Сон

Она молча смотрела то на одного, напряженно смотрящего в ответ, то на другого, ковыряющегося в бедном панкейке и изредка бросающего чуть тревожный взгляд на подругу. В старое светлое окно стучалась бесячая муха, не дающая всем троим перестать нервничать и прислушиваться к каждому постороннему звуку. Как на войне, ей богу. В итоге истерзанный панкейк шлепнулся на пол под полным ужаса взглядом Хэви, который теперь за неимением в руках чего-то (в частности, того самого панкейка) ухватился дрожащими пальцами за край столешницы, переведя расширенные блестящие глаза на Лиф. Та скрестила руки на груди и поджала губы, все еще поддерживая напряг, витающий в этом доме. Хотя, казалось бы, откуда ему взяться?.. Ведь все было хорошо… Все, кроме неведения Лиф обо всем. Она злилась на них. Грустила, просила, молчала, говорила… Пыталась. Пыталась их спасти от злого мира. Она их обоих любила. Им обоим плохо, но они счастливы. Ди встал из-за стола, чтобы подойти к окну и опереться руками о подоконник, смотря на ржавчину железных крестов за окном. Она красивая и приятная глазу. Но только он это понял. Остальные люди ей брезгуют. Спину прожигал взгляд красных дьявольских глаз девушки, что сегодня была серьезнее лучшего друга, обычно, такое бывает наоборот. Ди медленно стянул резинку с волос, корни которых от собранного тугого хвоста неприятно тянуло, и, не оборачиваясь, безэмоционально произнес: — Отпустите уже нахрен все ваши загоны. Случилось и случилось. И еще тысячу раз случится, такова жизнь. — Такова жизнь, — передразнила Лиф друга и повернулась к младшему металлисту, — может, вы мне расскажете, какого хрена Ди не помнит именно тебя? Личный фронт, все дела? Что у вас творится? — язвительно кидала все новые вопросы девушка, обличающе тыкая в грудь Хэви, который хотел сквозь землю провалиться от страха и стыда. — Что стыдного, а? Мне как-то, знаете, не очень приятно, что от меня что-то скрывают собственные друзья. И что вы вообще приперлись сю… — Да рассказать приперлись, Лиф! — рявкнул Ди, оборачиваясь и надевая резинку на запястье. — Я уже не могу эту херню в голове держать, хоть и доверил себя этому пиздюку. Не зырь так, — хмуро кинул он брату, который перевел округленные глаза на тарелку панкейков, как бы становясь «не при чем». — У нас с Хэви хуйня полная. — Мы друг друга засасываем, чтобы девушки завидовали, — закатил глаза Хэви, — хрен знает, кому именно… — Заткни пасть лучше, — преувеличенно спокойно сказал Ди, равнодушно наблюдая за чуть-чуть ахуевшей Лиф. — Мы с ним… в интересных отношениях. — Встречаетесь? — Мы каждое утро с ним по дороге в туалет, блять, встречаемся! — прошипел Ди, прошивая взглядом все еще ничего не понимающую подругу. — Мы сосемся, ебемся, все, как положено… Только есть одно «но». — Ясно, — в той же манере сказала Лиф, пройдя к дивану и усевшись на то самое место, где когда-то в страхе закрывал глаза Хэви. — Вы ебнутые, но ладно, допустим. Я вам не мать, чтобы осуждать за… — Ага, спасибо, — перебил Ди, нервно теребя в пальцах резинку, несмотря на свое спокойное выражение лица. — Ладно, реально спасибо. Но это не все. Этот… страдающий сомнофилией решил, что меня надо трахнуть… Гул в ушах мешал сосредоточиться. Хэви смотрел вперед, на свои дрожащие руки. Приглушенный вой в лесу давал понять, что здесь вообще что-то не то. Что надо что-то делать. Не сидеть на месте. Пиздец не закончился, Ди… Спасибо Лиф за ее спокойствие. Видимо, она настолько привыкла к окружающей ее действительности, что удивления инцест у нее уже не вызывает. Хэви думал, что можно было бы доверять ей, как собственной матери… Странное сравнение. — Вы еще более ебанутые, чем я, — как-то преувеличенно спокойно ответила Лиф на сбивчивый рассказ Ди о той ночи и вообще обо всем, что произошло. — За это я вас и люблю… Да, хоть они и обнялись, хоть Лиф и улыбнулась вымученно и горько, хоть Хэви от очередных обнимашек и растаял… Что-то не давало ему покоя. Об черепную коробку скреблась навязчивая мысль, не дающая покоя. Белый шум. Эта мысль не формировалась ни во что, кроме как в белый шум, раскалывающий сознание. “Здесь небезопасно”, — стучало сердце о ребра.

