желает увидеть то, что уничтожает его в тот же день до основания лишая лучшего друга и превращая в двинутого психа. Изо рта Джона тянется уродливый отросток, который кончиком утопает в запястье спящего соседа бесконечно содрогаясь в конвульсиях- порождающее этот странный спазмирующий звук. Его друг смотрит на Эйдана неотрывно и в огромных зрачках сожравших всю радужку нет ничего живого как и в неестественной бледности кожи, которая даже теперь- отсюда чувствуется обжигающе холодной. Кто же знал, что тот 12-летний мальчик сможет превратиться в такую же тварь, но уже порядком выше положением....Силой с которой в отличии от Джона справится по-видимому даже в свои 15 не сможет. Джон тянется к нему с той ночи, ведь никакой тайны между ними уже нет и сколько не рассказывает об увиденном окружающим Галлахер ему никто не верит, считает психом или списывает на долбанные кошмары. Да черт! Это тот кошмар, который никогда не забудется ему, сколько бы времени не минуло. Он становится бешеным и нелюдимым, никому не доверяет находясь в поисках способа защитить себя от твари Джона, который каждую ночь приходит к его домику и просит впустить, уговаривает и чарует. Предлагает исполнить мечту вернуть прошлые отношения в которых не было стены между ними. Но вот стена была, хлипкая из ткани подкрепленной прищепками и видимо какими-то остатками человечного Джона в самом существе. Эйдан копает, ищет информацию о том, чем может являться его друг и как можно спасти его или вылечить- защититься от чужой больной привязанноти. Он замечает как меняются парни, кровь которых пьет Джон, они похожи на безвольных кукол следующих приказу друга, следуют порой за ним по приказу и оберегают от травли среди сверстников, у которых он уже прослыл психом. Галлахер перестает спать, кажется истощая свой и без того истощенный организм до нуля доводя себя самого к пропасти слишком похожей на безумие и нарывается. Ребята старше на год в очередной раз смеются над парнем и он огрызается и наверное стоило догадаться, что его зажимают чтобы раздать обучающих тумаков зажравшемуся мелкому. Вот только именно тогда, Эйдан узнает, что такой вот Джон в лагере не один, а их много и все они прекрасно играют живых людей надевая сотню и одну маску улыбок и интересов. - Не трогайте его....Он мой....Друг.- над парнем нависает компания состоящая из таких же как и он детей разных возрастов и красивая девочка лет одинадцати клонится к его шее, вытащив уродливый отросток с жалом, пока двое держат его не давая шелохнуться. Все замирает, а голос Джона долго звучит как эхо, облекающее каждого присутствующего здесь, открытой угрозой подкрепляемой подоспевшими ребятами из его и соседних комнат, что похожи на борзых готовых к приказу "Фас" от своего поводыря. Ему бросают какие-то насмешки про защитника и уходят оставляя на земле, пока над ним не нависает Джон, что склонившись протягивает руку предлагая помощь подняться. Дружба не смотря на помощь и покровительство от бывшего друга не ладится, хоть тот все еще и не дает Эйдану проходу ночами карауля его у кровати и в какой-то из дней парень сбегает за пределы лагеря перемахивая через забор и бежит что есть силы к кресту старой, заброшенной деревянной церкви, где наверное впервые высыпается замечая ночью столпившихся под окнами таких же как и Джон существ в очередной раз убеждаясь что это не инопланетяне, а гребанные вампиры сильно отличающиеся от написанных Брэмом Стокером и фильмов для сопливых девчонок. Им все равно на солнце и чеснок, им все равно на серебро и огонь их не пугает подобное- но реликвии веры их все же отпугивают, когда ни не самодельный крестик из двух палочек, а крест заброшенной, освященной церкви. - Эйдан, выходи...Иначе выведут.