Люцерис Веларион
5 января 2023 г., 23:35
Ветер хлестал всадника по лицу, мешая обзору. Арракс чувствовал неуверенность своего наездника, но продолжал набирать скорость, подгоняемый раздающимся все ближе ревом Вхагар.
— Глаз или жизнь, щенок! Опять бежишь прятаться за юбку своей матери-шлюхи! — в голове раздавались безумные крики Одноглазого принца, что сыпал проклятьями в Штормовом Пределе.
Слова дяди раз за разом повторялись в голове юного принца, заставляя с испугом натягивать поводья. Дракон недовольно повел крылья, не понимая причины, по которой его всадник просит его ускориться. Арракс неохотно подчиняется, при этом продолжая потрясывать своим телом, тем самым выказывая Люцерису свое недовольство.
Он спешно оборачивается, пытаясь увидеть очертания огромного зверя позади, но перед ним лишь залив, а вдалеке еле виднеющийся из-за дождя Штормовой Предел.
Принц впервые почувствовал, как волосы у него на голове становятся дыбом от накатывающего страха. Удивительное ощущение не проходило. Он чувствовал опасность, знал о ее присутствии, и в то же время ничто вокруг ему вроде бы не угрожало.
Юный принц натягивает поводья сильнее, заставляя своего дракона податься влево. Люцерису начинает казаться, что слышит над головой хлопающий звук огромных крыльев противника и он судорожно меняет свое решение.
Дракон недовольно ворчит, достаточно громко, что бы это прочувствовал его всадник, но все равно продолжает уходить влево, стремясь к виднеющимся сквозь бурю скалам близь острова Тарт. Зверь ощущает нервное состояние наездника, чувствует близость большого дракона и по наитию пытается укрыться.
Недовольный непослушанием, Люцерис нервно оттягивает ногой подпругу седла.
По телу Арракса проходит гневная дрожь. При натягивании переплетенных меж собой ремней седла, сдираются нежные чешуйки золотистой грудины юного дракона.
— Служить! Ты слушаешься меня! Служить! — юный принц, ведомый паникой и собственной неопытностью, срывается на крик, не прекращая с силой тянуть поводья, пытаясь заставить дракона замедлиться и повернуть.
Арракс продолжает грозно рычать, полностью переставая слушаться неопытных команд юноши и замедляет полет только достигнув наиболее высоких пиков скал.
Могучий рев Вхагар раздается совсем близко, поэтому, ведомый инстинктами, юный дракон резко спикировал вниз, стараясь затеряться.
— Боги, — шепотом, словно его могут услышать за грохотом грома, сокрушается темноволосый принц, — Теперь мы точно в ловушке.
Жемчужно-белая чешуя сливается с пенистыми волнами, что разбивались о скалы, давая принцу и его дракону такое необходимое им сейчас маленькое преимущество. Арракс цепляется за валун и перебирается в узкий пролаз между двумя утесами близь воды, прижимая крылья к себе.
Море на заливе Разбитых Кораблей кипело. Пена разбушевавшихся от непогоды волн, высоко поднималась и, казалось, тянулась к маленькому дракону своими щупальцами. Словно сам Кракен хотел укрыть наследника Плавникового трона в своих водах.
Отпустив поводья и цепляясь за седло, юноша обреченно прижимается к разгоряченному телу зверя. По бледным щекам вперемешку с дождем текут слезы отчаянья. Весь промокший, в самом центре бури, спрятанный в скалах. Один на один с ним. Люк почувствовал как по спине у него забегали мурашки. Шею закололо, словно подчинившись древнему инстинкту, принц замер в испуге.
Люцерис боялся своего дядю. Только глупец бы не боялся! Отличный фехтовальщик, всадник самого большого и воинственного дракона. Стратег. Тот, кого он в детстве лишил глаза. Последнее больше остального заставляло чувствовать обречённость. Пощады ему не видать. Он либо исхитрится убежать, либо…
Думать о плохом Люцерису не хотелось, но страшные картинки возможной расправы Эймонда против воли заполнили его голову. Без сомнений главным свершением мести будет вырезанный глаз. Осмелится ли после убийства этот безумец отправить его матери? Если не он, то Эйгон точно сделает что-то подобное. Оба его дяди славились мстительностью, но первый брат его матери еще с детства известен своей коварностью.