***

Было страшно идти. Ступаешь, случайно пиная мелкий камушек, отпрыгиваешь. Отдавливаешь ногу своему спутнику, что поносит тебя, не жалея фраз и выражений. Молча смотришь на него большими выразительными глазами и продолжаешь дорогу в темноту. Сколько раз испытало сердце Хэви огромное облегчение — в частности, из-за Лиф и принятия Ди — но сколько же раз бешено заходилось, боролось с липким чувством страха и нервозностью, что прошивала насквозь, когда тихие на первый взгляд кусты подозрительно одушевленно шелестели… Сам же металлист уже не был уверен в своей адекватности. В принципе, с самой первой ночи, с которой все началось. Когда в поле зрения мелькнул отблеск от металла, Хэви тихо взвизгнул, ровно одноклассница Анжелика, что чертовски боится тараканов, и, чуть ли не рыдая, резко прижался к Ди, что этот самый нож проверял сейчас на остроту. На ближайшем дереве он вырезал что-то, похожее на первую букву чьего-то знакомого имени, и, убедившись, что лезвие режет отменно, убрал нож в рукав, второй рукой пытаясь отлепить от себя засранца-брата. — Сука, Хэви, это просто ножик, успокойся! — Давай переночуем у Лиф, Ди, пожалуйста! — Чуть ли не взмолился Хэви практически навзрыд, повиснув (при своем-то росте) на руке брата и смотря ему в глаза. Очень хотелось укрыться где-нибудь, где угодно, лишь бы не было рядом кладбища и совершенно диких кустов рядом с безлюдной трассой. Фонари были совсем далеко, дом металлистов тоже. В небе летали коршуны, что-то забывшие в безлунной ночи. Блондинистые волосы чуть теребил ветер, вдруг всколыхнувший листья растений вокруг. Сердце отстукивало обратный отсчет. — Ты можешь успокоиться? Это просто обычная улица, тут никого… — ДА ТУТ НЕ ДОЛЖНО БЫТЬ ТАК!.. — Хэви захлебнулся в словах и умоляющем крике, не зная, как объяснить брату свои опасения. — Ди, просто поверь мне, здесь… Здесь все закончится!!! Белый шум. Белые волосы. Белые искры в глазах. Белый свет фонаря. Белая луна. Нож, занесенный над хрупкой жертвой. Крик, голос, полный слез. Зеленые глаза блестели влагой, когда острое лезвие ножа сверкнуло сзади Ди. Человек с нечеловечески перекошенным лицом улыбался в гневе, сверкающем в сатанистски горящих глазах, красных от лопнувших капилляров; на несколько мгновений, будто в замедленной съемке, этот будто горящий красным взгляд пересекся со взглядом истерически блестящих зеленых. Хэви на уровне ультразвука будто слышал, на подсознательном уровне будто понимал, что все реально закончится здесь и сейчас. Это просто чушь, это недетский кошмар, абсурд… кажется, стоит только ущипнуть себя — и проснешься в своей старой кровати у стенки, за которой мирно спит старший брат… Но это все было горькой, разбивающей сердце в кровь и мясо, реальностью. Реальностью, где один из них уйдет навсегда. Реальностью, где два истошных воя смешались в один: маньяк заорал, резко еще сильнее занося руку с ножом над обернувшимся к нему Ди, собираясь вот-вот ударить; Хэви же буквально кожей чувствовал с каждым порывом ветра приближающуюся точку невозврата. Он кричал, как резаный, ноги не держали, слезы все сильнее лились из глаз; взгляд на секунду остекленел, а потом, с опускающимся и рассекающим воздух лезвием, Хэви оказался впереди осевшего на землю Ди, закрывая его собой и зажмуриваясь, всем сердцем не желая видеть глаза самой Смерти… Злость пленкой покрыла ясный взор. Ди сам удивился, откуда у него взялись силы, но он смог точно ударить Хэви в колено, чтобы нож попал не в грудь младшего брата; рыжий осел, огромными глазами глядя, как ножик плавно скользит в руке Ди и с ужасным звуком все так же плавно врезается в мягкую плоть потенциального