Век Драконов

      Вино лилось по подбородку, алыми потеками доходили до неприметной серой рубахи, оставляя бурые разводы. Мужчина много пил и любовался на полунагие дерущиеся тела на арене. Представления в этом борделе всегда были красочным. Владелец часто выкупал рабынь в подпольной работорговле, поэтому глаз постояльцев радовался от разнообразия женских тел. Ничейные девицы были в его власти и если при работе их убивали, то проблем с этим у заведения никаких не было.       Эйгон не в первый раз попадал на бои шлюх. Кровавое зрелище для любого, кто заплатит шестнадцать драконов. В последний раз владелец борделя Вартид даже выставил проигравшую мертвую шлюху посетителям на развлечения. Тошнота накатила на принца от воспоминаний. Он не считал себя хорошим человеком, ему нравились смотреть на бои, брать шлюх и пить вино, но и у его порочности были границы, которые не переступить.       Эйгон отпил от кубка, справляясь с накатившим отвращением с помощью кислого дорнийского вина и продолжил смотреть на арену. Потрепанная беззубая женщина со всей силы сжимала руки на шее рыжей девицы. Юное тело изгибалось в попытках скинуть опытную противницу, а волосы словно языки пламени раскинулись вокруг нее. Мужчина со скукой отвернулся, предвидя исход еще в начале. Теперь его интерес притягивал лишь наполовину пустой кувшин с вином. Голова запульсировала от накатывающей боли и от захлёстывающих и до зубного скрежета неприятных мыслей.       Что бы о нем сказала его мать, узнай она где он сейчас и что делает?       Алисента всегда была верующим человеком и регулярно ходила в септу для молетьбы семерым. Эйгон еще с детства помнил, как она пыталась склонить его к своей вере и очень злилась, когда он упрямо расспрашивал про старых богов. В то время маленький принц еще верил, что отец обязательно заметит его желание подражать ему. Жизнь быстро показала тогда еще совсем маленькому принцу, что даже статус первого сына не даст ему любви и поддержки в той мере, что получала первая дочь. Иногда Эйгону казалось, что Визерис и не помнил о них. Казалось, будто бы отец и не признавал его, Хелейну и Эймонда своими детьми. Крохи любви получал лишь Дейрон, но и они не сравнятся с той всеобъемлющей любовью, что питал Король к своей шлюхе дочери.       Эйгон обреченно хмыкнул, вновь отпивая вина. Столько времени прошло. Он взрослый мужчина. У него уже есть чертовы дети. А отпустить желание быть замеченным семьей так и не смог. Давно нужно было отправить их всех в пекло! Еще тогда, когда мать заставляла молча принять факт того, что женой ему станет его собственная сестра. Полубезумная дура, которая и не понимала, что от нее требуется в их брачную ночь.       Злость расползлась в пьяном теле, слово яд. Мужчине хотелось забыться, обрить эти кошмарные белые волосы на голове, сменить этот лиловый отлив глаз зельем какой-нибудь задрипанной знахарки с окрайны Королевской гавани и улететь на драконе на юг.       Дорн. О да, ему бы определенно там понравилось. Боги, какие же чудесные платья у этих диких дорнийских шлюшек. Они то плавны, как пески на барханах, что перемещает ветер, то неуправляемо страстны, как песчаная буря.       Эмоции принца сменяли одна другую, словно вспышки драконьего пламени в битвах. Одурманенный разум всполохами подкидывал хорошее и плохое, не сосредотачиваясь подолгу не на чем конкретном. Пьяная голова будила в принце дракона.       Эйгон прикрыл глаза, принимая следующую в его безумие мысль. В голове вновь возник образ сестры. Но уже не жены, коей она была довольно давно, а маленькой девочки, что ловила жуков. Принц допил вино, ставя чашу на край обшарпанного стола и ожидая местную служанку. За это время рыжая бестия с арены умудрилась вырваться из захвата и сейчас сама восседала верхом на старом теле, держа голову противницы руками и ритмично ударяя ею о земляную насыпь пола. Удивленный свирепостью шлюхи, на которую он не ставил, принц забывчиво потянулся к пустой чаше.       