Ты похож на ангела...

Проникновение в здание ПОРОКа оказалось почти пугающе простым — форма, которую они надели ещё в туннеле, маски, скрывающие лица, и уверенная походка Терезы, шедшей впереди с планшетом в руках и делающей вид, что сопровождает новых сотрудников, позволили им пройти через пост охраны на первом этаже без единого вопроса. Оди, шедшая следом в белом халате и прозрачной маске, чувствовала, как сердце колотится где-то в горле, но заставляла себя дышать ровно и не поднимать головы, стараясь слиться с безликой массой лабораторного персонала, снующего по коридорам. Ньют, шедший за ней в форме солдата с высоким воротником, скрывающим его шею, и с автоматом наперевес, не проронил ни слова за всё время пути — только сжимал оружие так, что костяшки пальцев побелели, и Оди чувствовала его напряжение кожей, даже не глядя в его сторону. Томас замыкал группу, его взгляд метался по сторонам, оценивая каждый угол, каждого встречного, каждую камеру, висящую под потолком, и только когда они дошли до лифта и Тереза нажала кнопку вызова, он позволил себе выдохнуть. — Нам на минус третий, — тихо сказала Тереза, когда двери лифта закрылись за ними, отсекая внешний мир. — Там, по документам, хранятся образцы вакцины и камеры с пленными детьми. Охрана — два солдата, не больше. Порок использует их для экспериментов. Ньют, услышав это, перевёл взгляд на Терезу, и в его глазах зажглось что-то опасное, но он промолчал — только крепче сжал автомат. Лифт, тихо жужжа, опускался всё ниже, и на табло загорались этажи: первый, второй, третий... Оди считала про себя, чувствуя, как с каждым этажом давление в ушах усиливается, а воздух становится тяжелее, спёртее. Наконец лифт остановился, двери разъехались в стороны, открывая длинный белый коридор с тусклыми лампами под потолком и бетонными стенами, окрашенными в бледно-зелёный цвет. Тереза вышла первой, и остальные двинулись за ней, стараясь ступать как можно тише. В конце коридора виднелась ещё одна дверь, и когда они подошли ближе, Оди услышала приглушённые голоса — двое мужчин о чём-то переговаривались, не ожидая гостей. — Я беру на себя, — шепнул Ньют, делая шаг вперёд, и прежде чем кто-либо успел возразить, он толкнул дверь и вошёл внутрь. Охранники, сидевшие за столом и игравшие в карты, даже не успели поднять головы — Ньют двигался быстро, почти бесшумно, и через несколько секунд оба уже лежали на полу без сознания, оглушённые ударом приклада. Оди, вошедшая следом, обвела взглядом помещение — это был большой зал с несколькими рядами стеклянных капсул, похожих на те, в которых она когда-то видела себя во сне, только внутри были не взрослые, а дети — маленькие, измождённые, с закрытыми глазами и трубками, тянущимися от их тел к аппаратам, мерно пищащим у изголовья. — Боже, — выдохнула Оди, прижимая руку ко рту, чтобы не закричать. Томас уже достал рацию и, нажав на кнопку вызова, тихо сказал в неё: — Бренда, мы на месте. Детей много. Готовьте автобус. — Поняла, — раздался в ответ голос Бренды, искажённый помехами, но всё ещё чёткий. — Хорхе уже заводит. Фрайпан на кране, ждёт команды. Галли, отделившийся от группы ещё в коридоре, направился к порту управления — небольшой консоли, встроенной в стену, с несколькими мониторами и клавиатурой. Его пальцы забегали по клавишам, экраны замигали, и через несколько секунд он сказал, не оборачиваясь: Оди, оставив Томаса и Терезу возиться с замками капсул, подошла к Галли и увидела, что он уже переключился на другую задачу — перед ним на мониторе отображалась схема сейфа, встроенного в стену за стеклянным шкафом с прозрачными дверцами. — Сыворотка там? — спросила она. — Должна быть, — ответил Галли, доставая из рюкзака небольшую болгарку. — Тереза сказала, что они хранят образцы здесь. Но коды я не взломал, так что придётся резать. Он включил инструмент, и по комнате разнёсся пронзительный визг, от которого закладывало уши. Ньют, тем временем, обошёл все капсулы, заглядывая