"Страшно спать!"

Эйдан отменяет сбор за территорией лагеря, на тех самых чертовых качелях, которые столь искреннее ненавидит из-за хранящихся в этих старых потрепанных кусках металла воспоминаний. Он лежит на кровати в своей комнате после отбоя с закрытыми глазами и слушает, внимательно напрягая чувствительный слух, как "птичкой-невеличкой" бьется сердце Викторией, пока она тихо обсуждает с Марией, Сандрой и Хлоей их отношения, как обсуждает других мальчиков и как сбивается ритм ее пульса, когда Мария упоминает его. Ему не нужно прислушиваться, Мария рядом и он в прямом смысле может видеть ее глазами и слышать ушами, но лезть в чужое тело, в чужую голову совсем нет желания. Достаточно на сегодня, он указал им их место пустых марионеток, нужно наоборот взращивать в них индивидуальную самостоятельность, а не использовать как сосуды для достижения целей. Все связи умиротворенно молчат, никто не смеет нарушать уединение темного, давая ему желанный отдых, в котором тот без сомнения нуждается. В какой-то момент, заслушавшись приятным шепотом девушки и тишиной связей в голове, Эйдану кажется, что почти засыпает- умиротворенный и расслабленный, впервые за все это долгое время в ладу с собой. У него было время подумать обо всем, еще в тот момент, когда ее хрупкая, такая маленькая и теплая рука сжимала его руку, сегодня вечером. Робкая и нежная улыбка на покрытых румянцем щеках, щекочущее ощущение под ребрами, которые они разделили на двоих. Галлахер тихо дышит, такое приятное до эйфории ощущение биения сердца под косточками грудной клетки, как кровь бегает по жилам не потому что прошло полнолуние и последователи отдали собранную энергию- ее гоняет живой орган, он сам весь полностью живой. То как не болезненно ярко чувствуются эмоции, теплые, совсем не обычные негативные и жестокие, а ласковые и тягучие как нуга полные нежности и притяжения совсем не связанного с жаждой. Жаждой... Желудок зверя тихо урчит, Эйдан сам приучил его к живому питанию каждую ночь и не получив вчерашнее угощение, сейчас он хочет получить двойную порцию- особенно зная, кто сегодня входит в его меню. Быстро бьющийся пульс девушки уравнивается и замедляется, когда она засыпает, когда засыпают все ее соседки кроме Марии, что деликатно покидает комнату не желая мешать создателю совершить сегодняшний кровавый пир. Природа словно чувствует вернувшиеся метания вампира, бесшумными вспышками молнии, именуемыми "белые ночи", но гроза так и не занимается, пока он медленно поднимается со своего ложа и тихо ступая по полу, скользит пустым взглядом по пустующей кровати Джона, ощущая странное ощущение дэжавю, вспоминая что так же как он сейчас делал три года назад его друг. Пройти в комнату девушек не составляет труда, одно его желание и помощник вожатого, который кормит Кэлвина, оставленный на дежурстве закрывает глаза устроив руки на столешнице за которой вероятно что-то читал, следя за подростками, оберегая свод святых правил и запретов. Дверь открывается бесшумно, открытая покинувшей комнату Марией и глаза сразу упираются в белую башенку домика из простыни, в пределах которого мерно бьется любимое сердце. Сандра и Хлоя не проснутся, даже если Виктория будет молить о помощи, послушными марионетками Марии, не вслушиваясь в шум окружающего мира, мирным глубоким сном. Сердце замедляется, пока зрачки расширяются поглощая зеленую радужку, а дыхание становится не таким уж и нужным мертвому телу, жало предвкушающее, нервно дрожит.- Виктория...- нежно зовет Эйдан, по теплу исходящему от тела, буквально видя спящую на боку хрупкую фигуру.- Виктория, мне так холодно...Впусти меня в домик. Голос брюнета опускается до шепота, который словно резонирует от стен окружая спящую блондинку, проникая в ослабленный сном разум, медленно подчиняя волю:- Виктория, протяни мне руку, позволь обогреть ледяную кожу твоим теплом. Ее дыхание становится медленным, расслабленное тело слегка напрягается, когда она и делает движение вытянуть руку, но неожиданно упрямо переворачивается на спину, устроив руки по швам. Темнота глаз подсвечивается алым сиянием, когда давление усиливается, хотя Эйдан кажется сам делает все, чтобы девушка не отозвалась на зов, боясь навредить ей, как сделала это днем Анна. "Некому будет натянуть мне поводок, если все выйдет из под контроля...Видение, внушенное ему младшими вампирами, вполне может стать недалеким будущим." Галлахер скользит ладонью по ткани простыни, его тянет коснуться ее кожи снова, тянет притянуть ближе, выестся под кожу пока они полностью не сольются в единое целое. - Торри, прими меня...-он сглатывает большой ком в горле и жажда словно проходит сменяясь горечью.- Таким, какой я есть...