Сон

— Я буду любить тебя… Как будто у меня амнезия? — эта фраза была сопровождена горьким смехом.

В парке летом так хорошо гулять: сквозь шелестящие листья деревьев падают на зеленую траву косые лучи солнца, согревая и макушки прохожих; здесь тебе и ровные плиточные дорожки, и фонтаны, под струи которых можно сунуть руку и потом прохладной ладонью провести по бледной руке своего собеседника, чтобы вызвать недоуменный взгляд последнего и счастливо рассмеяться. До счастья недолго осталось, в этом Хэви уверен. — Обычно тут мы с тобой гуляли после школы, когда ты не уходил к… Лиф, — правду, нужно говорить всю правду. Ди закатил глаза, вытирая мокрую ладонь о щеку брата, на что тот с удивлением замер, и вздохнул. — Я знаю это, Хэв. Не делай из меня совсем уж идиота. — Так сразу скажи, что ты не помнишь, — насупился Хэви, понимая, как это глупо звучит сейчас. — Наши с тобой моменты. Их будто силой вырвали. Просто… белая пелена, — Ди прикрыл глаза, вдыхая запах цветов с центральной клумбы парка, и уже не пытаясь заставить свой мозг понять, почему амнезия диссоциативная. Личная жизнь — это же, вроде как, что-то в плане романтических отношений? С братом, что ли? — Я вообще иногда думаю, что я эту амнезию выдумал. Что это все сон. Слово «сон» уже как-то болезненно тянуло в груди рыжего, вызывая у него смесь некоего отвращения к себе и приторно-сладкое вожделение. Сон — это Ди, это их уединение, это взгляды и касания, когда Хэви пытался добиться доверия Красавицы, пока считал себя Чудовищем. Он упустил и Красавицу, и взгляды, и все остальное. Ди оказался в коме из-за курева и изнасилования. Из-за Хэви. Именно поэтому мозг Ди решил забыть все, что связанно с Хэви; те самые воспоминания об отвращении к собственному насильнику Ди не нужны. Но врач посоветовал… — Хэв? Он еще чаще стал звать его так. Хэви нравится, очень. Но звучит его имя из уст брата как-то странно для него. Особенно для него. — Что? Ди искоса взглянул на брата. Почти дорос до него, пиздюк… — Что у нас все-таки было? Я не верю, что амнезия связана с тобой из-за какого-то изнасилова… — Какого-то?! — Хэви перегородил Ди дорогу, хватая того за плечи, вставая на цыпочки и так все-таки становясь чуть выше старшего. — Ди, да это напрямую со мной связано! Я… — Он выдохнул, видя, как глаза брата расширяются в недоверчивом осознании. — Мне кажется, ты все понял… Ди не убрал его руки с плеч. В его глазах не появилось отвращения. Он не двинулся с места, даже когда хоть и немного, но переварил услышанное. «Люблю тебя до безумия.» Кровь к мозгу прилила, когда Ди вглядывался в лицо напротив. Что оно выражает? Мученически прикусанная губа, потупленный взгляд и чуть подрагивающие руки. Ди знал, как строят жертву. Хэви не строил. Он правда осознавал все. И он удивленно выдохнул, когда те самые бледные руки осторожно притянули его к худому телу под неизменной белой рубашкой, как тогда, на большой дороге у заброшек, где Хэви впервые в жизни так сильно раскаялся… Он прижался к брату изо всех сил, утыкаясь носом куда-то в плечо; нет, он не плакал. Он не нытик. Он просто очень счастлив здесь, в объятиях самого родного человека. Он чуть ли не мурлыкал, когда чувствовал, как чужие длинные пальцы невесомо гладят его волосы, успокаивая так сильно, как не успокаивало еще ничто. Он хотел стоять так, под брызгами фонтана и летним солнцем, вечность, слушая стук ожившего сердца, у которого еще по-любому все еще впереди. Хэви сентиментальный сейчас? Слишком? Ну и пусть. Он будет бороться за это сердце до последнего. Чтобы оно жило. — Я пытался… Сделать так, чтобы ты снова смог доверять мне, — пробормотал Хэви в острое плечо, ощущая вибрации от тихого смеха. Жарко стало… Несмотря на холодные брызги воды. — Я тебе и так доверяю, чудо мелкое, — Хэви сквозь землю готов был провалиться от этих слов. Сердце уходило в пятки, а ноги плавились, не желая держать тело. Ради этого мгновения Хэви пережил за эти дни так много пиздеца… Белым шумом отдаленно в памяти отпечатался нечеловеческий вой жертвы… Это на потом. Сейчас он здесь — в парке, рядом с Ди.

