Весь этот бред

      На дворе стояла зима, но снега не было давно. На улице морозило, холодный ветер неприятно бил в лицо, а утреннее солнце слепило глаза. Чан, пряча нос в шарф, быстро шагал по тротуару домой. Глаза слезились от ветра, а уши вот-вот должны были отвалиться от холода. Бан успел уже раз сорок подумать о том, что стоило купить машину, чтобы ездить на работу в тепле. В конце концов, до дома он добрался бегом — настолько было мерзко на улице.       В коридоре Чан быстро скинул верхнюю одежду и опустился на тёплый пол. В доме очки мигом запотели. Бан выдохнул, прижимаясь к плитке щекой и ладонями. Он почти сразу понял, что ложиться на пол было его ошибкой: тот оказался слишком грязным. Пришлось мгновенно вскочить и отряхнуться. На дворе без пяти минут Новый год, а в доме полы не мыты. Чан поморщился.       Восемь утра. Дома всё ещё веяло сном и умиротворением. Минхо до сих пор спал. Чан решил пока не будить его и начать прибираться самостоятельно. Мышцы ныли, а глаза закрывались, и очень хотелось спать. Но Бан не изменял своим привычкам: работал без отдыха и неважно где. И Чан взял ведро с водой, тряпки и швабру и приступил к уборке. Он старался делать всё тихо, чтобы не разбудить Ли. И получалось вполне успешно. Даже в комнате, где спал Хо, Чан смог бесшумно вымыть пол.       Закончил Бан лишь через два часа: он решил ещё и пыль протереть. Когда-то давно он слышал от какого-то иностранца поговорку: как Новый год встретишь, так его и проведёшь. Это так сильно врезалось в память, что Чан решил всегда следовать этому. Это, конечно, не очень устраивало Минхо, но он старался особо не возражать.       Чан устало плюхнулся за кухонный стол и опустил на него голову, тихо взвыв. После ночной смены возвращаться домой и начинать уборку в одиночестве никому не хотелось, но Бану пришлось. Ему ещё предстояло нарядить дом и ёлку, приготовить еду и забежать в магазин с надеждой, что Ли скоро проснётся.       Хо проснулся только тогда, когда Чан с грохотом случайно уронил ёлку, пытаясь достать её со шкафа. Сонный Ли вылетел из комнаты, едва не упав, когда в глазах потемнело, а голова закружилась. Он прислонился к стенке, глупо моргая и невидящим взглядом смотря на ель.       — Время десять утра, Чан, какого чёрта ты тут шумишь?! — придя в себя, затараторил Минхо.       — Вот именно. Ты дрыхнешь, а я тут убираюсь и пытаюсь хоть чуть-чуть украсить дом! Мы не успеем за такой короткий промежуток времени всё сделать! Или тебе приятно встречать Новый год в свинарнике?       — Что ты всё заладил со своим Новым годом? Рождества одного не хватает? Это не такой грандиозный праздник.       — Ты сам согласился праздновать его, Минхо, — Чан нахмурился.       — Если уж он тебе так нужен, могли бы спокойно вечерком посидеть и выпить, отдохнуть. На это Рождество ты почему-то даже не позаботился об украшениях, а вот под Новый год спохватился.       — То есть то, что мы оба работаем как проклятые и в твоё ёбаное Рождество мы были на работе, для тебя не аргумент? То есть то, что я поменялся с напарником на ночную смену, чтобы сегодня у меня был отсыпной, чтобы провести это время с тобой, блять, тебя нахуй не ебёт и не колышет? Тогда по кой ляд я вообще менялся? Работал бы себе сегодня и работал. Пришёл бы завтра, когда праздник кончился. В чём проблема? — Бан фыркнул, недовольно пнув ёлку. — Нет бы меня с работы хотя бы встретить, да элементарно помочь дома убраться и нарядить всё, а не дрыхнуть, как сурок.       — Не мои проблемы, что ты не мог разбудить меня и попросить помочь, Чан. Я тоже устаю, ты знаешь.       Хо тяжело вздохнул, подобрав с пола ёлку.       — Давай украшать. В следующий раз попроси меня нормально, если нужна будет помощь. Я же никогда ни в чём не отказываю тебе.       Ли потрепал Чана по голове и вяло улыбнулся. Бан закатил глаза, но возражать не стал.       Ёлку наряжали долго и в тишине. Чан всё ещё дулся на Хо, поэтому не разговаривал, а Ли просто хотелось спать. Дом они решили украсить чуть позже, потому что с голодными желудками делалось это не так радостно. Хотя настрой Чана и Минхо в целом нельзя было назвать каким-то весёлым. Притом, что прошлый Новый год они праздновали в более приятном расположении духа.       