в каждую, за каждую стеклянную дверцу, и с каждым разом его лицо становилось всё мрачнее, а дыхание — тяжелее. Когда он закончил и понял, что среди пленных детей нет того, кого он искал, он резко развернулся и, схватив Терезу за плечо, прижал её к стене с такой силой, что она вскрикнула от боли. — Где Мартин? — прорычал он, и в его голосе слышалось что-то звериное, почти нечеловеческое. — Ты сказала, он здесь! Ты опять нас обманула?! — Нет! — Тереза пыталась вырваться, но Ньют держал её крепко, прижимая к холодному бетону. — Я не врала! Я думала, что он здесь! Но, может быть, его перевели... на эксперименты... на двадцать третий этаж... Ньют, услышав это, на секунду замер, а потом отпустил её, и Тереза, потирая ушибленное плечо, отступила на шаг, стараясь не встречаться с ним взглядом. — Двадцать третий, — повторил Ньют, и его голос стал тихим, почти спокойным, но в этом спокойствии чувствовалась такая опасность, что Оди поёжилась, стоявшая в нескольких метрах. Она подошла к нему и только тогда заметила, что его лоб покрыт крупными каплями пота, несмотря на то, что в помещении было прохладно, а лицо покраснело, будто у него поднялся сильный жар. Он тяжело дышал, и Оди, положив руку ему на плечо, спросила тихо, стараясь, чтобы голос не дрожал: — Ньют, ты в порядке? Ты весь горишь... — Всё нормально, — отрезал он, не глядя на неё, и, сделав шаг в сторону, отстранился от её руки так, что она почувствовала себя отвергнутой. — Не отвлекайся на меня. Делай своё дело. Оди хотела возразить, хотела спросить, что с ним происходит, но Ньют уже развернулся и пошёл к лифту, бросив через плечо Томасу: — Мы едем на двадцать третий. Ты со мной? Томас, закончивший открывать капсулы и помогавший детям выбраться наружу, кивнул и, передав командование Бренде по рации, направился к лифту. Тереза, помедлив секунду, пошла за ними, а Оди — следом, чувствуя, как внутри нарастает тревога, которую она не могла объяснить. — Галли, ты с нами? — спросил Томас, обернувшись. — Нет, — ответил Галли, не отрываясь от сейфа, который он уже начал резать болгаркой. — Я заканчиваю здесь. Потом догоню. Идите, я справлюсь. Лифт, в который они зашли вчетвером, двинулся вверх, и Оди, стоявшая рядом с Ньютом, чувствовала, как от него исходит жар, как его дыхание становится всё тяжелее, как он опирается на стену лифта, стараясь не показывать слабость. Она хотела ещё раз спросить, но, увидев его лицо — сосредоточенное, закрытое, не пропускающее никого внутрь, — поняла, что сейчас бесполезно. Он не скажет. Не сейчас. И она отступила, сделав шаг к противоположной стене, оставляя ему пространство, хотя сердце её разрывалось от беспокойства. Лифт остановился на одиннадцатом этаже. Двери открылись, и в кабину шагнул человек, которого Оди узнала мгновенно. Джейсон. В идеально выглаженном костюме, с аккуратной стрижкой и тем самым холодным, расчётливым взглядом, от которого у Оди внутри всё оборвалось. — Мне на двадцатый, — сказал он, нажимая кнопку, и только потом перевёл взгляд на стоящих в лифте. Тереза, поняв, кто перед ними, выпрямилась и, стараясь говорить ровно, произнесла: — Здравствуйте, доктор Джейсон. Мы сопровождаем новых сотрудников. Джейсон кивнул, не проявляя особого интереса, но потом его взгляд скользнул по Оди, задержался на ней чуть дольше, чем следовало, и он спросил, обращаясь к Терезе: — А это кто? — Новый учёный, — быстро ответила Тереза, и Оди почувствовала, как её сердце ухнуло куда-то вниз. — Приехала из России по рекомендации. Один из лучших специалистов по вирусологии. Не говорит по-английски. Джейсон прищурился, глядя на Оди, и что-то в его взгляде дрогнуло — может быть, узнавание, может быть, подозрение, — но Оди, собрав всю волю в кулак, сделала лицо максимально равнодушным, опустила глаза и едва заметно кивнула, изображая приветствие. Тереза, перехватив инициативу, быстро заговорила о каких-то анализах, отвлекая внимание, и через несколько секунд лифт остановился, двери