***

Доверие строится на взаимопонимании. Взаимопонимание — на долгой дружбе. Дружбы между братьями… Не может быть. А братья не могут быть сиблингами. Это в их случае неправильно. Хотя… Они пережили все это вместе. Они уничтожили и спасли друг друга. Они не чувствовали братских уз… Давненько. Хэви лихорадочно чистил чат с Ди, чтобы тот не дай бог не прочитал все то, что Хэви в порыве злости на себя и брата написал ему в личку в качестве дневниковых записей. Конечно, врач посове… Мало ли что он посоветовал. Хэви начнет все заново. Тоскливый взгляд упал на дверь, которая однажды отрезала их миры. Там тихо, там… Там Ди. Наверняка ждет тепла. Он мерзнет постоянно. Скрип кровати заставил Хэви скривиться, дома было очень тихо… Родителей нет. Перед глазами дверь. Хэви прикрыл глаза. Калейдоскопом перед ними прошли все события, которые сейчас привели его сюда. Страшно. Ком в горле и дрожащие пальцы. Тихий стук в дверь. — Ди? Можно? Выдох. Уважать границы брата. Хэви ради него меняется. Услышав невнятное «угу», рыжий скользнул в темную комнату с огромной кроватью посередине. Здесь столько воспоминаний… «Расскажи мне о нашем доме воспоминаний.» Комната. Окно. Мрачный блондин и тусклый свет. Футболка, стройные ноги. Белая пелена сигаретного дыма перед глазами, пропасть между братьями в шестнадцать этажей… черные волосы и ласковые руки, ржавый крест, дерево. Крик. Взгляд, полный ужаса, бешено стучащее сердце… Отпустил. Не знал. Кома. Белая палата и бледное лицо. Обморок. И вот Хэви здесь. Он подошел к старшему брату, мягко улыбнувшись на его вскинутую идеальную бровь. Присел на краешек кровати. Ди читал книгу, спрятав ноги под пледом и распустив волосы, которые тяжело спадали на хрупкие расслабленные плечи. Его тонкие руки были чем-то наподобие произведения искусства. Длинные пальцы медленно переворачивали страницы, а сосредоточенный взгляд голубых пронзительных глаз спокойно скользил по строкам той самой книги, которую так бесцеремонно однажды вырвал Хэви из рук брата. Он больше не будет безбашенным… Пока что. Рука мягко скользнула по одеялу, чуть сминая его и ощущая чужие ноги под собой. Ди с интересом глядел за действиями Хэви, ощущая сладкую дрожь от прикосновений этого бесенка. Надо же, какой он… Какой он, блять, чуткий, что ли?.. Он — Хэви. Его сон. Ди старался лишний раз не дергаться, потому что насквозь видел, как брат чуток к каждому его движению… У них было это все и раньше. Только Хэви хмурился, когда рассказывал об их… Отношениях? Это не отношения. Это что-то за гранью белого дыма и метров до забытья. Это трудно и опасно. Это нежно. И почти что счастливо… Рваный выдох и рваное движение руки. — Продолжай… Ди прикрыл глаза, чувствуя, как брат наклонился над ним, водя руками по торсу и задирая футболку. Нежно. Хэви ждал этого так долго… Ди позволяет ему, теперь уже зная, что сотворил Хэви. Дрожащий выдох и дерганые пальцы; взгляд Хэви максимально обострен… он перекинул одну ногу через ноги брата, оседлывая его и наклоняясь еще сильнее, сжимая бедра и еще ненасытнее водя по всему телу ладонями. Взгляд Ди становился темнее… Он сглотнул, убрав книгу и медленно потянувшись к остановившимся рукам Хэви. Пробежался пальцами по запястьям, предплечьям, плечам… нежно провел ими же по шее, вызывая табун мурашек у младшего, чтобы затем