Полюби чудовище в ответ, так как это делают во множестве сопливых фильмах, над которыми я раньше смеялся. Ее сердце сбивается, тело приходит в движение чем-то потревоженное, вырывает девушку из блаженного сна, заставляя сделать глубокий вдох и открыть глаза нервно дернувшись- словно от кошмара. "Надо бежать...Я не хочу пугать ее...Я не хочу, чтобы она боялась меня."- так быстро мелькающие мысли, но тело каменной статуей не делает никаких движений, оно словно окоченело в собственном мертвом состоянии. - Эйдан...- тихо зовет блондинка, смотря на тень, ярко очерчиваемую вспышками молний из окна, нависающую над ней каменной статуей. Ей страшно, он ощущает сладковато-острый запах страха, но собственное имя слетевшее с губ заставляет воспеть и кажется вознестись сразу в рай его опороченной чудовищем душе с отвратными деяниями прошлого. - Виктория...-он даже не сдерживает рычание существа, нависает ниже из-за чего в сполохах света "белой ночи", кажется больше, кажется перетекает во что-то отвратительное.- Впусти меня в домик...Мне так холодно... По телу девушки проходит дрожь, она едва дышит от быстрого биения сердца гоняющего кровь, но Эйдану это так нравится и так противно одновременно- он вспоминает себя и Джона. История повторяется... Они замирают в этом мгновении страха одной и желания другого, пока блондинка старается лежать без движения, сжимая в кулачках ткань простыни на которой лежит. - Викки, ..- обойдя кровать, даже не пытаясь быть бесшумным, Галлахер клонится к просвету между матрацем и стеной домика, для поступления воздуха, улыбается синеватыми губами и знает, что девушка видит их, знает, что для этого, маленькой полоски просвета хватает.- Это же я, твой Эйдан...впусти меня, больно не будет...Это никогда не бывает больно. Она издает судорожный, запуганный вздох и уменьшается до микроскопических кажется размеров, от страха сжавшись в комочек каждой напряженной в теле мышцы, а брюнет просто ждет. Ждет у ее кровати, как когда-то караулил его ночами Джон. - Моя...- ее тихий и сиплый от напряжения голос ломается до едва различимого шепота.-Моя мама, когда мне было пять и снились кошмары, всегда говорила мне, что с монстрами из них нужно дружить...Что боятся их не нужно. Дрожащие пальцы подцепляют ткань колышущейся под поднявшего ветра с улицы через открытую форточку стены и медленно поднимают ее вверх, а Галлахер даже не замечает как от удивления ее поступком гаснет дьявольски красный свет в его глазах и они встречаются ее испуганными голубыми глазами и его непроглядно черными из-за широких зрачков. - Эйдан...- говорит блондинка и сердце брюнета в очередной раз делает удар, крепко прижимая монстра к костям грудной клетки мощным ударом тарана.- Ты можешь войти, я не хочу чтобы ты мерз. Девушке страшно, но она упорно подвигается, ударяя ладонью рядом с собой, сердце же брюнета обливается кровью, бесконечно таранит монстра, который словно растеряв весь пыл жажды и жестокости даже не борется. - Иди ко мне.- зовет она и парень, двигаясь словно на автомате залезает на указанное место, ощущая чужое, слишком обжигающее тепло чужого тела, близкое к температуре полуденного солнца летнего зноя. Съедает телом значительно крупнее чем хрупкая девушка все свободное пространство матраца, удивляясь, когда блондинка прижимается к боку, устраивая голову на плече и руку в районе бешено бьющегося сердца, которое делает сотню и одну попытку выскочить из груди в теплую ладонь. - Ты такой холодный, понятно, почему ты так замерз.- шепчет она и убирает руку с груди, чтобы натянуть на него и нее скомканное в ногах легкое одеяло, прижимается доверчиво ближе и кажется все больше успокаивается, доверяет слишком сильно- верит, что он лишь кошмар. Он отдал бы все, чтобы это было правдой, чтобы он такой уродливый монстр, был всего лишь ее сном. Но даже им, он любил бы ее так сильно. - Ты плачешь? Почему ты плачешь?- светловолосая голова отрывается от плеча, ощущая вздрагивания грудной клетки, ощущая капли, коснувшиеся кожи головы. "Эйдан не плакал, ни когда был испуган изменениями Джона...Ни когда боролся с ним и за него с монстром, которым стал потом. Так почему...?" Накопленная боль и отчаяние, копившиеся за крепкой плотиной омертвения, за замершим сердце и кучи связи с другими. С их проблемами, еще одной из которых не хотел становится он. Он сильный- он справится, какая прекрасная ложь. Теплые пальцы девушки, стирают дорожки слез с его щек, осторожно скользят под глазами и в ее голубых глазах нет злобы или неприязни, нет ужаса- есть только нежная забота, есть только желание помочь ему и поддержать его. - Не плачь, я скоро согрею тебя...Я рядом.