Цветок жизни и смерти

Ливия стояла одна посреди каменного круга. Мир дышал тишиной и покоем, но это впечатление было обманчивым. Опасность свернулась ядовитой змеёй, притаилась за одним из древних камней и с любопытством выглядывала, наблюдая, как глупая мушка бьётся в паучьих сетях. - Я знаю, что ты здесь, - прошептала девушка одними губами. Ветер прошелестел насмешливо и бросил в лицо пригоршню истлевшей прошлогодней листвы. Она вышла из-за дальних камней, как самый обычный человек, неожиданно отчётливая фигура в молочно-серебристом свечении. Спокойная, без присущей призракам ряби суетливых движений и неосознанных перемен, она легко сохраняла выбранную форму. Выбранную раз и навсегда. Что-то закапало из глаз, побежало по щекам, брызнуло на воротник платья. Ливия рефлекторно сжала челюсть. Речная ведьма с нечитаемым выражением лица щурила свои огромные уставшие глаза, внимательно следя за каждым жестом Ливии. Прямые чёрные волосы аккуратно лежали на плечах, а простое белое платье было перехвачено под грудью широкой голубоватой лентой. - Разве смертным дозволено ходить в ночь духов по земле? Какая же ты досадная, мама, - раздраженно выплюнула колдунья, скривив синие губы в презрительной усмешке. - Я не твоя мать, - холодно ответила Ливия, удивляясь охватившему её спокойствию. Ведьма удивлённо подняла бровь: - Но ведь это ты создала меня! - Я создала оболочку, а ты её украла. Ведьма насмешливо хмыкнула: - А что, прехорошенькая куколка, чем-то даже похожая на моё тело, до того, как его разорвали дикие звери в лесу, разумеется. В густой траве у ног призрака зашевелился завёрнутый в грязные серые тряпки кулёк, тихий детский плач раздался спустя минуту в стылом ночном воздухе. Ливия скосила глаза и продолжила таким же спокойным голосом: - Разве духам дозволено похищать человеческих младенцев? А как же запрет на убийство? Так почему ты его нарушаешь? Ведьма поёжилась, словно поток холодного ветра доставил ей дискомфорт, и развела в стороны тонкие руки, «украшенные» длинными железными когтями. - Не знаю. Мне кажется, я и при жизни была не слишком хорошим человеком. А после смерти уж тем более. Знаешь, каково это – гнить под осенними дождями, не в силах выбраться из своего трухлявого тела, смотреть в ночное небо слепыми глазами, в которых копошатся черви, медленно их поедая. И думать… Серьёзно, только это тебе и остаётся. Ты уже не оправдываешь, не пытаешься найти разумное объяснение, почему твой любимый мужчина вышвырнул тебя с ребёнком на руках, бросил в лесной чаще. Почему не пожалел хотя бы вашего сына? Ты ежесекундно вспоминаешь, как его раздирали на части, его отчаянный крик, и то, как пыталась закрыть его своим телом… Такое, видишь ли, меняет ценностную картину мира. Все эти глупые словечки: добро, верность, любовь, прощение – ну знаешь, все, что было придумано сильными мира сего, дабы доверчивые людишки терпеливо сносили издевательства и великодушно терпели, когда их втаптывают мордой в грязь… - Достаточно… - тихо прошептала Ливия. - Ненависть. Вот, что ты чувствуешь. Чистую ненависть. Я сделаю всё, мама, всё, ради мести. Убью, сколько потребуется, и тебя, если не уйдешь с дороги. - Для этого ты лишаешь жизни непричастных? Тех, кто не причинял тебе зла? Ведьма пожала плечами и устало опустила голову. - Я жалею об этом… - Что? - Жалею, что убила твою мать. Она была хорошей женщиной. Предательские слёзы снова зазмеились по щекам, и Ливия с яростью принялась их вытирать, размазывая по лицу. - Знаешь, мама, ты спасла меня. Призвала из этого жуткого леса, из моей разлагающейся темницы, подарила новое тело и новую жизнь. Ты была похожа на крошечный лучик света, который вытащил меня из трясины отчаяния. Ты действительно создала меня свой теплотой и заботой. Если бы только было можно, я бы осталась и вечно служила тебе, но… По долгам нужно платить, в моём случае кровью, и цена не имеет значения. - Хватит! Ливия вскинула сияющий меч и стремительным бликом понеслась к своему врагу. Та стояла неподвижно и лишь горько улыбалась. За полшага, полвдоха до столкновения она ушла из-под удара и плавно толкнула Ливию бесплотной ладонью. Девушка вскрикнула и упала на широкую поверхность менгира. Камень мигнул и разверзся чёрным провалом. Последнее, что увидела Ливия, падая в пустоту, - холодное небо и равнодушно сияющие звёзды.