Век Драконов

      Лагерь шумел. Оплакивание погибших сошло на нет, оставляя за собой лишь пьяное безумие победившей стороны.       Принц сидел у кровати в своем шатре, потягивая прямо с горла бутылки мутную красную жидкость, что местные называли громким словом - вино.       Дейрон видел перед собой лишь красную пелену. Ужасы его первого сражения жгли голову, не давая почувствовать радости от победы.       Под сводом черепа раздались гулкие слова Ормунда Хайтауэра, что расписывал его возможные будущие военные заслуги, перед посвящением в рыцари.       Заслуги. Перед его глазами все еще метались горевшие в пламени Тессарион люди. В ушах звучали холодящие кровь завывания боли. В носу щипало от не покидающего запаха горящей плоти, которая кажется навечно теперь будет с ним.       Юный принц всхлипнул, стараясь сдержать слезы. Скольких он убил? Десятки? Сотни?       Всего лишь пешки в ужасающем противостоянии его брата и сестры. Впрочем и он на ровне в ними. Фигура дракона на стратегической доске войны.       Тошнота подкатила к горлу юноши.       Поспешно вскочив, Дейрон добежал до ведра, которое стояло у входа в шатер. Его вывернуло съеденным недавно мясом тура, которое настойчиво заставлял его есть лорд Хайтауэр.        Лицо парня покрылось испариной. Светлая челка прилипла к крупному лбу.

***

      Светлые волосы облепили вспотевшее лицо принца. Защитное снаряжение из вареной дубленной кожи плотно прилегало к телу драконьего всадника и с каждой минутой все сильнее нагревалось на солнце.       Выйдя из кареты на входную площадку Драконьего логова, Дейрон прошел через отряд королевской охраны с высоко поднятой головой. Уверенным пружинистым шагом, стараясь не показывать своего дискомфорта от обмундирования, не обращая ни на кого внимания, он направлялся к своему дракону.       Попадающие на его пути люди почтительно расступались, впрочем многие из гвардии, не стесняясь, ехидно улыбались. Кто-то понимающе, кто-то презренно. Ни для кого в Королевской гавани не было секретом, что это будет первое сражение для юного принца. Битва, на которую он вызвался сам, вопреки крикам королевы-матери.       Дейрон привык, что люди относятся к нему с ехидством и презрением. Самый младший сын, второй жены короля. Извечный ребенок, которого никто не воспринимал всерьёз. Последыш, которого отправили подальше от дворца, что бы стать виночерпием лорда Хайтауэра.        Принц смотрел прямо перед собой, проходя в главные пещеры под мощным сводом купола здания. Измученное душной жарой тело обдало приятной прохладой. С каждой встреченной ухмылкой стражников и драконоблюстителей, бравое настроение сходило на нет, оставляя за собой горечь раздражения. Хоть принц и старался не обращать на них свое внимание.       Стражники всегда сплетничают. Каким бы грозными не казались служители короны, а болтали они точно так же как и кухарки с прачками. Разве что мерзости из рта разносится больше. Чего стоят слова его охранников, что сопровождали его с Красного замка. Мужи, присягнувшие на службу для защиты трона и его брата, не стесняясь своего принца, в красках обсуждали грязные дела, что хотели совершить с захваченными в войне пленными. О том, что именно они хотели сделать с дочерями Деймона, юноше не хотелось даже вспоминать.        