- шепчет Виктория, ощущая чужие руки на своей талии, то как они дрожат и слишком аккуратно обнимают, словно боясь причинить девушке вред, словно она состоит из самого хрупкого известного миру материала. - Почему ты такая...? Ты должна боятся меня...Я монстр.- голос безбожно подводит, говорит мешает стоящий в горле ком из боли и отчаяния, слишком много острых как ножи чувств смешанных в какой-то ненормальный коктейль с соленым привкусом слез. - Но ты ведь не сделал мне ничего плохого... - Но я хотел...Я так хотел...Я был так голоден, я так желал именно тебя. Виктория замолкает не зная что сказать, но не отстраняется даже услышав подобное, стирает и не думающие останавливаться слезы, а после обнимает в ответ, нависая сверху- вызывая ощущение железной леди из казни древности, втыкая в его ледяное нутро сотни раскаленных ее теплом игл. - Думаю, тебе просто было одиноко и холодно, теперь тебе станет лучше. "Куда еще лучше? Куда еще? Сейчас так хорошо, что больно. Сладостная боль, которая раздирает изнутри, но отказаться от нее было бы безумием. Отчаянным отрыванием от себя слишком важного органа, того, после которого он больше никогда не сможет быть живым, быть нужным кому-то. Быть любим кем-то." Он плачет, она обнимает...Все это время обнимает, ожидая пока парень успокоится и это наконец происходит. - Легче? - Да.- он не чувствует больше связей в своей голове, не чувствует ни одного из своих последователей, сосредоточенный полностью на ней и от этого наконец чувствует себя целостным собой- тем кем был три года назад. Просто живой человек, просто тот у кого есть чувства и мысли разделяемые лишь с ним самим. Они лежат вместе, в объятиях друг друга и монстр не дает о себе знать, кажется даже эта тварь капитулирует перед нежным добрым сердцем девушки. -Прости меня.- шепчет Эйдан, когда выбирается из объятий спящей блондинки, укладывая ее на спину и укрывая хрупкое тело одеялом, сидя на краю ее кровати он убирает несколько прядей с умиротворенного лица и она едва улыбается, словно ей снится что-то хорошее.- Прости меня. "Он знает что нужно сделать и он сделает это." Аккуратно взяв хрупкую кисть, брюнет отводит руку чуть в сторону, соскальзывая с края кровати колени, возле открытого ему запястья, делает несколько едва заметных вдохов и наклоняется к руке, открывая рот из которого является жало, нежно скользнувшее по хрупкому запястью словно извиняясь и вонзается в синюю венку втягивая первый глоток. Ее кровь, самое вкусное из всего что когда-либо ел Галлахер при жизни и после нее употреблял каждую ночь, она нежным шелком проходит по телу, оставляя щекочущее ощущение искр бенгальского огонька. Сердце словно замирает не желая пропускать ее по телу быстрее, словно тоже наслаждается хлопками радужных мыльных пузырей с каждым ударом проходящим по камерам органа. Эйдан делает лишь несколько глотков, отстраняется, аккуратно устроив хрупкую руку под одеялом и опускает полог стены из простыни, напоследок залюбовавшись умиротворенным лицом слегка покрытым румянцем. Покидает комнату девочек едва ли не столкнувшись с возвращающей Марией, которая по-доброму улыбается ему и кивком желает хорошего отдыха, своему наконец освободившемуся от боли и тревог, слишком умиротворенному создателю. Джон уже в своей кровати, но он ничего не спрашивает и не лезет с разговорами, прослеживая вернувшегося Эйдана до постели, не двигаясь со своего места. Это та тишина, то умиротворенное спокойствие и неожиданно теплое счастье, которое нужно было всем им и никто не желает мешать этому моменту, никто не желает прерывать это волшебство. Виктория просыпается счастливой, кажется ее паранойя наконец преодолена, больше нет страхов или вечных подозрений. Ей до безумия хорошо, она хочет громко смеяться и обнимать все живое и не живое. Она хочет увидеть Эйдана, хочет сказать слишком многое или просто взять его за руку, хочет обниматься как во сне лежа на кровати и Мария даже пожуривает соседку, что та от такой улыбки просто порвет себе рот, за что получает в плечо, но толкается в ответ и это перерастает в бои подушками, к которым присоединяется Сандра и Хлоя. Галлахер выглядит расслабленным, нежели довольным, его рука такая теплая, когда вместе с пожеланием ей доброго утра, он берет ее за руку, оттягивая от Марии с Хлоей, которые прихватив Сандру посмеиваясь и шепчась идут на завтрак дальше. - Как спалось?- интересуется брюнет и Виктория без раздумий отвечает:-Чудесно, а тебе? - Мне снился прекрасный сон, жаль пришлось проснутся. - Мне наверное тоже жаль, вечно бы в нем спала. Они вместе целый день, вместе на обеде и ужине, вместе на всех мероприятиях и играх. Вместе каждую секунду не желая отрываться друг от друга как прошедшей ночью. Но увы, сны заканчиваются и рано или поздно приходится проснутся.