У Блэков всегда должен быть наследник.

Малфой-мэнор 1981 год.

Чёрт возьми, я погорячился. Первая мысль появившаяся в голове мужчины как только он покинул поместье. Да, он вспылил. И уже жалел об этом. Сидящий в большом кресле со стаканом огневиски, Теодор Нотт раз за разом делал глоток, напиваться в его планах не было, но вот немного снять напряжение не помешает. Его друг Люциус Малфой сидел в противоположной от него стороне, только вот не со стаканом спиртного, а со своим маленьким сыном. Платиновые волосы, яркие голубые глаза, пухлые губы и курносый нос, Драко Малфой был точной копией своего отца. Как и Тео был похож на него. Возможно они даже будут друзьями. Нотт поджал губы, вина медленно, но эффективно распространялась по всему телу, он всего лишь хотел защитить их, не служи он Воландеморту, вся его семья и Кассиопея в первую очередь пострадали бы. Зеленоглазый хорошо помнит ту ночь, ночь когда всё изменилось.

Нотт-мэнор 1979г.

Флэшбек: В доме стояла гробовая тишина, маленький Тео которому было три месяца мирно спал в колыбели, тёмные волосы кольцами ниспадали ему на лоб, а носик мило морщился. Внезапно послышался хлопок, Кассиопея резко подскочив на кровати, подлетела к колыбели, но Тео всё также спал подперев головку маленьким кулачком, тут послышался ещё один хлопок, заставивший темноволосую ещё больше напрячься, её муж который проснулся сразу же после неё, последовал в гостиную, крепко держа свою палочку наготове. Спустя пару минут Кассиопея пошла следом за ним, ворвавшись в просторное помещение женщина уже приготовилась обороняться, но резко замерла. В нескольких шагах от её мужа стоял никто иной как муж её сестры, Люциус Малфой, одетый в чёрные одеяния, кожаные перчатки и держащий в своей правой руке маску Пожирателя, справа от него находился Рудольфус Лестрейндж, одетый точь в точь как Малфой. Плохое предчувствие зародилось в груди Кассиопеи. Здесь явно не семейная встреча организовывается. Судя по их напряжённым лицам, разговор был явно не о хорошем. Теодор резко обернулся и посмотрел на жену. Этот взгляд заставил её сжаться. Такой безразличный, холодный, как в те моменты где он рассказывал про своего отца, Кантанкеруса, заставившего его принять метку. — Возвращайся к сыну, меня не жди — он никогда не говорил с ней в таком тоне, даже голос не поднимал, слёзы так и норовились вырваться наружу. Упрямо поджав губы девушка сделала шаг вперёд. — Куда вы? И зачем вам мой муж? — требовательно поинтересовалась Нотт. Люциус устремил свой взгляд на неё. Холодные кристально-голубые глаза так и заглядывали в душу. Он наклонил голову в бок и белоснежная, идеально уложенная чёлка выбилась из зализанной причёски. — Тёмный лорд хочет нас видеть — холодно сообщил он. Кассиопея бросила нервный взгляд на Рудольфуса, который выглядел на удивление спокойно, даже скучающе. Нечего уже не будет как прежде. Никогда. Эта мысль крутилась в её голове с бешеной скоростью. Покачав головой, она сделала ещё один шаг. — Я не пущу его в это логово змей — яростно прошипела темноволосая. Люциус засмеялся. Издевательски подняв бровь, он перевёл взгляд не Теодора. — Теперь твоя жена тебе задницу прикрывает, а, Нотт? Не знал что у вас матриархат в семье, так и передам Лорду, «его жена не пустила» — почти со смехом проговорил аристократ. Рудольфус пустил смешок. — Тебе бы ей объяснить куда нельзя совать свой нос — первый раз за весь разговор промолвил Лестрейндж. — Вижу ты так и делаешь, поэтому моя сестра тайно принимает зелья чтобы не забеременеть — ехидно добавила темноволосая. Эффект не заставил себя ждать. Его глаза потемнели, приобретая почти чёрный цвет, он сделал резкий шаг вперёд и со свистом втянул воздух. — Ты не смее…— тяжёлая рука опустилась на его плечо, заставив умолкнуть. Теодор исподлобья смотрел на него, Люциус стоящий позади явно не собирался помогать Лестрейнджу, всём было известно о его отношении к Беллатрисе, и за это её муж и даже противный Малфой презирали слизеринца, какая нормальная жена будет принимать противозачаточные на постоянной основе, даже зная что может остаться бесплодной? — Нет. Это ты не смеешь вмешиваться в дела моей семьи, указывать как мне обращаться со своей женой и открывать свой рот в её сторону за очевидные вещи которые известны всем нашим родственникам — на каждом слове его рука всё больше сжимала плечо мужчины, зелёные глаза яростно блестели. Лестрейндж не ответил, хоть он и был чистокровным аристократом из древнего рода, тягаться с Ноттами у него кишка тонка, возможно, даже Малфой не рискнул бы. Резко отпустив его, Теодор кивнул Малфою и потянул нервную Кассиопею в свой кабинет. Закрыв дверь Нотт повернулся и крепко обнял свою жену. — Я скоро вернусь, возвращайся в спальню и береги сына — он говорил быстро, видно не хотел задерживать Малфоя и Лестрейнджа в их доме. — Но...— хотела возразить Кассиопея. — Прошу.— резко перебил её Теодор. Быстро поцеловав её в лоб, он поспешил выйти из кабинета. Кассиопея так и осталась стоять на месте, сбитая с толку и полна страха за свою семью. Ничего уже не будет как прежде. Никогда. Конец флэшбека. Резко выпрямившись Нотт-старший полный решимости извиниться перед своей женой, поспешил поднялся. Прошло уже около двух часов как он бросил её одну, при этом накричав. Здесь дверь в большую гостиную отворилась, запыхавшаяся Нарцисса Малфой словно стрела вбежала внутрь, напуганная, хрупкие руки женщины трусились когда она брала сына на руки. Люциус нахмурился, беспокойство проскочило в его взгляде. — Пришло письмо от Северуса, Джеймс и Лили Поттер убиты — почти плача промолвила блондинка. Теперь пришёл черёд Теодора хмурится. Обменявшись взглядом с Малфоем он замер на мгновение. Голову посетила мысль, которую он предпочёл бы никогда не озвучивать, руки мгновенно вспотели, глаза расширились, а пересохшие губы отказывались говорить. Трое молодых волшебником синхронно промолвили: — Кассиопея.