взять в холодные ладони горящие щеки, большими пальцами погладить бархатную кожу, по-доброму усмехнувшись и прищурив глаза, и притянуть лицо брата к своему, увлекая его во влажный поцелуй. Это было бы громко-неприлично, если бы братья парились по этому поводу… Как-то все равно. Его язык мягок и податлив, его глаза закрыты, а его скулы горят под холодными руками старшего брата. Он оторвал свои ладони от чужой груди, перемещая их на чужие щеки, ощущая… слезы под ними? Хэви со смущающим влажным звуком оторвался от уже довольно порозовевшего Ди, осматривая его, казалось бы, куда, но пристальнее. «Слезы?» — Хотел спросить он, но это был глупый вопрос. Рыжий просто вытер тыльной стороной ладони соленые дорожки влаги, видя слабую улыбку, что обнадеживала сильнее, чем требовалось. Голубые глаза сверкали в полумраке, и в них столько всего было… Все воспоминания мутно колебались где-то на дне этого океана. С каждым робким прикосновением Ди вспоминал каждое грубое; с каждым ласковым и бережным взглядом он выдыхал от нахлынувшей когда-то давно грубости. Страх не сжимал сердце, которое помнило его тиски: выдох — и Ди откинул голову назад, открывая взору зеленых глаз бледную шею. Руки опустились ниже, но не от слабости — чуть задрали футболку младшего, проходясь кончиками пальцев по поджарому животу, когда Хэви уже трепетно целовал дрожащую шею… В воспоминаниях о былом они будто были окованы, не давая себе полностью отдаться друг другу — страшно. Но Красавица поняла Чудовище. — Ты солнце, Хэви, — шепот заставлял тело покрываться мурашками, сам же Хэви не знал, как реагировать. Очень хотелось впиться в Ди, хотелось доставлять удовольствие, желать и быть желаемым… Но Ди сам решит. Хэви в его руках. Ди лежал, чувствуя, как сердце ускоренно бьется, когда нависший над ним младший брат шумно выдыхает, глядя ему в глаза, и так и умоляет одним только взглядом разрешить ему разрушить хрупкие братские узы. «Lovers.» Тень сомнения отползала под светом луны, который скользнул в комнату, посеребрив почти все поверхности. Тонкие руки скользнули дальше, отлаживая напряженную спину, снимая проклятие и освобождая трепещущее сердце, которое позволило разуму медленно отключиться, когда мягкий язык плавно перешел с шеи на ухо, где так привлекательно чуть позвякивали при столкновении с зубами колечки пирсинга… Тихий вздох заставил его вздрогнуть, а может, в этом были виновны стройные ноги, закинутые ему на спину в немой просьбе… «Жар, дыхание куда-то в плечо…» Хэви закатил глаза, мягко прижавшись к возбуждению брата… Возбуждение. Он хочет… — Теперь… тебе можно. Стена рухнула. Пальцы сжали ткань; шипение; потемневший взгляд, прошивающий насквозь. Тихий мат, капризные губы… Первый засос с той ночи. Багровое пятно расцвело на бледной коже чуть выше ключицы, и никакая Лиф этого не делала. Он принадлежит сейчас Хэви, забирая все существо того взамен. Грубость пальцев смазанно отпечатывалась в сознании, когда перед закрытыми глазами мелькали картинки из рокового сна, Ди… Ди вспоминал. — Терапия, — хмыкнул он, податливо выгибаясь под действием таких родных, таких нужных ему рук. Хэви непонимающе уставился на брата, но Ди отмахнулся, чуть покраснев от тех самых воспоминаний… «Ты меня уже заполучил.» Кажется, Ди вляпался в эту грязь по полной. Кажется, Ди был не