Вновь проваливаясь в угрюмость из-за отсутствия выпивки, Эйгон подумал о том, что никогда не полюбит Хелейну, по крайней мере не так как должен любить муж свою женщину. В особенности, которая родила ему детей, подарила наследников. Мужчина не мог отрицать, что отчасти дорожил ею. Временами даже хотел для Хелейны счастья и покоя, как и должно старшему брату желать для своей сестренки. Она давала ему то, что ему нужно было большего всего - свободу. Пусть это и относилось в его жизни только к их браку. Уже за это принц готов был держать себя в узде с ней. Он мог бесконечно долго злиться на нее в пьяных размышлениях о своей жизни, но никогда высказать ей этого в лицо.       Да и не посмел бы он. Даже будучи пьяным словно крысоловы, он не был дураком. Дед бы ему не спустил этого. Однажды десница уже узнал от чертовых служанок, чтоб их загрызли собаки, что Эйгон пришел в покои сестры пьяный в ночи для зачатия дитя. Сидеть ровно после он не мог долго.       Тем противней было для него вечерами терпеть сочувствующее внимание сестры, что втирала мази для заживления в его зад и ноги. Служанкам Эйгон более не доверял, да и растрепали бы они постыдное по всему замку. К мейстерам же запретил обращаться сам дед, пригрозив еще большей расправой. Как и следовало ожидать после всего случившегося, детей у него с женой с той поры и не было. Хоть мать с дедом и продолжали наседать на них в редкие совместные ужины.       Вскрик толпы заставил Эйгона в очередной раз очнуться от мыслей и взглянуть на арену. Все же он был прав. Беззубая шлюха куда как сильнее. Вырвавшись из захвата противницы, залитая собственной кровью из разбитой головы, она схватила девицу за рыжие космы и с силой опрокинула на ближащий камешек, что с чавкающим звуком поглотил размозженное лицо. Омерзительный оскал беззубого рта издал вопль победы, после чего женщина завалилась на пол с остекленевшими глазами, продолжая заливать пол кровью. Гвалт толпы вперемешку с проклятьями затопил залу. В этот раз смерть забрала двоих.       Принц с омерзением отвернулся, видя как некоторые мужи забирались на арену со спущенными портками. Внимание его тут же привлекла симпатичная полуголая девица, что наполнила его кубок и уже уходила. Сальным взглядом принц успел рассмотреть чудесные полушария задницы, что призывно виляла, когда чертовка уходила.       Принц опрокинул в себя чашу вина, выпивая её одним махом до дна, и немного пошатываясь последовал за чашницей в темный коридор. Самое время забыть обо всем этом дерьме.       Пошатываясь, будто идет по палубе средь штормящего моря, Эйгон нагнал темноволосую девицу уже в коридорах возле местной кухни и прижал к стене привычным движением, задирая прозрачную ткань накидки.       — Я чафница милортт, — коряво проговорила простушка, пытаясь высвободиться из сильной мужской хватки, — обратитэсь к милортту Вратиттту. Деффофки васс примутть…       Эйгон с грубостью закрыл ее рот ладонью и второй рукой вдавил в ободранную стену.       — И сколько же ты получаешь? Чафффница, — передразнил служанку Эйгон, ослабляя хватку и легонько шлепнув по призывающему его чресла телу, — Ублажение принца может дать тебе больше. Не стесняйся, я сегодня щедрый.       Похихикав от своих слов, мужчина уверенно начал оглаживать интригующие его выпуклости, отпуская девицу из захвата. Будучи уверенным в ее желании отдаться самому принцу, Эйгон вновь задирает непослушную ткань, открывая столь желанные ему виды. Почувствовав перемену, девица призывно виляет бедрами, дабы отвлечь и в процессе более не получить тумаков от важного гостя. Руки хозяйничают по телу все вольнее, поглаживая и заставляя служанку в ненависти сжимать зубы. Получив очередной шлепок, девица резко откидывается назад, заставляя пьяного мужчину завалиться, и стремительно скрывается в дверях кухни, дабы затеряеться в суматохе слуг от столь настырного гостя борделя.       — Мерзкая рвань, - прошипел принц, восстанавливая шаткое равновесие и опираясь о стену лбом, - Чтоб тебя семеро задрали.       — Какой ужас, как она посмела огорчить столь важного гостя, - нараспев проговорила Энель, разворачивая продолжающего ворчать принца к себе, - Не предстало нам отказывать в услуге нашему беловолосому господину.       Опытная женщина часто видела принца в этом борделе, но заполучить его гостем в своих покоях смогла лишь единожды, когда тот привел младшего принца. Только вот познать, по слухам пылкого словно дракон, молодого мужчину она не смогла. Ведь выбрал он ее для обучения своего брата юнца. Премудростям страсти тот обучаться не хотел и все время краснел, словно дева из знатного дома, но мужчиной в тот вечер все же стал.       — Пойдемте, мой господин, - ворковала Энель, подтягивая Эйгона к себе, - Обещаю. Вы будете довольны.       Одурманенного алкоголем и удушливым запахом ванили, коем обмазывались шлюхи этого борделя, Эйгон совсем таки по детски вздохнул и послушно прижался к налитой женской груди, заставляя женщину вначале замереть в нерешительности, а после прижать голову королевского первенца ближе. В глазах ее загорелся алчный восторг. Осчастливленная свой удачей и не размыкая странных объятий, Энель увела принца к себе.       Впрочем надежды ее не были оправданы, так как завалившись на постель, пьяный и обласканный большими грудями Эйгон благополучно заснул.

***

      В замок принц вернулся в ночи. В дурном настроении из-за головной боли и с удушающим запахом заядлого выпивохи. На ходу поправив волосы и рубаху, Эйгон кивнул удивленно встречающим его стражникам, в мыслях костеря себя на чем свет стоит.       Забыл совсем, что уходил вчера тайными путями, а возвращается дурень через главные ворота. Губы его невольно изгибаются в веселой шкодливой улыбке.       Мысленно готовя себя к возможной скорой встречей с матерью или того хуже дедом, мужчина миновал западный двор и направился мимо кухни в восточный. Эйгону нужно было спешить, но так, чтобы не привлечь лишнего внимания. Чем скорее он доберётся до покоев и приведет себя в порядок, тем меньше проблем у него будет при встречи с десницей Короля. Хоть нравоучений за позорный вид не получит, а уж от его догадок о ночных похождениях Эйгон как-нибудь отшутится. Не впервой.       Прогулка с борделя до замка в ночной прохладе заставила остатки вина выветриться из его головы. Впрочем, не вернув ему воспоминания о вечере, что тот с поспешным самодовольством компенсировал своими фантазиями о непременно восхитительно проведенной ночи с грудастою дамой Шелковой Улицы.       Поспешно огибая множество поворотов дворовой лестницы, что ведет к твердыне Мейгора, Эйгон слышит голоса. Слов было не разобрать, но воинственная интонация заставляет принца замереть. Прижимаясь к каменной стене словно обычный вороватый мальчишка с шелковой улицы, Эйгон поднимается на носочки и чуть подпрыгивая пытается подсмотреть говорящих.       Перед глазами его предстала занимательная картина. Его распутная старшая сестра разгоряченно спорила со своим шпагоглотателем мужем.       — Лорд из замка уехал дождливым днем, - ухмыляясь, еле слышно завел смешливую песню Эйгон, - Хей-нонни, хей-нонни-хей...       Под ехидный взгляд прятающегося Эйгона к спорящей паре присоединилось еще одно действующее лицо спектакля - сир Стронг, что нервно оглядываясь вышел из конюшни во внутренний двор.       — А леди его села шить под окном, Хей-нонни, хей-нонни, хей-нонни-хей...       Недовольно размахивая руками, Лейнор указал на своего подготовленного к поездке коня, но все же продолжил слушать свою жену, нервно топчась на месте.       Ни Рейнира, ни Харвин ни тем более Лейнор не замечали совсем уж развеселившегося наблюдателя.       Не будь они так увлечены выяснением отношений, они бы застали совершенно нелепую картину выглядывающей на вытянутой шее беловолосой головы, что была крайне помята от проведенной пьяной ночи, но крайне довольной найденным неожиданным развлечением.       