врага. Удивленные глаза умирающего человека забыть нереально. Они медленно стекленели. Ди дрожащей рукой, сидя прямо на грязном асфальте, провернул ножик на сто восемьдесят градусов, после этого с хрустом и чавканьем вытащив лезвие из раны, откуда хлынула бордовая кровь. Этого почти не было видно, ведь их «группу» освещал только лишь тусклый фонарь. Все лезвие блестело ошметками крови, а красная жидкость капала на джинсы блондина. Тот не замечал этого. Он только что своими руками… своими руками, блять, убил человека! Хэви как в трансе завороженно смотрел на медленно растекающуюся лужу крови под мужчиной, на его стеклянные глаза, в которых равнодушно застыли холодные блики; Хэви очень сильно захотелось блевать, горько и долго. Лишь бы забыть. От шока боль в колене и где-то в плече не чувствовалась. Хэви оторвал взгляд от холодеющего трупа, оглянувшись. Ди весь дрожал, склонившись над телом. Его обескровленные губы что-то шептали, а пальцы сжимали рукоять окровавленного ножа. Вся одежда была в алых брызгах и пятнах, зрачки бегали… Ди пытался сдержать рвущиеся наружу рыдания. Вокруг было так тихо, что было слышно капающую с ножа кровь. Капли замедлялись, стук стал слышен все реже и реже… Отдаляясь от братьев. Деревья так безжизненно шелестели, совсем не сочувствуя. Луна безлико осуждала их. Она осуждала их за все, что они сотворили. Ночной ветер похолодил плечо. Хэви поднес пальцы к разрезанной одежде и сразу же отдернул их, смотря на свою руку с ужасом — кровь. Теперь плечо горело, давая понять, что все-таки этот маньяк успел. Не то, чего желал, но практически наполовину успел. Хэви все же стошнило. Прямо здесь, рядом с огромной лужей крови. Рядом с трупом, под звездами, с бледным дрожащим братом. Живым братом. Ди будто не слышал ничего вокруг. Убийца, убийца, убийца… Эта мысль стучала в его голове, отдаваясь болью в висках и глазах. Все вокруг плыло. Темно-рыжее пятно рядом. Живой… и это главное. — Ди? — Хэви решил прервать ненавистную тишину, режущую по ушам сильнее, чем самый жуткий крик. Но Ди будто не видел, что случилось с Хэви. Ди поднял полный ненависти к себе взгляд и пронзительным шепотом, будто бы и не к Хэви обращаясь, сказал: — Он сказал, что такой исход будет похуже моей смерти… Что я останусь мучиться… Всю оставшуюся жизнь… Перед смертью… Он сказал… Ди как в бреду покачивался из стороны в сторону, все повторяя и повторяя одни и те же слова. Хэви сквозь боль и страх подполз к брату, ощущая, как потемнело в глазах, а кровотечение все-таки усилилось. Зажав плечо, Хэви попытался прильнуть к обезумевшему блондину, морщась и почти всхлипывая. Ди прижал ладони к щекам, марая лицо в чужой крови. Она перемешалась со слезами и потекшей тушью. — Ди, ты не виноват, — всхлип все-таки раздался. — Ди, пожалуйста, пойдем отсюда… Мне нужно… Лихорадочный блеск в глазах пронзал насквозь, но Хэви вытерпел. Хотелось отключится и никогда больше не просыпаться, но Хэви вытерпел. Хотелось расплакаться, как маленький ребенок, но Хэви вытерпел. Кровь все лилась… — Ди, пошли к Лиф!.. Знакомое имя заставило Ди на секунду замереть, перестав шататься, а после как в горячке забормотать: — Да, к Лиф… К ней, да, да, пойдем… Хэви через силу поднялся на ноги, чуть не повалившись обратно вниз, но лишь мысль о том, что после падения он больше не поднимется, заставила рыжего стоять, поддерживая брата. Они сделали шаг. И еще один. Вместе, держась друг за друга, как утопающие. Как в тумане сна. В области сердца кололо у обоих, но это еще не означало смертельный исход. Тишина ночи обволакивала прохладой и запахом крови. Их силуэты выделял в темноте лишь тусклый свет фонаря.