- звучит голос одного из тварей на улице, что подобно гончим караулили зайца у норки, того и гляди готовые вгрызца в холку. Пол под ногами противно скрипит и все здание кажется держится на духах погибших и отпетых тут людей, но призраков Галлахер не боится, от боится тварей и лучшего друга среди них. Снизу доносится хруст стекол и подгнившего дерева полов, когда в церковь входят верные слуги существ и парень выскакивает из купели в которой до этого спал свернувшись в маленький комочек. Тело хоть и затекло, но подстегиваемый страхом, он проскальзывает едва ли уклоняясь от рук одного из мальчишек наверх и каким-то божьим умыслом прогнившие ступени не ломаются под ним, но ломаются под первым же последовавшим за ним пареньком, заставляя того крепко застрять перекрыв своим грузным телом вход другим. В 12 лет рано думать о боге, но Галлахер уверен, что тот сейчас видит его и помогает ему спастись от участи похожей на участь Джона. Он влетает в небольшой кабинет захлопывая гнилую дверь и подвигает странный изъеденный жуками шкафчик к ней, отступая все дальше к стене поеденной временем и паразитами и проваливается в нее, стоит только стукнуться о поверхность, вваливаясь в какое-то скрытое помещение. Тогда, именно там в этой паутине и пыли решилась его судьба и был найдет ответ, как изменить предначертанную тогда ему судьбу. Тогда за мной следил не бог, за мной следил и направлял меня дьявол. На стене висела доска и поеденные временем печатные вырезки из газет и журналов о пропаже детей, о смертях связанных одной линией с лагерем "Свобода" с идущей далеко от нее нитью ведущей к старой хижине в лесу недалеко, где проживал пожилой одинокий лесник. Эйдан прошел мимо, ближе к доске, стараясь разобрать надписи оставленные здесь кем-то задолго до рождения самого мальчика судя по датам указанным на газетных вырезках, которые все удавалось разобрать. Бумага рассыпалась прямо на руках, распадалась в прах от старости долгой жизни к которой не была готова. На столике возле доски словно по всей поверхности дерева, кто-то огромным угольком несколько десятков раз обводя буквы написали:-"Прими его....."- и дальше ничего не было, а мальчик не понял что именно он должен принять- Джона, причем тут лесник. Лесник, который присутствовал почти на всех альбомных фотографиях лагеря "Свобода" и перешел сюда по наследству кажется, принося с собой все те же проблемы, что были в нем. Год...Все даты детей, если задуматься- все они были годом... Лагерь...и через год смерть. Пропажа ребенка, его возвращение и после года- смерть. Всего год...один лишь год... Джон.... Его буквально выволокли из церкви мальчишки, выдали в руки этим тварям, которые возможно и сделали бы что-то с ним, если бы не вставший перед ним бывший друг, который рычал и шипел на собравшихся, кажется собираясь защищать Галлахера в такой нечестном, вероятно смертельном бою. У него ушло время, время чтобы понять что с чем связано и как это работает по крайней мере в теории, которую он уж слишком удачно проверил в практике- результатом являясь сам. Лесник пришел на закрытие и Эйдан услышал то, что расставило все на свои места, именно этот старик неожиданно обладающий несмертными богатствами, но живущий в хибаре реконструировал и открыл здесь лагерь. Он просто был здесь всегда, он и есть тот, о ком всего один раз обмолвился совершенно случайно Джон сказав так и не открывшему ему полог домика Эйдану:- "Ты слишком глубоко увяз в этом, он хочет чтобы мы избавились от тебя...Я не могу...Я не хочу этого делать, но я должен." Лесник пришел за ним сам, явил свою истинную натуру совсем не похожую на человека и когда загнал его в угол, Джон неожиданно как сорвавшийся с цепи кинулся на своего хозяина кашляя кровью оборванной связи, что видимо шло в разрез с его сущностью теперь быстро убивая, покрывая ожогами загорелую кожу, обступаемый своими бывшими саратниками, готовыми отомстить за предательство их бога.