Принцу стало неудобно петь и подпрыгивать для просмотра так интересующей его сцены, так что он оперся ногами о выступавшие камни стены и абсолютно бесстыдно приподнявшись+ высунулся из укрытия.       — Тут леди на сено легла нагишом, - продолжал ехидно петь Эйгон, наблюдая как любовник Рейниры+ не страшась быть увиденным в ночи+ сжал руку принцессы и упорно ее в чем-то убеждая, потянул в сторону конюшни.       Лейнор же спешно вскочил на коня, игнорируя разыгравшуюся сцену измены. Впрочем, как подозревал Эйгон, мужу Рейниры приходилось видеть это не впервой. Веларион почти сразу пустил коня в галоп в направлении главных ворот, из-за чего незадачливому принцу пришлось спешно спрятаться обратно.       — Хей-нонни, хей-нонни, хей-нонни-хей.... - веселье захватило принца, и допев, он заливисто рассмеялся.       Былая угрюмость его сошла на нет, ведь увиденное в очередной раз позволило Эйгону уверовать в порочности всех Таргариенов.        Настолько сильно он ненавидел Рейниру, насколько и любил время ее пребывания в Красном замке. Ведь в те мгновения его семья напрочь забывала о незадачливости первенца-сына Короля, видя куда более безнравственную первенца-дочь, что так легко демонстрировала свою падшую сущность всему двору. Ее темноволосые кареглазые бастарды - услада для глаз и ушей Эйгона. Во всем королевстве не найдется человека, что не думал и говорил о схожести детей с Харвином Стронгом. Как же его мать гордо смотрит на своих детей при Рейнире.       Смех пробрал Эйгона с новой силой и он уже не страшась громко захохотал.       Все они Таргариены и все они порочны, что сам Эйгон в своих страстях и желаниях тепла, так же как и Рейнира, так же как и Деймон.       Брат его порочен в своей жажде быть лучше, обладать большим, контролировать все сильнее. Пусть пока сам Эймонд этого и не признает.       Хелейна в своей одержимости мечтаний, которая и не живет с ними, а скорее существует в своих мечтаниях и выдумках. Словно те безумные старухи ведьмы с Шелковой улицы, что развлекают народ предсказаниями в стихах.       Думается Эйгону, что и самого младшего брата, что сейчас в Староместе, постигло семейное безумие. Просто матушка наверняка это скрывает своими хвалебными речами о нем. Он безумен, как и они все, Эйгон в этом не сомневался.       — Матушке этого не понять, - с весельем шептал Эйгон, - ведь в ней никогда не пробудится настоящий дракон. Она не дракон. Не дракон.       Лиловые глаза были красными от напряжения, а расширенный зрачок казалось скрыл радужку. Тело принца продолжало сотрясаться в безумном смехе. Мало кто в тот момент узнал бы в грязном оборванце, что жался к стене, захлебываясь безумием, Эйгона Таргариена.       Рок Валирии погубил земли Долгого лета и сам Валирийский полуостров, а рок безумия погубит их.       Семья может звать его шутом, бесстыдником и главным разочарованием, но Эйгон знал, что когда отца не станет - семейное безумие схлестнет их всех между собой. А подтолкнёт их всех к этому его собственная мать. Он не сомневался, что не пройдет и дня со смерти его отца, как Алисента сделает из него мишень для битья, возложив на голову венец правления. И все они единым голосом будут звать его Королем.       Жуткий смех прекратился также внезапно как и начался, сменяясь более привычной осознанной угрюмостью и болью в голове. Подгоняемый своими страхами перед будущим, Эйгон поспешно встал и развернулся в сторону главных ворот, намереваясь сбежать обратно в город, а там и из Королевской гавани.

***

      Ранним утром десница Короля Отто Хайтауэр, как обычно, нашел своего пьяного внука на кухне Красного Замка.       Молодой принц, привычный в своих безумных мыслях о побеге и страхе возможной смерти, еще ночью дошел до западного двора... и свернул на кухню, где и добрался до королевских запасов успокаивающего его вина.       В красном замке вновь закипела привычная для всех жизнь.