***

— Доброе утро, — наигранно-радостный тон заставил приоткрыть глаза, сощурившись. — Точнее, вечер. Ты весь день проспал! — Что? — Оу, как хрипло вышло. Лиф на это горько рассмеялась, останавливая его прохладной ладонью, чтобы он не повернулся набок. — Лежи, не двигайся. Чувствуешь что-то неприятное? Поразмыслив, Хэви кивнул. В плече отдавалось какой-то пульсацией, а рука чуть онемела. — Я все сделала по инструкции, — Лиф склонилась над его лицом, чтобы ему было видно собеседницу. Черные пряди выпали из-за ушей и приземлились по бокам от лица рыжего на его волосы, видимо, за день вымытые и сейчас блестевшие влагой. — Кровь остановила, там, типа, перетянула, рану замотала… Обработала. Ты дрыгался, как ненормальный, но не просыпался, и на том спасибо. Хэви сквозь занавес черных волос увидел такую знакомую комнату, в которой и жила Лиф. Значит, они вчера дошли. И плечо побаливает. Значит, это все не было сном. Где Ди, кстати? — Ему, походу, мозгоправ нужен, — грустно сообщила Лиф на вопросительный взгляд Хэви. — Брату твоему, я имею в виду. Он всю ночь не мог уснуть… — Ты знаешь, что из-за меня он убил человека? — Он убил моего отца, Хэви, — улыбнулась Лиф. Тишина сквозняком врывалась в не до конца закрытые старые окна дома. Кресты на кладбище зловеще мерцали в лучах закатного солнца. Хэви хотел было приподняться, когда Лиф откинулась обратно на спинку стула около большого дивана, на котором располагался металлист, но брюнетка одним усталым взглядом заставила послушно замереть. Хэви смотрел на нее, не в силах поверить в слова подруги. Опять слишком тихо. Опять резко запахло смертью. — Да, наверное, так лучше, — все так же улыбаясь, но уже со слезами в голосе, добавила Лиф. — Он был жесток… Он заслужил… Он заслужил своей смерти. Она смотрела в осыпающийся в некоторых местах деревянный потолок стеклянными, будто мертвыми, глазами. Хэви молчал. Он совершенно не представлял, что его жизнь однажды изменится… Так кардинально. Это было похоже на сон, но нет. Оказалось, что это жизнь. — Так, все, — Лиф потянулась к плечу Хэви. — Время перевязок.

***

— Охотился на тебя… Угрожал… Но ты молодец, что послушался меня тогда, — брюнетка скинула безжизненное грузное тело в вырытую яму, брезгливо отряхнув руки. — Можешь выкинуть этот нож. Больше у нас нет маньяков. Ди как в трансе пошарил по карманам, но не нашел ничего, что намекнуло бы на существование орудия убийства. Голова жутко болела, хотелось спать. — Прости. Они стояли в этой глуши, окутанные резким запахом крови, одни, обнявшись и не отпуская друг друга ни через пять секунд, ни через пять минут… — Хэви ранили… Буквально мы с тобой, — шмыгнув носом, Лиф заглянула в лицо лучшего друга. — Он мучается. Вы должны друг другу помочь, кроме тебя его никто не успокоит. Кроме него тебя никто не успокоит. Ди медленно моргнул, может, и соглашаясь. Он притянул девушку обратно к себе, почему-то не желая отпускать ее. Положил подбородок на голову и просто смотрел вдаль, на сосны, что скрывали за собой рассветный горизонт. Спустя некоторое время Лиф оставила его одного, уйдя в дом. К Хэви.

***

— А как в таком виде возвращаться домой? — робкий вопрос самого младшего из них нарушил скользкую удручающую тишину. Лиф почесала кончик носа, ухватившись за этот вопрос, как за спасительную соломинку в воде. — Щас подкину вам пару вещичек… — Девчачьих? — Хэви было возмутился, но тут же уловил на себе осуждающие взгляды с двух сторон. — Да ладно-ладно, молчу… — Молчи, идиот, и надевай, — голос Ди больше не дрожал. Он кинул в Хэви одну из свободных рубашек Лиф и юбку. — Извини, Хэв, — невинно улыбнулась брюнетка. — У меня не нашлось даже треников… — Ты сама сейчас в них! — Оу, как печально, ведь они одни… — Лиф прикрыла ладошкой рот, скрывая лезущую на лицо дьявольскую ухмылку. — Я не смогу тебе их одолжить, прости… — Быстро ты отходишь от пиздеца, я смотрю, — хмуро пробурчал младший, осматривая довольно короткую юбку. — Как уж умею. Тишина с черным мраком ночи уползала в лес, оставляя им все утро в распоряжение. Как-то стало намного спокойнее, чем было до этого. Ушел запах смерти. Воспоминания не уйдут, но тогда — это тогда. А сейчас — это мгновение, которое нужно ценить. Оно не повторится. — В смысле?! А почему у Ди джинсы? — Хэви уставился на брата, что был одет как обычно. Ни следа крови. Ни следа былых событий. — Мы отстирали, пока ты дрых, — монотонно ответил Ди, открывая косметичку подруги. — А тебе решили оставить лучший из вариантов. — Куда ты полез? — Лиф недовольно скрестила руки на груди. — Накраситься. Здесь половина косметики — законно моя. — Хер с тобой, — брюнетка отвернулась от закатившего глаза больно уж спокойного Ди. — Ну че, Хэви, застыл? Одевайся! Иначе в трусах домой попиздуешь! — Это несправедливо, — рыжий зло зыркнул на юбку, прежде чем, скрепя сердце, натянуть ее на себя. Плечо все еще покалывало. Кажется, останется шрам, в будущем напоминающий обо всем.