Слишком много бессмысленной жестокости, подумалось Дейрону. Противостояние, начавшееся еще до его рождения, было скорее соревновательным. Каждый пытался склонить на свою сторону больше людей, а при встречи язвительно уколоть другого, так что бы отец-король не заметил. Смерть Люцериса изменила все.       Язык принца прилип к небу от осознания, что не важно какая сторона победит. Насилие охватит простой люд от любой стороны и погубит жизни многих женщин и детей.       Ждет ли эта учесть его семью? Мать? Хелейна? Не приведи Семеро, Джейхера?       Сердце принца сжалось и закололо. Он должен победить. Не важно, что Эйгон не посчитал важным отправить подмогу лорду Хайтауэру и насмехался над ним из-за его предложений о дальнейших действиях. Главное — он летит туда. И обратно он вернется с победой.       Обучаясь истории, философии и стратегии ведения боя, перенимая опыт и мудрость за разговорами с отцом, во время их посиделок над великолепным творением модели Красной гавани, он ни разу не допускал мысли о реальности войны.       В хрупких юношеских мечтах война и битвы представлялись чем-то романтичным, что сулило подвиги и славу. Но сейчас, подходя к своему дракону, Дейрон испытывал лишь всепоглощающий, разрастающийся ужас и страх.       Он знал, что ему нужно делать. Дейрон лично разрабатывал этот план, так как все остальные не видели смысла вступать в битву на Медовичке.        — Там уже ничего не исправить, — надменно, кривя губы в усмешке сказал ему тогда брат. — Похоже, ты слишком мал, что бы понять такие простые вещи.        Дейрон хмыкнул, вспоминая все оскорбления, что осыпали его братья, когда он не уступил им, а настойчиво уговаривал на свой план. Мать и дед не оскорбляли, но и не поддерживали, предпочитая почему-то молчать.       Юноша предполагал, что десница понимал его правоту. Но не стал перечить своему постоянно недовольному, враз осмелевшему, Королю. О семеро! Эйгон — Король.       Повернув на последней развилке направо, не обращая внимание, на ворчание исходящие со стороны Пламенной мечты, Дейрон приблизился к ближайшему лежбищу дракона. Подойдя к темным словно кобальт крыльям Тессарион, юноша почувствовал как у него затряслись коленки.       Война. Настоящая. Он должен будет убивать. Быть таким, каким его учили. Сильным, смелым. Он всадник дракона. Таргариен.       Плевать, что говорил Эймонд, дважды плевать на слова Эйгона. Он полетит на своем драконе и будет поливать огнем поля с людьми. Будет безжалостно сжигать врагов. Он будет следовать своему плану. Будет лететь со стороны солнца и безжалостно воспользуется даже самым кратким замешательством врага. Он выиграет ту битву, как и любую следующую, ведь проиграть — значит умереть.       Сияющие словно медь когти дракона вспороли насыпь пола, а сама Тессарион недовольно заурчала, ощущая тягостные чувства своего всадника.       Глубоко вздохнув и на несколько секунд задержав дыхание, юноша вытянулся и похлопал Синюю Королеву по брюху, успокаивая и себя и ее.        — Я не сомневаюсь в тебе, дорогая, — прошептал принц, растирая ладонями медные чешуйки, — Я просто не уверен в своих силах, моя верная подруга.       Словно поняв его, Тессарион коротко фыркнула, после чего обернулась вокруг своего человека и потерлась крылом, поддерживая.       Мимолетно прижавшись к теплому телу своего теперь уже боевого товарища, Дейрон уверенно взялся за поводья и взобрался в седло, направляя дракона к выходу.

