Век Драконов

      Вокруг была темнота. Изнеможённая женщина не могла понять, открыты ли у нее глаза. Это напоминало страшный сон, но она знала, что все это случилось на самом деле.       Темные покои освещались лунным светом из окна. На большой кровати лежала отвратного вида женщина. Некогда белые волосы ее были грязными и спутались в один большой колтун. Сорочка, что была надета на нее, была засаленной с грязными потными разводами. Ясный доверчивый взгляд фиалковых глаз исчез, оставив за собой безнадёжное сумасшествие.       Она не спала. После случившегося женщина вообще не засыпала по ночам, а днем лишь проваливалась во временное безумие беспамятства.       Она хрипло вздохнула и протяжно заскулила, начиная раскачиваться из стороны в сторону. Было больно. Ей казалось грудь чем-то придавило и она осталась одна во всем замке. Ничего не слыша, но точно зная, что где-то там должны быть звуки.       — Твою мать, опять — раздался пьяный голос в тиши.       Юный король прижался к стене в приступе головокружения, чувствуя себя выжатым горем и взбешенным обстоятельствами.       Со злостью откидывая пустую бутыль вина в сторону, мужчина вскочил и шатаясь приблизился к кровати. Грубо сжав плечи, затряс женщину, словно тряпичную куклу.       Смотря сквозь своего мужа, Хелейна протяжно взвыла и с неясно откуда взявшейся силой скинула крепкие мужские руки.       — Умрем… все умрем… судьба… боги заберут свое… — всхлипывая вновь зашептала женщина.       Эйгон уже было открыл рот, что бы велеть ей заткнутся, но слова умерли на языке, когда он увидел, как Хелейна, вновь охваченная безумием, стала раскачиваться из стороны в сторону. В таком состоянии это было бессмысленно.

***

      Прачка шла медленно, переступая, как дряхлая старуха, силой ведя мальчугана. Зловоние пота исходило от ее тела, и ребенок почувствовал, как у него вновь свело желудок.       Передник женщины был грязным, а руки державшие мальчишку красноватыми и грубыми от тяжелой работы, с мозолистыми ладонями.       Со всех сторон слышались выкрики разъярённого люда, что тянули к королевскому наследнику свои руки.       — Выдадим этого сучья выродка королеве Рейнире за золото! Он ей то и мертвый пойдет, — с ненавистью воскликнул крупный мужчина с тесаком за поясом, что работал мясником в лавке у самого моста.       — Пущай нама зерна, да рыбы дадут Хайтаеры! Тоды щенка им отдадим! — не уступал ему сгорбленный старик, от носа к подбородку которого уже протянулись глубокие морщины, но черты лица оставались моложаво суровыми, с упрямым подбородком вздернутым вверх.       Рвота подошла к горлу ребенка, при его очередном вскрике боли от безжалостного хвата кого-то из толпы.       — Не отдам! — взвыла старуха, спотыкаясь, но крепко удерживая принца, — Не пущу! Тепереча мой сын! А ну вон! Ироды!       Лицо ее побагровело, глаза горели, на потном лбу вздулись вены, а сильные руки продолжали тянуть ребенка за одежду ближе к себе. Прачка приходит в ярость от мысли, что ее добычу заберут, из-за чего крики ее становятся громче, а с тонких потрескавшихся губ летит слюна вместе с проклятьями.       Где-то впереди поднялось движение. Дальше по толпе прокатились вздохи. Приглушенные голоса тут и там повторяли: «Так это правда! Мейлор Таргариен пойман!»       Страх, что казалось поселился в его венах с момента как он покинул замок, заставлял Мейлора покорно следовать за прижавшей его прачкой, но женщине этого было мало. Она постоянно дергала мальчонка за его дублет, а после и вовсе сжала в тиски своих объятий.       Усилившиеся крики разносились со всех сторон, сливаясь в общий неясный гул. Ото всюду к беловолосому мальчугану тянулись грязные требовательные руки, пытаясь его схватить, ущипнуть, потянуть.       Костлявым пальцам с узловатым переплетением вен одному из местных крестьян удалось ухватить ребенка за волосы и с силой дернув вырвать белоснежный клок вместе с участком кожи. Отвратительно ухмыляясь, он вскинул руку с трофеем вверх и воинственно заверещал.       Крик Мейлора потонул в усилившемся реве толпы, которые словно звери, почувствовав кровь, взбунтовались еще больше. Алые ручейки стали заливать изнеможённое детское лицо. Руки старухи сжимали маленькое тельце все сильнее.       Собрав остатки смелости и сил, мальчуган уперся руками в удерживающий его захват и крутясь словно уж, стал высвобождаться. Почувствовав ускользающую добычу, женщина с еще большей силой прижала руки к телу, захлопывая упрямо высвобождающееся тонкий детский стан в свой удушающий капкан.       Толпа продолжает тянуть свои жаждущие руки к королевскому наследнику, отрывая от одежды клочки. Крепкие руки прачки с непрекращающимися причитаниями сжимают вмиг ослабевшее тельце, утягивая прочь от моста уже не дышащее дитя.