***

— Ты сексуальна и стройна-а-а… — Блять, да ты заебала! — Хэви, весь красный как помидор, вышел, прячась за старшим братом, на крыльцо домика, одергивая юбку уже в который раз. — Лиф, ты на всю голову уже… — Повязку поменять не забудь сегодня вечером, — подмигнула девушка рыжему, в прочем, обращаясь к блондину; после этого дверь хлопнула, отрезав брюнетку от братьев. Ди поджал губы, обернувшись и увидев, что Хэви чуть ли не жмется к нему, пытаясь спрятаться за тощим телом. — Ты мужик или нет? — Ди использовал любимую фразу Хэви прямо против него. — Вылезай и пошли нормально, сестренка. — Ах ты… Тварь божья! Ди закатил глаза, чуть отойдя от дома Лиф и поманив брата за собой. Хэви, простонав, послушался, натянув юбку вниз до предела. Блондин остановился под одним из деревьев рядом с трассой. Здесь не было никого. Только утро и только они вдвоем. — Все закончилось, — прошептал Ди, когда младший встал практически вплотную к нему, кусая губы и нервно оглядываясь. — Все. Мы прошли это испытание. Теперь уже полностью. Хэви краснел, как маленькая девочка перед своим идолом, да только вот он же почти догнал брата в росте… Вдруг захотелось стать снова маленьким беззаботным Хэви Металом. Каким он был еще два месяца назад. Ди осторожно убрал прядь рыжих волос за ухо, скользя взглядом по измученному лицу напротив. Ниже забинтованное плечо, дающее понять, что Хэви тоже было больно. Что Хэви тоже защитил его. Что они вместе. — Ди, м-можно я… Тебя обниму? — Неуверенный вопрос вывел блондина из какого-то оцепенения. — Я так рад, что ты жив… Ди обнял первым. Грубо, будто спохватившись. Чуть не потеряв уже несколько раз. Чуть не потерявшись в себе. Чуть не обменяв жизнь на вечный сон, в котором нет места переживаниям и суровой реальности. Чувствовать биение родного сердца, прижимаясь к теплой груди напротив и руками обхватив нагую шею, обтекая всем собой и заставляя себя жить — вот чего Хэви хотел и получил в этот момент. Слова ему были совершенно не нужны. Он просто уткнулся носом в бледную шею старшего и осторожно поцеловал ее, будто не веря, что так можно. Не веря, что ничего не произойдет, если он это сделает. Не веря, что все сомнения закончились. Он почувствовал, как Ди сквозь шум автострады вдалеке и листьев над их головами шепчет какие-то слова, опуская руки на талию рыжего и скользя вниз, к ягодицам. Невероятно. Все стало таким простым. И поэтому захотелось больше. Мягкий поцелуй в висок, и Хэви откликнулся на него тихим вздохом, почти вслепую ища губами теплые губы напротив. Он впечатался в них, как впервые, пробовал этот запретный вкус, как новичок-наркоман, не парясь ни о юбке, ни о слабом ветре, ни о волосах, лезущих в лицо… Больше ни о чем. Эти губы были вкуса этого месяца. Вкуса холодного лета или вкуса крови? Может быть, немного усталости и всех тех переживаний, которые были, которых больше не будет… Вкус конца, вкус начала. Это было лишь начало. — Нам пора домой, — пробормотал Ди в чужие губы, чуть отрываясь и смотря в затуманенные, но самые красивые глаза на свете. — Ага.

***

На широкой кровати им было дозволено все — все, чего они достигли вместе. Все, чего боялись до тошноты, что презирали, чего хотели. Все, ради чего пролились слезы, кровь и дождь, ради поцелуя в губы, ради дозволенности. Ради того, чтобы очистить голову от тупых вопросов, заполнить ее лишь тем, чего они оба желали. Они достойны желаемого. Хэви мечтал увидеть лишь любовь в ответном взгляде. Хэви мечтал, чтобы Ди знал, насколько много рыжий хочет подарить ему своей сгорающей любви. Хэви смотрит удивленно, когда слышит когда-то забытое напоминание обо всем, как обещание, чуткое и обездвиживающее его всего, когда над ним, раскинувшимся на чужой кровати, нависло худое тело; слышит свой главный страх и успокоение, смотрит в глаза и не смеет перебить ни в одну миллисекунду: — Я тебя помню, мой Сон.