Подняв голову, юный принц увидел пролетающие над их убежищем огромные очертания зверя. Эймонд и Вхагар знают, что они здесь и ждут.
Всхлип вырвался из юноши, переходя в рыдания. Только сейчас принц в полной мере осознавал, насколько же ему страшно. Холод сковал его тело, заставляя дрожать. Разгоряченное тело дракона не приносило ни тепла, ни успокоения. Люцерис думал о том, что его брат Джейс был прав на их последней тренировке. Он был абсолютно не готов.
Единственное, что сейчас хотел юноша, это оказаться рядом с семьей. Прижаться к матери. Пусть бы все звали его трусом. Пусть так. Хотелось, как в детстве, нажаловаться. Рассказать о случившемся в Круглом Чертоге Деймону, который, в отличии от него, не бежал бы от Эймонда. Его названный отец непременно бы снес дяде голову еще там, в Штормовом Пределе. Всего этого бы не было, отправившись они все сюда.
Но он был здесь один. Взрослый юноша. Он принц, а значит по-иному и быть не могло. Выбирать тут не приходилось, ведь этого требовал его долг наследника Дрифтмарка. И теперь его битва… нет, не закончена, поскольку еще многое нужно было сделать. Ведь узурпатор все еще на троне. Но закончена первая доверенная ему задача и начинается вторая. Его мать, его королева должна скорее узнать о том, что Баратеоны выбрали сторону самозванца.
Судрожно выдохнув и обтерев лицо мокрым углом плаща, Люцерис крепко прижался к своему дракону. Арракс, почувствовав возвращение своего наездника, еле слышно заурчал.
— Ты умница, Арракс. Ты быстрее ее. Мы выберемся из шторма и оторвемся от них, — громко и четко сказал принц, стараясь убедить в этом как дракона, так и себя.
Арракс на это вытянул шею и неуклюже размял крылья, насколько позволило расстояние в расщелине.
Устал, думал Люцерис. Труднее перелета в жизни юного дракона еще не было. Со стыдом юноша осознал, что если бы Арракс не настоял на том, чтобы спрятаться тут, то через пару миль их бы точно нагнали.
Уверенно взявшись за поводья, Люцерис еще несколько минут сидел не шелохнувшись, напряженно, затем окаменелые мышцы понемногу начали расслабляться. Юноша легонько потянул, принуждая дракона не спеша выбираться из укрытия.
Лицо вновь стало обдуваться хлестким дождливым ветром, торопя драконьего всадника к действиям. Юноша глубоко вздохнул, стараясь прогнать вновь накатываемую панику.
Он готов. Собран и готов. Четкого плана у принца не было. Но Люк также осознавал, что оставаться здесь было бессмысленно.
Люцерис точно понимал лишь то, что ему стоит вернуться чуть обратно в сторону Штормового Предела и обойти остров со стороны Тарсткого пролива. В голове принца всплывали воспоминания о местности и он был почти уверен, что чуть дальше возле Широкой Арки, замка Стедмонов, была схожая цепочка скал. Дракон вновь найдет укрытие и сможет отдохнуть, а сам принц поразмыслить о дальнейшем пути.
План был рискованным, ведь расстояние было почти в два раза больше уже пройденного, но другого выхода принц не видел. Его дракон был быстрее и проворнее старой Вхагар, но ввиду возраста и еще пока малого размера, не обладал достаточной выносливостью для преодоления столь больших расстояний при стремительных скоростях полета. Если они полетят тем же путем, что и прилетели, то Вхагар нагонит их в открытом Узком море. Им будет негде спрятаться.
Люцерис раздосадовано ударил по седлу, вызвав недовольство дракона, сетуя на то, что не подумал об этом всем раньше.
— Летим обратно, Арракс, — как можно более уверенно скомандовал принц, направляя дракона поводьями.
Дракон вновь недовольно задышал, но пламени не выпустил. Пару раз расправив и вновь сложив крылья, Арракс недовольно потряс седло с наездником, тем самым поправляя ремни на грудине, что неприятно натирали места с содранными ранее чешуйками, но все же полетел по расщелине в сторону замка, поспешно набирая скорость.