против… Кажется, это все все-таки не сон. Эти рыжие волосы, раскинувшиеся по его плечам, эти ярко-зеленые глаза, это тело, покрытое мурашками, эти прикосновения, эта эрекция и его пальцы, хаотично отлаживающие тело. Его смазанный взгляд и острый язык, играющийся то с сосками, то с губами блондина. Его будто бы плещущая за грань огромная любовь, горячими каплями стекающая в разум Ди, заставляющая его сердце теплеть, а руки — дрожать. — Я вспоминаю тебя… В голову ударял непонятный выброс адреналина, что пьяняще растекался по органам и конечностям, когда Хэви вплотную прижался к чужому телу своим. Происходящее больше походило на чьи-то больные фантазии, разлитые по бумаге черными чернилами; кляксами перекрывались целые слова, проглатываемые на протяжении этих долгих дней их страха и тяги, зачеркивались предубеждения и обиды, сжимавшие сердце, пальцами по бледной коже смазались последние обещания покончить с ненормальным чувством под названием «любовь» раз и навсегда. Это все было перечеркнуто прямо здесь, прямо сейчас. Перечеркнуто этим самым автором, который и написал обо всем, что случилось ранее, просто потому, что братья устали от окружавших их стен тотального пиздеца, которые они сами выстроили вокруг себя. Размытый взгляд голубых глаз наткнулся на зелень чужих, такую яркую и любимую… Вновь зарытая в рыжие волосы рука и молчаливое позволение… В голове тупо пульсировала белая пелена, что запрещала вспоминать что-то страшное, а руки гладили, гладили, гладили… Он впился взглядом уже в каждую клеточку тела напротив, хоть из-за водопада рыжих волос это было сложно сделать. — Ты хочешь этого? — У меня амнезия… Я не помню, хочу ли я этого… — Реши сейчас. Ты же чувствуешь себя… Сердце сжалось, веки закрылись. Его тело потное, он не заметил? Хаос в волосах, в словах, в голове… В его руках, действиях, попытках… Это сложно. Прямо сейчас сладко тянуло внизу, когда мокрый язык проходился по шее, а на его тело навалилось чужое, довольно-таки тяжелое… Чужая эрекция пульсировала, он чувствовал это собственной… Он хотел… — Хочу… Прикосновение пальца в холодной субстанции к сокращающемуся анусу было туманно знакомым. Ди закрыл глаза, чувствуя, как максимально мягко Хэви пытается растянуть сфинктер, дабы потом добавить еще палец… Затем еще… И еще… Туман. «Хах… Ты меня уже получил…» Сердцу страшно… Телу приятно… Дышать — ровно, не брыкаться. Глубокий вдох — чувство расслабленности там, внизу, пока пальцы рук сжимают чужие плечи — выдох и попытка вцепиться вспотевшими ладонями в чужие мышцы сильнее. Смазка смущающе для обоих братьев хлюпнула, когда Хэви достал пальцы из ануса и скользнул к ногам Ди, заставляя того убрать руки со своих плеч. Член пульсировал, почти чувствуя фантомную хватку грубых пальцев, смазка стекла одинокой каплей по бедру, когда Хэви выдохнул, приблизившись к растянутому анусу и плашмя прижал язык к стволу возбужденного члена. Плоть была чуть солоновата на вкус, член сочился предэякулятом, язык скользнул выше, мягко обхватил краснеющую головку, губы прижались к плоти… — Б-блять… Сейчас эта постыдная реальность возбуждала куда сильнее любого мокрого сна. Сейчас он чувствовал, он знал, он сдерживал рвущийся наружу стон, кусая губы и тихо матерясь. Он вцепился пальцами в подушку, откидывая голову назад, выгибаясь в пояснице