***

      Небрежно обтерев лицо ладонью, попутно зачесывая пальцами непослушные волосы, Дейрон неуверенно поднялся от ведра. Шатер кружился в его глазах, из-за чего ослабевшему юноше пришлось немного постоять и прийти в себя, прежде чем попытаться вернуться к кровати.       Принц сделал шаг вперед, чуть пошатнулся, потом еще один. Голова болела от смеси вины и крепкого вина, которым его настойчиво поил лорд Хайтауэр.       Он отошел еще дальше и запутавшись в своих ногах, чуть не упал, в последний момент оперившись о стоявший рядом стул. Взгляд Дейрона упал на свой меч, что лежал неподалеку на хлипком столе.

***

      Длинный валирийский меч опасно покачнулся в нетрезвых руках лорда Хайтауэра.       Принц, раздетый до нательной белой рубашки и трико, как при освещении пред семерыми, стоял на коленях перед своим родственником.       — Будь бесстрашен перед лицом врага, — голос лорда Хайтауэра громогласно раздался в огромном общем шатре.        Сюзерены, рыцари, вояки и обычный люд, все как один замерли, с благоговением смотря на их принца-спасителя. Не было более ни надменных взглядов в его сторону, ни уже привычных юноше гнусных шепотков.       Как люди в шатре, так и за его пределами — внимали голосу своего предводителя, что посвящал в рыцари своего виночерпия-оруженосца королевской крови. Вслушивались в клятвы юного принца, принимая его как героя и своего спасителя.       — Будь храбр и честен и семеро полюбят тебя. Защитят тебя.       — Клянусь, — раздался громкий, четкий голос Дейрона.       — Говори правду всегда, даже если это приведет тебя к смерти, — продолжал посвящение Ормунд, тряся мечом в воздухе словно знаменем.       — Клянусь.       — Защищай беспомощных и не твори зла.       — Клянусь, — последнее подтверждение звучно раскатилось по шатру, сопровождаясь следом одобрительных шепотков.       К концу посвящения Дейрон чувствовал себя полностью опустошённым. Перед глазами плясали белые мушки. В груди свинцом разлилась усталость, распространяясь понемногу по всему телу.       — Клятва принца Дейрона Отважного принята! — принятие присяги нестройным гулом разнеслось по всему шатру.        После чего все погрузились в тишину. Слышны были лишь служивые, что ранее приняли чуть более, чем остальные вина, и одурманенные напитком и усталостью пускали скупые мужские слезы.       Трясущейся рукой Ормунд Хайтауэр поочередно коснулся Бдительностью плеч своего бывшего оруженосца.       Гвалт голос мгновенно поглотил шатер, стоило лишь валирийскому мечу оказаться в ножнах. Молодой рыцарь тяжело поднялся с колен, тут же оказываясь в крепких объятьях родственника.       — Ты отлично справился, сынок, — еле слышно проговорил мужчина, хлопая юношу по спине, — я рад, что на наш зов прилетел именно ты.       Дейрон отстранился, вглядываясь в осоловевшие глаза лорда Хайтауэра.       — Мой лорд, вы слишком добры, когда говорите это. Победа принадлежит Тессарион.

***

      Стряхнув с себя мороку воспоминаний, принц, все еще пошатываясь, добрался до постели.       Импровизированная походная кровать встретила юношу неуютной прохладой.       Дейрон напряженно сидел на краю, мышцы начало сводить, казалось каждый участок тела болел, будто один большой синяк, сердце зашкаливало.       Его вновь замутило. В голове возник образ маленького хилого паренька, в чье тело вплавились искорёженные латы. Открытая кожа лица и рук была обожжена и пузырилась волдырями. Мясо некогда полных губ спеклось, не давая раскрыть рот. Он был все еще жив, когда принц увидел его, только спустившись с дракона.       За годы обучения в замке и после в Староместе, ему не раз рассказывали о битвах. Многие взрослые мужи объясняли тогда еще совсем маленькому мальчугану про тяжесть первого убийства. Но тут все было иначе. В разы ужаснее. И касалось не выдуманных воителей из историй, а его самого. Впервые он отнял жизнь не у человека, а у целой армии людей.       Этот совсем еще юный воин, которого он увидел снизойдя с небес полета и своего тогда еще восторга победы, заставил исчезнуть пелену с его глаз.       Дейрон понял весь ужас своего поступка, лишь там, в момент, когда измученный парень, что возможно был даже младше его, издал последний предсмертный хрип.       Принц понимал, что не должен чувствовать себя виноватым, но поделать с собой ничего не мог. Перед глазами продолжали проноситься картинки с его полета.       Он с Тессарион поливали людей пламенем и ощущали восторг. Дейрон помнил ощущения радости, когда увидел, что противник бежит прочь. Видел как наяву, как с воинственными возгласами летел за ними следом, продолжая истребление врагов.       — Ты поступил очень скверно, мальчик. Я этого от тебя не ожидал, — раздался старческий голос отца в голове.       Разочарование. Вязкое чувство заполнило юного рыцаря, оставляя за собой обреченное смирение. Они все обманули ожидание своего отца, но что бы выжить самому и спасти семью, он будет проворачивать подобное столько раз, сколько потребуется.       Потерев лицо руками, словно стирая мысли о покойном родителе, принц устало откинулся на кровать, ложась.       — Мой принц, — мелодичный голос, заставил юношу приподняться и осмотреть, прежде чем выгнать непрошенного гостя из шатра.       Перед ним предстала полногрудая смуглая женщина. Призывный взгляд и полупрозрачная одежда, не скрывающая, а скорее выставляющая все на обозрение, не оставляли сомнения в том, кем именно она работает и для чего пришла в этот шатер.       — Меня направил к вам лорд Хайтауэр, ваша милость, — томным шепотом поведала соблазнительница, не давая мужчине времени, что бы отойти от разглядывания и выгнать ее.       Проворно скидывая бесстыдный наряд, женщина без приглашения плавно проскользила до неискушенного юноши.       Принц окинул взглядом открывшиеся виды, что заставило гневный огонь вины в его сердце потухнуть. Пламя иного вида распространилось по утомленному пережитым телу.       — Обещаю, со мной вы забудете про все невзгоды, — раздался нежный шепот у самого уха юного рыцаря.