Большая тень накрыла их внезапно. Не было ни громогласного рева, ни хлопающего шума крыльев. Опытная Вхагар чувствовала маленького дракона и наученная опытом прошлых битв, действовала незаметно. Ни размер, ни возраст, ни большие прорехи в крыльях зверя не помешали ей подкрасться к убегающим незамеченной.
Ужас затопил сознание дракона, не привыкшего, что за ним охотятся, заставив подчиниться инстинкту самосохранения.
Не обращая внимание на приказы наездника лететь в сторону Штормового Предела, Арракс, злобно зарычав, разворачивается и стремительно летит на огромного дракона. Большой размер Вхагар не позволяет той увернуться, поэтому быстрый жемчужно-белый зверь успевает выпустить яркое желтое пламя ей прямо в морду.
Разъярённый рев сотряс округу.
— Арракс! Нет! — запоздало воскликнул юный принц, в очередной раз не давая дракону никакой команды, а лишь все больше погружая в пучину ужасающего испуга.
Арракс отчаянно зарычал, теряясь в своих действиях. Ведомый чутьем юный дракон попытался защититься и только сейчас в полной мере прочувствовал гнев более опытного противника. В воздухе витала ярость хищника, нашедшего свою добычу.
Резко затормозив, Арракс хлопнул крыльями по своему телу, тем самым дезориентируя своего всадника окончательно, и начал стремительно набирать высоту.
Вылетев из-за гремящих мрачных туч, Люцерис растерянно осмотрелся. На мгновение ему даже почудилось будто бы он видит дом, но принц быстро понял, что это не более чем игра воображения. Они до сих пор так и не выбрались из залива Разбитых Кораблей.
Рев дракона. Крик. Останки окровавленного жемчужно-белого тела затеряны в водах царства Кракена.
Казалось весь Вестерос затаил дыхание, стоя на пороге нового дня.
***
Юноша проснулся в холодном поту. Мрачный сон преследовал его уже несколько ночей. Сплетни про битву драконьих принцев на заливе Разбитых Кораблей никак не желали выходить из головы. Забредший в таверну их деревеньки бард несколько дней красочно расписывал подвиги принца Эймонда Одноглазого. Словно соловей распевая величие и благородство нового короля и его смелого, могучего брата. Вроде и не слушал его толком паренек, предпочитая тихую компанию отца в углу. А все же один из рассказов снится постоянно. Вот напасть. Парень неуклюже встал с временного соломенного лежака и подошел к костру. Его отец палкой выкопал в углях ямку, заложил туда картофелину и не очищенный от листьев початок кукурузы и вновь засыпал углями. С теплом костра, приятно греющим руки и ноги, к юноше пришла расслабляющая умиротворённость. — Ща, поедим, — прошмякал старик, беззубым ртом, — Да пойдем скорее рыбы наловчим. Да смотри опять в море не сигони. Еле с матерью растормошили тебя, оболтуса. А иначе то, не только как звать дурной забудешь. Дык, ходить разучишься. Куды мы тебя тогда девать то будем. — Все будет хорошо, отец, — хмыкнул юноша, — Сегодня больше рыбы вытащим в сетях. Я оправился уже. Стаскаем пойманное не только до наших, но и в соседнюю деревню. В этот раз хорошо подзаработаем. Вот увидишь. Старик только рукой махнул на самоуверенность сына. — Лишь бы языком молоть… Сделал бы, а опосля говорил… Опять навернется по пути… — привычно ворчал рыбак, складывая скромные пожитки их временного лагеря в неказистую лодку, — Отключится от устали, а старику тащи его молодца… Придвинувшись к костру и взяв отколотую щепку от дров, юноша стал отрывать в углях картофель и кукурузу. Разделив по плошкам скудный завтрак и передав отцу ту, где чуть больше, парень накинул свое потрепанное одеяло старику на спину. — Ну будет тебе. Сказал же. Здоров я. Так в тишине, прерываемой всплесками моря, да редкими трелями птиц, что говорили о приближении утра, рыбак с сыном принялись за еду. А легкий ветерок насмешливо обдувал темные непослушные кудри сильного юноши.