***

      Скрученные, похожие на старческие, руки потянулись к покрасневшему от выпитого вина лицу молодого короля.       — Наш мальчик не дышит… не может, Эйгон, он не дышит, — словно молитву хрипит Хелейна, сжимая щеки мужа.       Казалось, она горела изнутри. Прикрыв свои глаза, Хелейна видела огонь под веками. От необъяснимого жара губы ее растрескались и болели.       Она хотела попросить Эйгона исправить. Что бы то не было, но исправить. Только бы не допустить того, что видела. Одновременно с этим женщина хотела, чтобы ее оставили в покое. Вместе с промелькнувшим рассудком также вернулись мысли об обреченности. Возможно ли изменить предначертанное?       Все равно им осталось недолго, так есть ли смысл в борьбе?       Всю свою жизнь видя образы, слыша звуки, а иногда, как в этот раз, целые сны с предзнаменованиями, тогда еще юная принцесса пыталась предупредить, исправить, изменить увиденное. Но жестокая судьба не давала шансов.       С остервенением впиваясь в податливую кожу щек ногтями, женщина с мстительным спокойствием царапает такое отвратительно ей сейчас лицо брата.       — Убей их! Мост на южном береге Мандеры! Сожги их всех! — шипит Хелейна, впиваясь ногтями все сильнее, — Ива! Это сделает Ива!       — Дерево? Мост? Прекрати, блядь, это, — словно змея вторит жене Эйгон, спешно отбрасывая женские руки от себя, — У тебя, сука, двое живых детей! Ты нужна им! Какого пекла я один со всем этим! Хелейна, блядь!       Внезапный звон в ушах и пугающее онемение лица и рук заставило женщину остановится. Грудную клетку с левой стороны прострелила ноющая боль, не давая ей сделать вздох. Сердце билось пугающе яростно. Хелейна была уверена, что вот оно. Сейчас она отойдет в мир иной вслед за своим старшим сыном. Они встретятся. Все позже встретятся там.       — Мамочка? — пропищал испуганный голос около дверей, — Папуля?       — Джейхейра! — в миг подобравшись, воскликнул Эйгон, — Где твоя охрана? Нянечки? Почему ты одна? Что случилось, цветочек?       Вскочив с кровати, молодой король больше не ощущал злости и пьяного тумана в голове, а только лишь усталость и возрастающие волнение за своего ребенка. Он бросился к дверям и подоспел как раз вовремя, что бы дрожащая малютка не успела ничего увидеть.       Его маленькое сокровище стояла около дверей. Крупные капельки слез капали с покрасневших опухших фиалковых глаз. Девочка всхлипывала, стирая их с нежного личика тыльной стороной руки, попутно размазывая слюни и сопли, после чего с детской непосредственностью потянула к отцу свои маленькие ручки.       Подхватив ревущую девочку в свои объятья, Эйгон спешно унес Джейхейру из комнаты, успокаивающе покачивая и зацеловывая опухшие от слез детские щечки.