и ощущая, как бешено бьется сердце. Каждой венкой набухшего члена он чувствовал плотное кольцо губ брата, уместившегося между его ног и с упоением обрабатывающего его член, не забывая и про массирование сфинктера. Вибрации от смешка Хэви и громкий чпок, с которым он оторвался от блестящей головки, заставили Ди сдавленно проскулить себе в кулак, зажмурив глаза. — Ты точно готов… Ну… — Да, черт возьми! — Ди поплывшим возмущенным взглядом глянул на брата, который очень по-блядски, но по-доброму ухмылялся, расположившись меж мраморных стройных ног, которые принадлежали… Самому Ди… Это было слишком горячо для холодного разума блондина. Он ярко вспыхнул, отворачиваюсь от сногсшибательный картины и снова закусив губу, не зная, что Хэви от этого действия тяжело сглотнул, прошивая взглядом ровные зубы и покрасневшие губы старшего. Ди не знал, что выглядел чертовски привлекательно. В принципе, как и всегда. Но можно же ему об этом ска… — Блять, Хэви, не смотри… Ладно, он сам знает. Видимо. — Буду смотреть, — тихо ответил Хэви, прикрывая глаза и снова слизнув каплю смазки с дрогнувшего члена брата. — Ты очень красивый, Ди. Ты красиво смущаешься, красиво материшься, красиво думаешь, красиво разводишь ноги прямо сейчас… — Хэви вобрал головку члена в рот, смотря в глаза сгорающему со стыда блондину. — Я понял твою ценность только после того, как мы сблизились той ночью в твоем сне. Я понял, как ты и твое внимание мне дороги. — Судорожный вздох сладким медом осел в сознании Хэви, когда он чуть провел пальцами по впалому бледному животу, поцеловав внутреннюю сторону бедра Ди. — Ты для меня — все, я без тебя — никто. Ди… — Хэви тяжело и серьезно, уже без усмешки взглянул на брата, поглаживая пальцами мраморную кожу чужих ног, что все еще были разведены. — Ди, я не хочу, чтобы ты был моим братом… — Он сглотнул, не зная, как протолкнуть комок в горле, что мешал ему сказать эти слова. — Мы давно не братья, Хэв. «Ты мне никто…» Белый сигаретный дым затуманил разум, но даже сквозь него смущенный шепот Ди ясно поразил сознание Хэви: — Я люблю тебя несмотря на то, что не помню… Мокрый поцелуй со сдавленным стоном заткнул его, заставляя снова выгнуться под действием широких ладоней. Ди вздрогнул, пытаясь успокоить бешено стучащее сердце, которое уже не от слабого здоровья готово было остановиться, когда Хэви приставил возбужденный донельзя член к растянутому входу… Уже во второй раз. Противоречия, видимо, отразились на его лице, из-за чего Ди сам с шипением двинул бедрами, чуть насаживаясь на пульсирующую плоть и чувствуя, как стенки ануса плотно обхватывают орган. Белый дым в голове вертелся, не давая вспомнить, когда блондин чувствовал это раньше, но… Он знал, что чувствовал именно член своего брата. Черная тушь потекла по щеке к дрожащим губам, которые были мягко захвачены в плен чужих, и Ди сдавленно простонал что-то задушенное в его душе когда-то давно, исступленно вылизывая острые клыки рыжего… — Запомни то, что ты всегда был важен для меня. Остальное, что отобрала у тебя амнезия, было лишь становлением нас сегодняшних. Того, что ты сейчас ощущаешь. Хриплый голос заставил его дрожать, кусая свои и чужие губы, когда рука Хэви довела его до точки оргазма, откуда он добровольно прыгнул в пропасть в шестнадцать этажей, забирая с собой брата.