Нотт-мэнор 1981г.

Три одновременных хлопка прошлись эхом по большому особняку, ветер завывал за окном и слышался детский плач. Нарцисса Малфой тут же сорвалась с места и поспешила в детскую, молясь всём богам и надеясь что сестра просто уснула и не слышит плача своего маленького Тео. Теодор побежал следом за ней. Люциус Малфой сцепив зубы поспешил за другом, желая увидеть сестру своей жены целой и невредимой, хоть они и не сильно ладили. Ворвавшись в детскую, Нотт увидел маленького Тео на руках Нарциссы которая всеми силами пыталась успокоить плачущего ребёнка. Резко развернувшись он побежал в их с Кассиопеей спальню, но и там было пусто, просмотрев в библиотеке, ванной комнате и на кухне, он остановился перед своим кабинетом и нерешительно протянул широкую ладонь к массивной серебряной ручке с незамысловатыми узорами. Серце волшебника колотилось, плохое предчувствие отдавало током во всём теле. Медленно повернув ручку и толкнув дверь, которая резко ударилась о стену, Теодор Нотт сделал шаг и тут же остановился, руки и ноги отяжелели, глаза неотрывно смотрели на тело лежащее посреди кабинета. Тело его жены. Тёмные волосы разметались на белоснежном ковре, глаза в которых всегда горела жизнь, были стеклянными, хрупкие фарфоровые руки безжизненно лежали по обе стороны от тела и на нежной щеке блестела одинокая слезинка. На трясущихся ногах опустившись на колени он обнял мертвую Кассиопею, больше всего на свете желая чтобы жена обняла его в ответ, чтобы он почувствовал такой любимый запах лаванды и шоколада. Плечи его сотряслись в тихих рыданиях, постепенно перерастающие в истерику. Люциус Малфой уже как несколько минут пытался отцепить друга от свояченицы, при этом сдерживаясь от слёз как только его взгляд возвращался к безжизненному телу. Поспешивший к ним Рудольфус который явился сюда после их прибытия принялся помогать Малфою. Стоявшая в стороне Нарцисса не переставала плакать одновременно со своим маленьким племянником. Явившаяся только недавно Беллатриса словно парализованная стояла возле двери глядя на мёртвую сестру.

В эту ночь Теодор Нотт-старший лишился своей любимой жены, Нарцисса Малфой и Беллатриса Лестрейндж — сестры, Сигнус и Друэлла Блэк — дочери, маленький Тео — любящей матери.

И совсем недалеко в темной гостиной освещаемой одним лишь каминном, серце пожилого мужчины болезненно дрогнуло, оповещая про смерть единственной дочери про которую Орион Блэку не было известно.