***

      По опухшим от слез щечкам юной девушки стекали слезы. Юная королева дрожала, с испугом оглядывая наемника перед собой.       Уродливые полоски на его лице скривились следом за злобной ухмылкой украсившим его губы. Тессарио Тигр медленно продвигался по покоям, приближаясь к окну у которого стояла маленькая королева.       — Не убегай, маленькая шлюшка. Все равно трахну. А будешь покладистой, может совру, что убил, а тебя заберу себе для услады. — низкий, хриплый голос заставил Джейхейру вздрогнуть и сильнее прижаться к распахнутому окну.       Остановившись возле кровати, мужчина с наглой ухмылкой скинул с себя плащ и демонстративно поправил плоть в штанах.       — Ну же, цветочек, — издевательски пропел мужчина, кривя лицо в очередной зверской улыбке и перехватывая кинжал в другую руку, — Теперь понравится.       — Нет, — найдя в себе крупицы уверенности, хоть и совсем негромко, но четко и звучно проговорила Джейхейра.       Девушка поняла, что медлить больше нельзя. Необходимо действовать. Она так же понимала, что не сумеет одолеть нахального наемника, как и не сможет пробраться к двери за его спиной. Она может проиграть в этой войне, но не потерять свою гордость. Оставалось одно.       Ловко забравшись на уступ окна, Джейхейра закрыла глаза и собрала все, какие оставались еще, силы. Юная королева пролезла в проем и оттолкнувшись руками, стремительно полетела вниз.       — Сука, — злобно процедил Тессарио, стремительно подбегая к окну, но все равно не успевая ухватить прыткую девушку.       Заказчик описывал юную королеву как тихую безвольную девицу, что всю свою жизнь делала все, что ей прикажут, что бы выжить в стане черных Таргариенов. Поговаривали, что даже планы бабки родной сдала своему муженьку, а вернее его советникам, только ради затворнической жизни в этой комнатушке. Наемник, планируя выполнение заказа, придумал множество планов по развлечению с дочерью одного из прошлых королей. Знатная рыбка, которую буквально подарил ему в руки десница, за заслуги. Чертов лорденышь Пик!       Чего Тессарио не ожидал, так это того, что эта девица окажется полоумной прыгуньей, что додумается полетать с окна, как и ее королева мать.       Наемник всмотрелся из окна на распростертое на пиках тельце юной королевы. Джейхейра приподняла маленькие тощие ручки к небу, хрипя и отплевывая кровь. Маленький животик, проткнутый пикой, вздулся. Сломанная нога неестественно выгнулась, когда как вторая дергалась и елозила по поверхности ближайшей пики, стараясь найти опору и перестать съезжать по кровавым пикам все ниже. С каждым мгновением лицо некогда прекрасной девушки темнело то ли из-за скрывающегося света закатного солнца, то ли от посмертных изменений. Фиалковые глаза метались из стороны в сторону, пытаясь найти хоть что-то, что бы облегчить боль.       Измученный взгляд юной королевы метнулся вверх в оконный проем, глядя на выглянувшего наемника с мольбой об освобождении.       Тессарио злобно хмыкнул и сплюнул вниз, не отрывая взгляд от мучений маленькой королевы. Окинув взглядом комнату, наемник забрал скинутый плащ и скрылся из покоев, напоследок кивнув стражнику Королевской гвардии сиру Мервину Флауэрсу.

***

      Глубоко вздохнув, Хелейна резко подняла голову, перестав раскачиваться из стороны в сторону. Внешне белая как мел кожа, ощущалась для женщины как само драконье пламя. Не устойчиво, будто бы ее захватывает объятья черной бездны, она пытается встать с кровати к злосчастному окну. Лишь бы убедиться, что ее милой нежной девочки нету на ужасных острых пиках, что недавно установили у всех окон твердыни Мейгора.       Не пройдя и пары шагов, Хелейна запуталась в своих же ногах и рухнула на пол, заходясь в рыданиях. На опухшем лице блуждает ужас. Женщина дико вскрикивает, вскидывая руки вверх.       — О Боги, о, милостивые Боги, — шептала женщина, опуская руки в спутанные пряди и с силой дергая себя за всклоченные волосы.       Голос ее дрожал, постоянно срываясь в вой. Невидящий взгляд смотрел сквозь предметы и стены с первобытным страхом, продолжая прокручивать в голове кошмарные сцены ее видений.       Знание будущего жгло ей грудь, позвоночник, лицо, вплоть до глазниц. Она видит, как ее правая рука, будто бы чужая, тянется к выступу окна. Собственные мысли кажутся странными, не цельными. Будто душа разделена на две части, у одной из которой дети еще живы, а другая утонула в горе утраты.       Упрямо стряхивая кошмар из своей головы, женщина с силой впилась зубами в руку, заглушая подступающую истерику болью. Издав приглушенный булькающий звук, качаясь, Хелейна встала на четвереньки и поползла в сторону окна.       Ее душа просит о передышке и, кажется, Хелейна уже знает, что ей нужно делать.