Хо ел не спеша, а Чан пытался как можно скорее затолкать в себя еду и бегом закончить с украшениями. Бан взглядами торопил Минхо — пришлось повиноваться и быстро доесть. Ли развешивал по дому разноцветную мишуру и живые веночки из ёлки с шариками. Чан пытался повесить гирлянды над окнами.       — Тебе помочь?       Ли справился в разы быстрее, поэтому поспешил к Чану.       — Клей гирлянды сам. У меня уже руки болят.       Бан спрыгнул с подоконника и бросил украшения. Минхо поджал губы: не надо дерзить, как это делал Чан. Ли вздохнул и начал приклеивать всё сам. Бан плюхнулся на пол, встряхивая руками и наблюдая, как теперь работал Хо.       — Ты криво вешаешь.       — Я нормально вешаю, Чан.       — Нет! У тебя она кривая! Ты можешь хоть что-то за сегодня сделать нормально? Или у тебя руки из жопы теперь? Раньше всё нормально делал, а теперь всё через сраку! Или ты назло мне это делаешь?       — Я. Нормально. Всё. Вешаю.       — Ничего, блять, доверить тебе нельзя. Слезь, я сам всё сделаю. И сделаю нормально!       Хо вмиг оказался около Бана и схватил его за горло, сжимая. Чан оскалился и тихо зарычал, царапая руку Ли.       — Если тебе что-то не нравится,научись говорить нормально. Хватит кидаться на меня, — Минхо сильнее надавил на шею.       — Убери свои руки от меня, блять.       Казалось, ещё немного, и изо рта Чана пойдёт пена от злости, а глаза нальются кровью. Минхо сильнее придушил Бана и, фыркнув, отпустил его, возвращаясь к гирлянде. Нужно же её повесить. Чан тихо всхлипнул и убежал в спальню, оставляя Ли одного. Минхо проводил Бана взглядом и глубоко вдохнул — запах древесных опилок стал слабее. Ли сразу пожалел о своих действиях, но остался в гостиной, продолжив украшать её. Помириться ещё успеют.       Чан упал на кровать и заплакал. Канун Нового года, а они с Минхо ругались. Ну что за жизнь отвратительная? Он, правда, очень хотел провести этот день с Хо, приятно отметить праздник и обменяться подарками, но всё шло наперекосяк. Ещё и эта работа… Всё было против них. Всё. Абсолютно. Чан размышлял о том, за что ему такие наказания и что он делал не так. Но усталость быстро одолела его, и Бан уснул.       Минхо закончил вешать гирлянды и уже занялся готовкой. Вероятно, Чан сейчас спал, поэтому Ли решил дать ему отдохнуть. Бан действительно много трудился и многое делал для Хо, поэтому стоило отплатить ему той же монетой. Да и стоило бы поскорее закончить со всем и извиниться. Минхо, правда, оказался слишком резок и жесток. Им нужно было обсудить всё сразу и не ссориться, а ещё лучше было, если бы Ли сразу отправил Бана спать и сделал хоть что-то сам. Тогда всё вышло бы в разы лучше.       Минхо витал в облаках, готовя рыбу. Очень хотелось поставить на фон какую-нибудь приятную, меланхоличную музыку, но он решил обойтись без неё. Когда рыба была готова, Хо опустился на стул. Надо придумать что-то ещё. В голову ничего не приходило, кроме глупых салатов и печений. Хотелось хоть чем-то порадовать Чана за сегодняшний день, может, даже удивить его. Рецепты в интернете казались Ли то слишком скучными, то слишком тяжёлыми, то непосильными, так как каких-то продуктов дома просто-напросто не было. Прошерстив три десятка сайтов, Минхо решил приготовить то, что точно умел. К вечеру он точно управится и время ещё останется немного отдохнуть, наверное.       Ли закончил только к шести вечера. Теперь можно выдохнуть: осталось разбудить Чана и поговорить с ним, а ещё купить хотя бы бенгальских огней. Похлопав себя по щекам, Хо отправился в спальню. Бан всё ещё спал, свернувшись калачиком.       Минхо осторожно лёг на кровать, приобняв Чана и уткнувшись носом ему в шею. Ли закрыл глаза, вдыхая запах опилок.       — Душа моя… — Хо кончиком носа потёрся о шею. — Просыпайся.       Чан еле слышно промычал, зажмурив глаза. Ли оставил несколько невесомых поцелуев на затылке и прижал Бана к себе сильнее. Хо провёл кончиками пальцев по оголённому плечу. По коже пробежали мурашки. Чан поморщился и повернулся к Минхо лицом, с трудом открыв глаза.       — Я приготовил нам поесть, — Ли стыдливо отвёл глаза и вздохнул. — Как ты?       Минхо осторожно коснулся губами горла, на котором ранее были его руки, что душили. Хо слабо прикусил кожу, сразу же проводя по ней языком. Он продолжал гладить плечи и покрывать поцелуями шею.       — Я вспылил, прости. Я не должен был душить тебя. Нам стоило сесть и поговорить, обсудить всё. Душа моя, я люблю тебя.       Чан промычал, потирая глаза. Слова Хо тяжело доходили до всё ещё сонной головы. Бан прокашлялся, переваривая сказанное.       — Прощаю, — сипло. — Я тоже был слишком резок к тебе. Я злой с работы пришёл, а тут ещё и всё это… я перенервничал, прости.       — Всё хорошо, — Ли чмокнул Бана в щёку. — Пойдём в магазин за бенгальскими огнями? Может, фейерверки купим ещё? Что скажешь?       — У меня так болят глаза… Давай полежим немного. Сколько вообще времени?       Бан занырнул в объятья Хо, втягивая запах приятной сырости, от которой клонило в сон.       — У нас целая вечность. Но до Нового года часов, м-м-м, шесть где-то, наверное. Успеем погулять, до магазина дойти и полежать тоже.       Чан лишь кивнул, прижимаясь к Ли. Сейчас было тепло и уютно. В комнате пахло сырыми опилками и печеньями, аромат которых донёсся с кухни. Самый настоящий комфорт. Не хватало зажжённых свечей, и была бы романтика.       Бан снова медленно погружался в сон. Хо поглаживал Чана по спине и тихо-тихо напевал какую-то песню. Вибрации, что чувствовались на груди Ли, не давали Бану целиком погрузиться в сон, и он лишь дремал. В семь вечера Хо всё-таки решил вытащить Чана из постели. Бану пришлось приложить много усилий, чтобы подняться.       Ли заботливо натянул на Чана шапку, надел куртку, повязал шарф и повёл на улицу. На холоде Бан быстро взбодрился.       — Я не хочу салютов, давай просто прогуляемся немного?       — Хорошо, — улыбнулся Ли.       Хо крепко сжимал ладонь Чана, вёл его по холодному лесопарку. Бан поморщился, когда на нос упала снежинка.       — А вот и снег пошёл, — прошептал Ли, выдыхая клубок пара.       — Хоть что-то приятное к Новому году.       Минхо достал телефон из кармана и включил музыку.       — Душа моя, я приглашаю тебя на танец, — Ли поклонился и протянул Бану руку. — Вальс. Как тебе такое?       Чан улыбнулся, принимая приглашение. На улице шёл снег, а мальчики кружились в медленном вальсе и нежно смотрели друг другу в глаза. Хо не мог отвести взгляда от Бана. Сердце Чана трепетало, а у Минхо в душе расцветали цветы. Песня уже давно кончилась и сменилась другой, более быстрой, но они продолжали танцевать вальс. Голова уже кружилась. Казалось, они пьяны. Но мальчики были одурманены любовью. Ноги болели и начинали заплетаться, холодный воздух неприятно морозил ноздри и драл носоглотку. Когда Чан и Хо уже сильно запыхались, они всё-таки решили остановиться. Минхо наклонился к Бану, затянув его в короткий поцелуй, так как дыхания всё ещё не восстановилось.       Домой они зашли только после десяти часов. Вот и погуляли чуть-чуть.       — Давай скорее готовить стол!       Чан скинул одежду и побежал на кухню под звонкий смех Минхо. Ли помогал Бану накрывать стол. Хо хвостиком носился за Чаном, подавал ему тарелки, помогал зажигать свечи и раскладывать приборы. И в этот раз Ли не отказал себе в том, чтобы поставить музыку на фон. Мальчики кружились вокруг стола и подпевали. Хо немного пританцовывал, забавно виляя бёдрами и крутя руками. Бан тихо и забавно хихикал, когда замечал танцы Ли.       Минхо и Бан допили последний бокал, когда на часах было за полночь, включили фильм и в обнимку упали на кровать. Ли мало интересовало происходящее на телевизоре: его сейчас интересовал лишь Чан, что всё ещё почему-то пах морозной свежестью, которую старательно перебивали опилки. Бан прижимался к Хо, подставлялся под влажные поцелуи, не отвлекаясь от фильма. Минхо спустился ниже, касаясь губами торса Чана, стянул с него штаны вместе с бельём. Комнату заполнял стойкий и густой запах сырости. Ли вобрал в рот вялый член Бана, чем вызвал шумный вдох.       — Хо, — простонал Чан, когда Минхо оттянул крайнюю плоть и провёл языком по уздечке. — Постой, постой…       Ли вопросительно мыкнул, оставив невесомый поцелуй на головке.       — Я не хочу сейчас. Да и мы поели, я устал за сегодня. Давай не будем, пожалуйста?       Минхо кивнул, одевая Чана.       — Просто пообнимаемся?       — И поцелуемся.       Чан притянул Минхо за подбородок к себе и поцеловал.       Это был действительно прекрасный праздник. И даже ссора не помешала им. Чан безумно любил Хо, а Хо безумно любил Чана и весь этот бред.