***

Укусы на ключицах были успешно замазаны тоналкой под спокойным взором голубых глаз, пальцы пригладили пряди, заправляя их в идеальную прическу, и вот он — Ди Метал, главный похуист города, что только десять минут назад пытался отдышаться от сносящего крышу оргазма рядом с братом, что лежал тут же, повернув голову в сторону блондина и размытым взглядом всматриваясь в профиль его лица. — Надо тебя Лиф показать. Теперь Ди наводил красоту на своем теле, чтобы соответствовать всем стандартам себя. Хэви все еще лежал на кровати брата, нежась в чужих подушках и пытаясь поднять ленивую жопу просто хотя бы для того, чтобы банально одеться, не говоря уже о маскировке синяков на плечах и расчесывании волос. У всех бывает. С этой мыслью Хэви просто решил посвятить свое время более полезному занятию — рассматриванию брата. Короче, как всегда. Если честно, он восхищен терпеливостью и усидчивостью Ди, когда тот с каменным ебалом вел стрелку на левом веке, переделывая ее в третий раз. Здесь так тихо, что слышно стук собственного счастливого сердца. Хоть и эта кровать теперь уже навсегда была загрязнена запретной любовью, сердце очистилось, билось не тяжело… Билось, как птица, рвущаяся на волю. Романтические размышления прервала расческа, которая в этот раз все-таки попала в рыжую макушку, и возмущенный взгляд голубых глаз. Хэви довольно-таки громко сматерился, поднимая слезящиеся от боли глаза на ахуевшего брата. Сейчас они походили на братьев, по крайней мере. — За что?! — Какого хуя ты тут развалился и даже одеться не пытаешься? — Ди обошел кровать, подхватывая свою неизменную сумку и на ходу надевая рубашку. — Я тебя ждать не буду, сам дойдешь. Хэви хмуро посмотрел вслед блондину, беря злосчастную расческу, которой Ди когда-то сам расчесал рыжие вихри с такой любовью в каждом движении и руках… Как он там учил? «Относись к волосам с любовью…»

***

Она кинулась ему на шею, целуя в обе щеки и послушно отступая, прошивая его взглядом красных глаз. — Смотри, у меня глаза от слез покраснели! — Ха-ха, как смешно, — Ди прошел внутрь маленького домика, вспоминая тепло брюнетки. Диссоциативная амнезия не отняла у него этих воспоминаний. Все, как обычно происходило при их встречах: чай в кружке со сколотым краем, две ложки сахара, скрипнувший стул, стук тарелки с еще теплыми панкейками и неизменный скетчбук, который ловкие тонкие пальцы открыли где-то посередине. Ди знал этот скетчбук наизусть. Также и знал, что в самом начале, на первой странице этого скетчбука, Лиф когда-то давно написала слово «Brothers», однажды в шутку перечеркнув его и надписав сверху схожее по звучанию окончаний слово. Ди помнил, как он закатил на это глаза, отвернувшись от хохочущих подруги и брата, сам незаметно для себя чуть краснея на такие незначительные поправки. — Мы с Хэви не скучали, пока ты валялся в больничке, — с грустной улыбкой сказала девушка, разворачивая рисунок к Ди. — Смотри, у нас была ночевка… Спящий в обнимку с одеялом Хэви в мерцающем лунном свете, льющемся из деревянного окна, за которым еле видны могильные кресты. Хэви, что мирно посапывал, сжимая в пальцах ткань одеяла, Хэви, что умел грустить и бояться за брата. За его жизнь. За их любовь. Сердце Ди подскочило куда-то к горлу. Он откашлялся, возвращая рисунок Лиф и со скромной улыбкой скупо похвалив ее навыки рисования. Они молчали в тишине дома, ожидая самого младшего из них. В голове отпечаталась первая страница скетчбука.

Lovers…

Brothers.