открылись, и Джейсон, бросив последний подозрительный взгляд на группу, вышел. Когда лифт снова двинулся вверх, Томас выдохнул, и Оди увидела, как его рука, сжимавшая автомат, дрожит. — Ты молодец, — сказал он Терезе. — Быстро сориентировалась. — Он не должен был нас узнать, — ответила Тереза, и в её голосе слышалось облегчение. — Если бы он понял, кто она... Она не договорила, но все и так знали. Двадцать третий этаж встретил их полумраком и тишиной. Здесь не было белых стен и стерильных коридоров — только серый бетон, ржавые трубы под потолком и запах озона, будто где-то рядом работала мощная электрическая установка. Оди, выйдя из лифта, огляделась и вдруг почувствовала внутри, под рёбрами, знакомое шевеление — Дианон проснулся. «Кабинет 237C» Мысленно сказал Дианон, и его голос звучал отчётливо, без помех, впервые за последние дни. «Ключ в ящике, во втором скрытом отсеке. Сейф за отчётами, в шкафу с прозрачными дверцами. Иди. Быстро. Времени мало.» Оди не стала спрашивать, зачем ей туда идти, не стала задавать вопросы. Она повернулась к остальным и сказала, стараясь, чтобы голос звучал спокойно: — Мы разделимся. Вы ищете Мартина — заглядывайте во все палаты, во все камеры. А мне нужно в один кабинет. Я догоню. Ньют хотел возразить, но Оди уже пошла по коридору, не оборачиваясь, и он, стиснув зубы, остался с Томасом и Терезой, продолжая поиски. Кабинет 237C нашёлся в конце длинного коридора, за тяжёлой металлической дверью, на которой висела табличка с надписью «Архив. Строго для служебного пользования». Оди, оглядевшись и убедившись, что за ней никто не следит, толкнула дверь и шагнула внутрь. Комната была небольшой, заставленной стеллажами с папками и коробками, и всё здесь выглядело старым, покрытым слоем пыли, будто сюда давно никто не заходил. Напротив входа, во всю стену, тянулось огромное окно — и Оди, взглянув в него, замерла. За окном был хаос. Город горел. Там, внизу, за стенами ПОРОКа, развернулась настоящая маленькая война — перестрелки, взрывы, столбы дыма, поднимающиеся к небу, люди, бегущие в панике, машины, объятые пламенем. Оди смотрела на это и не могла отвести взгляд, потому что понимала: это началось. Сопротивление пошло в атаку, пользуясь тем, что ворота открыты, что они отвлекли внимание на себя. «Не смотри» Сказал Дианон. «Делай то, зачем пришла.» Оди отвернулась от окна и, подойдя к столу, стоявшему в углу, открыла ящик. Внутри, под ворохом бумаг, она нашла второй, скрытый отсек — маленькую металлическую коробочку, в которой лежал ключ. Затем она подошла к стеклянному шкафу с прозрачными дверцами, за которым виднелись аккуратно сложенные папки с отчётами, и, достав ключ, открыла его. Сейф, встроенный в стену за папками, был небольшим, с кодовым замком, но ключ подошёл — щёлкнул, и дверца отворилась, открывая взгляду стопку документов, перевязанных бечёвкой. Оди взяла их дрожащими руками и начала читать. Первые страницы говорили о «сигналах» — так в документах называли детей с особыми способностями, которые ПОРОК использовал как оружие для подчинения вируса. «Сигналы могут контролировать шизов, — говорилось в отчёте, — но эксперимент не был полностью успешным. Дети, пытавшиеся заполучить контроль над вирусом, умирали из-за того, что их силы не хватало, чтобы долго удерживать вирус под контролем и после поглощения выжить». Оди перевернула страницу, потом ещё одну, и вдруг её взгляд наткнулся на знакомое имя — её собственное. «Объект Одиннадцать, идентификационный номер 0011. Результат эксперимента — частично успешный. Способности проявились не в полной мере, но объект стабилен. Рекомендовано продолжить наблюдение и имплантацию чипа на позвоночник для контроля воспоминаний.» Оди читала эти строки, и мир вокруг неё начинал расплываться, будто она смотрела сквозь мутное стекло. Её вместе с Галли отправили в ПОРОК, как подопытных животных. За окном продолжала бушевать война, а Оди, уронив листы на пол, оперевшись о края стола.